Глава 112

***

Для комнаты, в которой мог жить только сильнейший человек в городе, она была не так уж хороша. Ведь это был всего лишь бывший склад, переделанный в спальню.

Кровать стояла одна, по углам валялись пустые бочки и ящики, под потолком висела паутина.

Хорошо было то, что довольно просторное помещение целиком находилось в твоём распоряжении и здесь было сравнительно тихо. А ещё имелись запасная лестница в подземелье и отдельный задний выход.

За задней дверью стоял привязанный осёл и жевал корм. Это был Магноли, числившийся первым в списке имущества клана «Виола».

Там же находился заброшенный огород. За ним начинался лес.

Одно из немногих более или менее удобных мест в этом городе, к тому же с надёжными путями отхода. Сейчас комнатой владел Бори.

Рикарт, Мари и остальные спутники собрались у него. Помещение и впрямь было просторным: даже когда все вошли, тесно не стало.

Первым делом Рикарт представил Бори своих спутников.

— Сначала познакомьтесь. Это господин Хартман, его жена Элия, Бекка, Рой и наш проводник, господин Бремен. А это Бори.

— Здравствуйте, я Бори. Мы с этими двумя друзья.

Видимо, ещё чувствуя неловкость друг перед другом, они сели на некотором расстоянии. Бори слегка склонил голову перед семьёй Хартмана и Бременом. Те тоже чуть поклонились.

— Хартман.

— Бремен.

Обменявшись приветствиями, больше похожими на кивки, Бори спросил Рикарта:

— А зачем вы на восток идёте?

— Да так... Говорят, там последняя надежда.

Бори разок взглянул на семью Хартмана и снова обратился к Рикарту:

— Не знаю. Мне кажется, там будет примерно то же, что и здесь.

— Дойдём — увидим. Кстати, говорят, ты украл тайное руководство?

— Нет. Просто забрал и ушёл. Тех, кто мешал, убил. Значит, это не кража. Я же не тайком его унёс.

— Как бы то ни было, они тебя преследуют.

— Ага. Хотят поглотить мою ману. Поэтому я пока скрываюсь. Скоро, наверное, надо будет уходить.

— Поглотить ману? Ты о чём?

Это спросила Мари.

— Долго рассказывать. В общем, если определённым образом убить человека, а потом съесть его сердце, можно поглотить его ману. Даже у обычных людей немного маны есть. Сколько людей они уже погубили и сколько маны поглотили, я не знаю. Но больше всего им, конечно, хочется заполучить ману мастера меча. На самом деле клан «Рубенс» хочет захватить меня.

Услышанное потрясло их. Человек ловит другого человека и ест его сердце? Разве так поступают не чудовища вроде орков и гоблинов?

— Даже вампиры до такого не дошли бы. Так в том руководстве об этом? О пожирании сердец?

— Ага.

— Такое стоило украсть.

— Да не крал я.

В отличие от встречи с Волкой и Дельфи, здесь не было щемящей нежности, хотя с Бори они тоже не виделись четыре года. Просто радость и спокойная уверенность: ты сейчас чувствуешь то же, что и я. С разными друзьями было по-разному.

— Значит, сейчас ты наказываешь мерзавцев, ищешь всякие странные кодексы и сжигаешь их?

— Нет.

— А что тогда? Волка так говорил.

— Волка не понимает. И остальные тоже.

— Чего?

— Управления маной. Я хочу создать новую технику. Вот чем я на самом деле занимаюсь. Остальное — побочные дела.

— Зачем?

— О! Правда?

Рикарт и Мари отреагировали по-разному. Рикарт не понимал, зачем вообще браться за такое, а Мари тут же заинтересовалась.

— Хочу найти правильный способ учиться управлению маной. Безопасный, не требующий причинять вред другим. Нас ведь учили только самым основам. А дальше всё было как получится: проходишь через настоящие бои и, если повезёт, чего-нибудь добиваешься. Наверное, поэтому все и творят такое. Орден, «Рубенс», другие кланы. Никто ведь толком не показал им путь.

— Я не очень понимаю.

Рикарт никогда не осваивал управление маной обычным способом, поэтому не мог разделить это стремление. Лишь принял к сведению: ну, значит, так и есть.

— Покажешь, что у тебя уже получилось?

По просьбе Мари Бори без всяких колебаний достал свои записи об управлении маной. Они ещё не были закончены, но для сведущего человека эти исследования стоили дороже золота.

На пергаментной обложке стояло, по-видимому, рабочее название: «Чёрный камень».

На развёрнутых листах виднелись беспорядочно набросанные записи. Тут были схемы, рисунки, пояснения и множество вопросов. Всё — древними письменами, так что прочесть мог лишь тот, кто их знал.

Мари мгновенно погрузилась в чтение книги об управлении маной, над которой работал Бори.

— Кстати, по дороге я встретил твоих учеников. Каспа и Юлия, верно?

— Не знаю. Были такие? Может, и были.

— Ты чего? Имена собственных учеников не знаешь?

— Я не столько сам их взял, сколько клан их мне назначил. Приставили ко мне ребят, у которых вроде бы есть задатки мастеров меча. Но, по-моему, нет. Головы забиты всякой ненужной ерундой, так что... В общем, мне неуютно в клане.

Как же он похож на Рикарта. А ведь характеры у них, казалось, были прямо противоположные. Или нет? В том, что любили и чего не любили, Рикарт и Бори, похоже, во многом незаметно совпадали.

И всё-таки полное отсутствие привязанности к ученикам немного удивляло.

— А я хотя бы имена своих учеников знаю.

— У тебя есть ученики?

— Вот эти двое. Бекка и Рой.

Поначалу учеником был только Рой, но за время пути Рикарт попросту взял в ученики обоих.

— Но ты ведь плохо учишь, Рики?

— А-ха-ха!

Услышав это, Мари тут же рассмеялась, оторвавшись от пергаментных записей Бори.

Бори тоже ухмылялся. Рикарту было немного обидно, но он и сам засмеялся. По правде, в глубине души он тоже считал это справедливым.

— О? Не злишься?

— Я уже взрослый, Бори.

— М-м? В детстве ты выглядел взрослее, Рики. Но сейчас на тебя приятнее смотреть.

— Это ещё что значит?

— Точно. Раньше ты был как маленький старичок. Почти не смеялся. Всё тосковал в одиночестве.

Мари согласилась с ним. То, каким человек видит себя сам, и то, каким его видят другие, — разные вещи.

— А ты, Бори, был милым. Мари — немного простодушной.

Рикарт тоже рассказал, какими запомнил их. Мари и Бори лишь слегка улыбнулись.

— Слушай, мне вот что интересно. Как ты управляешь маной, Рики? Раньше у тебя её не было.

— Кажется, после того дня это само собой пришло. Будто внутри тела дует ветер. А когда взмахиваю мечом, он превращается в пламя. Может, колышущееся пламя и гуляющий ветер на самом деле одно и то же? Разница лишь в том, горячие они или нет, видимые или невидимые.

— Ветер? Огонь? Не вода?

Это спросила Мари. До сих пор они просто принимали способности друг друга как данность, и сейчас впервые говорили об этом подробно.

— У меня скорее камень. Чёрный камень.

Это сказал Бори.

— А камень тут при чём?

— В общем, каждый ощущает по-своему. Можно сказать, я изучаю, как это действует. Мана ведь похожа на душу: она нематериальна, но точно существует. Может, поэтому я всё чаще вспоминаю твои прежние слова, Рики, которых раньше не понимал. Думаю: «А, вот почему он так говорил».

— И что же я говорил?

— Чтобы, когда машешь мечом, не думал.

— Пока подумаешь — опоздаешь.

— Верно. Согласен. Но не стоит говорить такое тому, кто только взялся за меч. Рики, ты словно рассказываешь о небе человеку, который всю жизнь смотрел только в землю.

Бори произнёс это с улыбкой.

Рикарт всегда говорил лишь о том, что чувствовал сам, и никогда не пытался ни поставить начинающего в тупик, ни помучить его.

Но, как сказал Бори, его уроки были похожи на рассказ о небе тому, кто с рождения смотрел лишь в землю. Чтобы понять такое объяснение, нужно сперва поднять голову и увидеть небо.

А Рикарт, напротив, всю жизнь смотрел только в небо — потому и раздражался, когда пытался кого-то учить. Бори это понимал. Теперь понимал.

Слушая его, Рикарт начал кое-что осознавать. С самого начала он шёл не туда. Вместо того чтобы объяснять, что такое небо, ему самому следовало взглянуть на землю.

Возможно, по-настоящему учить другого и учиться самому — одно и то же.

— А ты неплох, Бори!

— Я тоже взрослый, между прочим. На два года тебя старше.

С возрастом что-то меняется, а что-то остаётся прежним. Так было с Рикартом и Бори. Они улыбались, просто глядя друг на друга.

— И что ты теперь будешь делать? Вернёшься в клан?

— Нет.

— Но одному всё-таки опасно, разве нет?

— Уже нет.

— Ты о чём?

— Я тоже пойду на восток.

— ...Зачем?

— Не за тем, чтобы проверить, есть ли там последняя надежда. Кодексы ведь изначально пришли с восточных земель. Там много древних руин, найдётся что исследовать. Я и раньше собирался туда, а теперь, кажется, удобный случай.

— ...А как же клан?

— Я же сказал: мне там теперь неуютно. А ты почему ушёл четыре года назад, Рики?

— Хотелось отдохнуть. Да и думал, что Волка справится без меня.

— А я так не думал. Ты ушёл, Мари ушла, Айс тоже. Мне казалось, что я должен остаться рядом. Но теперь и без меня, похоже, всё идёт хорошо.

Наверное, дело в разнице характеров. Волка всегда умел управлять людьми, вести их за собой, да и сам любил это.

Рикарт же и Бори, напротив, обычно держались чуть в стороне от остальных и больше времени проводили вдвоём.

Они сделали немало полезного, но ни разу не ждали личной награды. Просто делали, потому что было нужно и потому что могли.

И когда кормили учащихся зимой, и когда участвовали в войне. Все заработанные большие деньги ушли на одежду ребятам.

По той же причине они помогли Волке создать клан. Не ради того, чтобы осесть и жить в уюте. Просто хотели дать искателям приключений более надёжную опору и радовались возможности быть с друзьями.

Но теперь, когда цель была достигнута, и Рикарт, и Бори в глубине души понимали: своё дело они сделали. Нынешний клан словно был им не по душе — оба ощущали это.

Они могли бы уйти без сожалений, но оставшаяся привязанность не давала оборвать последнюю тонкую нить.

Рикарт задумался и вдруг принял решение, повинуясь сердцу.

— Решено.

— Что?

— «Внутренний огонь».

— Это что такое?

— Я тоже напишу книгу. Это название.

— Похоже, ты всё-таки видишь во мне соперника, Рики?

— Ха! Ещё чего. Когда я писал книгу об искусстве меча, это ты за мной повторял.

— А знаешь, что мою книгу приняли как официальный учебник фехтования в академии? Называется она «Основы искусства меча».

— Тоже мне основы. Быть такого не может.

— Ещё как может. Это ведь ты спрятал свою рукопись перед уходом, потому что стеснялся, Рики.

Они препирались, но Рикарт всё улыбался. Было досадно, и всё же казалось, будто он вернулся в детство и снова затеял состязание.

— На этот раз всё будет иначе. У меня есть отличная помощница.

Рикарт обнял за плечи и притянул к себе Мари, читавшую записи.

— По-моему, так нечестно. И вообще, разве мои сведения теперь уже не утекли к сопернику?

— Не нравится — тоже женись.

— А знаете, мне тоже захотелось написать книгу. Если подумать, управление маной не менее важно, чем искусство меча. Когда вы писали свои книги по фехтованию, мне было немного не по себе: я ведь владею семейным искусством, и записывать его было бы затруднительно.

Это сказала Мари. До сих пор они осваивали всё на собственном опыте, в настоящих боях, словно бились головой о голую землю. Теперь ей показалось, что можно выстроить и свою систему.

Но мана всё ещё оставалась неизвестной областью, почти сродни метафизике, и требовала огромной исследовательской работы. Написать книгу по фехтованию было трудно, но здесь речь шла о совершенно другом уровне сложности.

Даже в древности её толком не изучили. А если и изучали, знания передавались тайно, и бо́льшая их часть была утрачена.

Сохранились лишь способы вроде тех, что отсекали части человеческой души. Простые, быстрые, зловещие. Да и их могли освоить лишь единицы.

А что, если самому предложить правильный путь? Именно так думал Бори. Рикарт и Мари разделяли это стремление.

— Предаёшь меня?

Рикарт обратился к жене. Мари, видимо, сочла это такой нелепостью, что даже не ответила. Высвободившись из его объятий, она сказала:

— Вы оба выбрали названия по тому, как ощущаете свою ману? Я тоже так сделаю. «Пурпурный шарф». Как вам?

— По-моему, немного безвкусно.

— Похоже на хвастовство богатством семьи.

Шёлковый шарф был дорогой вещью, потому Бори и сказал, что она хвастается своей семьёй.

— Ну вы даёте. Просто слов нет.

Рикарт и Бори высказались почти одновременно, и Мари оторопела от такой наглости. Впрочем, на её губах тоже цвела улыбка.

Остальные спутники, сидевшие чуть поодаль, с удивлением смотрели на троих друзей. Ведь обычно Рикарт и Мари были немногословны.

Но, встретив Бори, они без конца болтали, словно дети. Казалось, у них есть собственный мир, в котором остальные попросту не существуют.

С одним другом встреча после долгой разлуки позволяет разделить щемящие чувства о прожитых годах и пережитых бедах. А с другим словно возвращаешься в прежние дни.

О чём грустить? Они и теперь могут быть вместе. Пусть какое-то время жили порознь, казалось, что не разлучались никогда.

Сердца троих друзей наполнились до краёв. Это было похоже на сытость без еды. Для Рикарта, Мари и Бори каждый из них был именно таким другом. Проще говоря, они прекрасно ладили.

Свидетельством тому были не слёзы, а тихие улыбки, которые всё не сходили с губ.