Было принято решение временно переместить всех — в том числе Кирстена и Бенедикту — в Нордкапити. Оставалось только ждать распоряжений от их правителя, поскольку изменить ситуацию сейчас было невозможно. И пускай это означало, что Логово Пламенного Дракона осталось без хозяина – до столицы было рукой подать. Даже если войска Тюдоров двинутся на Логово из форта Честер – ближайшего аванпоста – Грюнбельду не составит труда добраться сюда на особенно быстрых лошадях.

Карета, перевозившая Фульду, двигалась вровень с колесницей Грюнбельда. Эдвард и Сигур, как обычно, ехали верхом. Юноша кипел от ярости. Десять лет назад они с Грюнбельдом получили рыцарские звания вместе, и с тех пор он неизменно поддерживал его. Но Грюнбельд лишь сражался, как ему вздумается, а все заботы – жалованье, премии для рыцарей Пламенного Дракона и тяжелой пехоты – легли на плечи Эдварда.

Раньше Эдвард обожал рыцарские турниры. Он мечтал однажды стать победителем состязаний, восхищаясь живой легендой – Локусом, Рыцарем Лунного Света. Но эта надежда, как и другие, рухнула в одночасье, когда во время тюдорского «перевоспитания» он лишился глаза. Турнирные поединки требовали точного расчета дистанции и времени – нужно было мчаться навстречу противнику по узкому коридору, разделенному барьером. А с одним глазом в таких состязаниях делать было нечего.

Рыцари Пламенного Дракона не могли действовать без Грюнбельда, но именно Эдвард поддерживал в них порядок. И всё же военная слава доставалась его другу. Как вышло, что всё сложилось именно так? Обычно Эдвард глушил эти мысли, загоняя их в самые потаённые уголки сознания, но теперь, после обращения великого герцога, они прорвались наружу, как бурный поток, сметающий плотину.

«А что предприняла моя мама? Неужели только я считал, что она выглядела не столь подавленной, как следовало бы? Сигур любит Грюнбельда – это очевидно. Так ты заберёшь у меня не только её, но и мать? У тебя уже есть Кирстен, являющийся для тебя бóльшим отцом, чем для меня – мой. У меня же есть…»

В Нордкапити Грюнбельд, Эдвард, Сигур и Кирстен были приняты великим герцогом. Его неприступная манера держаться поставила Грюнбельда в крайне неловкое положение. На все заданные вопросы он лишь повторял одно и то же: «Если не желаешь, чтобы тебе навязали супругу, выбери её сам. Будущий муж Сигур является видным аристократом. Дом Йохансенов горячо поддерживает этот союз, так что возражений быть не может».

— Решение уже принято. Честно, я уже утомился, — резко оборвал разговор Хаакон.

— Да о чём ты вообще думаешь? — не выдержал Эдвард. — Неужели планируешь сделать Грюнбельда правителем?

— Возможно, это пойдёт на пользу нашей стране.

Услышанное Грюнбельда не обрадовало. Его лицо приняло угрюмый вид.

— Всё это произошло лишь потому, что вы, мои преемники, оказались бесхребетными. Хотите трон? Тогда докажите, что у вас есть стержень.

Великий герцог усмехнулся с бесстрашием старого воина и удалился через задний выход.

Когда они покинули приёмную залу, Кирстен наконец нарушила молчание:

— Что ты обо всём этом думаешь, Грюнбельд?

— По правде говоря, сам не знаю что тут думать…

— В такие моменты нужно быть настороже. Я разберусь в этом самостоятельно.

— Разберёшься? Что ты имеешь в виду?

— Если честно, в последнее время Его Высочество ведёт себя... необычно.

Затем Кирстен обратился к Сигур:

— Полагаю, тебе и без того хватает забот с этим брачным вопросом, но могу я попросить тебя об одном деле?

— Конечно, генерал.

— Можешь ненавязчиво присмотреть за Бенедиктой? Она напугана с тех пор, как мы прибыли в этот замок. В её случае нельзя списать всё на простое «дурное предчувствие».

— Считайте, что уже сделано, сэр.

Жрицы принадлежали к привилегированному сословию, но Бенедикте всё же не позволили взять Людвига в королевский замок. Это лишь усилило её тревогу. Даже будучи слепой, она могла ощущать потоки энергии и ауры, что помогало ей в повседневной жизни. Однако с тех пор, как она вошла в этот замок, ей встречалось слишком много людей с отвратительно тёмными ореолами. Здесь, где одно зло скрывалось за другим, она не могла разобрать, кто именно питает к ней дурные намерения. Даже определить, какой из этих мрачных цветов представляет для неё наибольшую опасность, оказалось невозможным.

С первого дня в замке Бенедикта повсюду ощущала угрожающие оттенки. Чувствуя направленную на себя злобную энергию, она всё своё время посвящала молитвам. «Больше всего на свете я хочу увидеться с Грюнбельдом…»

Наступила глубокая ночь. Бенедикта провела весь день взаперти в своей комнате, даже не притронувшись к еде. И вдруг – стук в дверь.

— Сэр Грюнбельд ждёт вас в трапезной, — произнесла одна из придворных дам.

Бенедикта не почувствовала в её словах ни капли враждебности. Обрадованная, она направилась вниз, но в зале вместо знакомого сияния Грюнбельда её встретили пять кроваво-багровых теней, пропитанных злобой. В руках у каждого уже были обнажённые кинжалы.

— За что? Почему я?

— Без понятия, — бросил один из окружавших её наёмников. Наверняка им заплатили.

Яркая кровь брызнула в стороны. Но она не принадлежала Бенедикте. Один из убийц рухнул, сражённый ударом меча в спину: остриё вышло прямо из его груди. На месте падающего тела возникла Сигур, державшая двуручный клинок в технике полумеча.

Трое наёмников бросились на неё. Их кинжалы казались грозным оружием в тесном пространстве, но мастерство Сигур превосходило их навыки. Техника полумеча как раз и создана для боя в ограниченном пространстве.

Молниеносным движением Сигур пронзила горло одному нападающему и вспорола живот другому, ловко уклоняясь от их ударов. Облачённый в чёрное, один из наёмников собирался напасть на неё исподтишка.

В этот момент Бенедикта ощутила новый всплеск зловещей энергии и без промедлений крикнула:

— Ещё один! За колонной!

Это позволило Сигур избежать внезапной атаки и одним взмахом отсечь головы двум нападавшим.

Расправившись с пятью убийцами в мгновение ока, девушка настороженно осмотрела помещение.

— Похоже, других наёмников нет...

— Сигур...

— Я позову охрану. Подождите здесь.

— Постой! — жрица в отчаянии ухватилась за край её плаща. — Останься... Пока я не перестану дрожать.

Сигур бросила взгляд на окровавленные трупы, затем на побледневшее лицо Бенедикты. Меч плавно скользнул в ножны.

— Хорошо.

Сигур и Бенедикта остались наедине. Они продолжали сидеть среди тел наёмных убийц, в тишине, пока смятение в душе последней понемногу не улеглось.

— Ты сражалась потрясающе, — выдохнула Бенедикта, в голосе которой ещё слышалась дрожь напряжения.

— Прошу прощения, но… разве вы способны были это увидеть? — сдержанно удивилась Сигур.

— Да, — уверила Бенедикта. — Я вижу поток движущейся энергии… Быть может, я могу оценить красоту твоего боя даже больше, чем те, кто просто полагается на зрение.

— Благодарю… — Сигур заметно смутилась от неожиданной похвалы.

— Хрупкое создание вроде меня не может быть с ним на поле боя. Как я тебе завидую.

— Леди Бенедикта, вы же чувствуете его сущность. Разве у вас, как у жрицы, нет прочной связи с драконом Грюнбельдом?

Бенедикта горько улыбнулась, прежде чем ответить:

— Даже так… я до безумия завидую тому, что ты можешь прикрывать ему спину.

— Леди Бенедикта… — Девушка на мгновение зажмурилась, опустив голову, будто вновь переживая свои слова.

— Сигур?

— Я была изнасилована вражескими солдатами. Грюнбельду это известно.

Ни для кого не являлось тайной, что участь детей, прошедших через тюдоровскую систему «просвещения», была ужасна. Бенедикта знала это, но услышать такое прямо из уст Сигур всё равно было потрясением.

— Когда моё прошлое хранит в себе столь непоправимое… это не позволяет мне раскрыть перед Грюнбельдом своё сердце.

Сигур дрогнула, и её аура вспыхнула дрожащей, испуганной синевой.

— Мы будем связаны лишь взаимным чувством долга, и всё, что нам останется – это зализывать раны друг друга. Возможно, именно отчаяние из-за этого и заставляет меня жаждать стоять на поле боя рядом с ним воительницей. И ничего больше.

— Сигур, ты сильная. Оранжевый цвет твоей воли способен превратить незаживающую рану в силу. Он прекрасен!

— Сильной являетесь вы, Бенедикта. Грюнбельд, как дар свыше для войны. На поле боя он подобен свирепому дракону. Он не подпускает врагов ни к себе, ни к нашим союзникам. Но именно вы, и только вы, способны вернуть ему человеческий облик.

Девушки встретились взглядами. И вдруг обе одновременно сдержанно рассмеялись.

— Знаете, Грюнбельд умеет учить владению мечом, — внезапно сказала Сигур. — Он удивительно тонко подмечает особенности движений каждого.

— Какой неожиданный талант.

— Не правда ли, леди Бенедикта?

— А знаешь, Сигур, что ещё удивительно? Грюнбельд всегда угрюм, но он так нежен с лесными зверушками...

Их разговор на время стал похож на беседу двух обычных женщин, и постепенно Бенедикт успокоилась.

— Спасибо, Сигур… Мне стало лучше. Пойдём, позовём кого-нибудь из охраны, как ты и предлагала.

— Да, миледи. Стоит рассказать всё Грюнбельду. Возможно, в замке ещё скрываются наёмники.