Взгляд Линдона метнулся к вершине расселины. «Где? Откуда ты знаешь? Когда они доберутся сюда?»

Она описала пальцем круг. «Я плотно обернула это место знаменами формации. Это не мощная формация, она не требует много энергии. Я почувствую любого переступившего ее границы, простирающиеся на пол километра во все стороны».

Расширение границ ведет к усложнению формации и увеличению потребления мадры. Сигнальная формация была одной из самых простых, но он все равно не смог бы активировать формацию шириной в километр.

Он быстро осмотрел всю расселину, пытаясь оценить их возможности. «Ты пряталась от меня раньше, так что у тебя должно быть где-то здесь укрытие. Мы можем переждать там».

Она указала на заднюю часть расселины, где она отбивалась от Железа в его виде́нии. «Трещина прямо там, если ты можешь ее видеть, и она ведет в неглубокую пещеру. Она узкая, и ты, вероятно, в нее не пролезешь. Нашла ее во время последней битвы, и я втискиваюсь через нее каждую ночь, чтобы попытаться хоть немного поспать».

Значит спрятаться нельзя. Линдон всегда мог выйти и притвориться, что отправился на поиски ученика Мудреца Меча в одиночку. На нем была одежда Небесной Славы, так что они могли ему поверить. Но если что-то пойдет не так, Йерин придется столкнуться с семью мастерами священных искусств в одиночку.

«Хорошо, — сказал он, — как тебе такой вариант. Ты прячешься в пещере. Я поднимусь туда и поговорю с ними, и посмотрю, смогу ли я направить их в неверном направлении. Где они сейчас?»

Йерин медленно встала, но не направилась к пещере. Ее глаза были устремлены в небо, а рука лежала на мече. «Первое, чему научил меня мой учитель о священных искусствах: когда приходит время, ты проливаешь кровь. С этим ничего не поделаешь».

Ее слова были такими холодными и прозаичными, что у Линдона мороз пробежал по коже.

«Время еще не пришло», — в отчаянии сказал Линдон. Он вытащил из рюкзака стопку пурпурных знамен и побежал по краю расселины, чтобы воткнуть их в снег. «У меня есть собственная формация границ. Мы можем закопаться под снег, спрятаться там, и когда они спустятся...»

Йерин сделала один нетвердый шаг к стене, ее слабость была очевидна. Ветер подхватил свисающие клочья ее одежды, и даже такое небольшое давление, казалось, могло сбить ее с ног. Линдон не понимал, как она вообще могла оставаться на ногах, не говоря уже о том, чтобы отбиваться от семерых нападавших. Он чуть было не сказал это вслух.

Затем она выпрыгнула из расселины.

Это выглядело так, словно не потребовало никаких усилий, она просто начала шаг у подножия шестиметровой каменной стены и закончила шаг на вершине. Он увидел ее сзади, ее волосы и изодранную одежду развевал ветер. Ее красный веревочный пояс оставался совершенно неподвижным, что привлекало его внимание, пока она не вытащила свой меч.

Он поспешно закончил устанавливать семь знамен и прятать их в снегу. Если она достала свое оружие, это означало…

Высокий молодой голос перекрыл шум ветра, отчего настроение Линдона упало еще больше. Он знал этот голос.

«Твой учитель гордился бы твоим мужеством, я могу это признать», — сказал старейшина Уайтхолл. «Твое мастерство — выдающееся для человека твоего возраста. Поистине выдающееся».

«Ты уверен, что хочешь поговорить о возрасте?» — возразила Йерин. Он мог видеть ее снизу и теперь понимал, почему она так ровно подстригла волосы: как бы ветер ни трепал их, ни одна прядь не закрывала ей глаза. «Школа Небесной Славы пала ниже, чем я подозревала. Даже собаки не посылают своих щенков драться».

Голос Уайтхолла стал холодным. «Я не буду обмениваться оскорблениями с Учеником. Я этого не сделаю. Я уже унизился до того, чтобы прийти сюда лично, и даже слепой мог бы увидеть, что твой путь заканчивается здесь. Ты едва держишься на ногах, спала урывками в течении недель, твоя одежда испорчена. Ты, должно быть, замерзаешь. Но я здесь, потому что уважаю талант, действительно уважаю, и Небесная Славы тоже».

«Она нужна им», понял Линдон, и перед ним открылся ряд новых возможностей. Он предполагал, что они пытались лишь устранить Йерин, что оставляло ей только два варианта: бежать или сражаться. Но они хотели ее, а это означало, что у нее было чем торговаться. У нее были рычаги воздействия.

Над расселиной высунулась голова, когда кто-то посмотрел вниз. Всего лишь праздный взгляд, но этого было достаточно, чтобы обречь Линдона на гибель.

Казан Ма Дерет посмотрел на него сверху вниз с выражением сначала растерянности, а затем самодовольства. «Бездушный с ней», — крикнул он Уайтхоллу.

Линдон потер ноющую челюсть. Возможно, встреча с посланницей небес исчерпала всю удачу в его жизни, потому что после визита Суриэль, казалось, что его судьба пошла под откос.

«…Вэй Ши Линдон» — непонимающе переспросил Уайтхолл. «Что... почему? Как он сюда попал?»

«Он с учеником Мудреца», — ответил Дерет, не отводя глаз от Линдона. «Этот человек смиренно просит разрешения обращаться с ним как с врагом».

«Разрешение? Меня не волнует, что случится с одним или двумя Бездушными. Даже если бы их было сто, мне все равно было бы все равно. Убей его, оставь там, отнеси обратно на своих плечах, только не мешай мне выполнить задание».

Йерин повернула к нему свое покрытое шрамами лицо, хотя продолжала смотреть вдаль, на, скорее всего, Уайтхолла. «Ты сможешь похоронить его самостоятельно?» — спросила она, отчего его сердце еще больше ушло в пятки. Он мог притвориться, что его не было с ней, или что она похитила его. Теперь у него был только один вариант.

Линдон улыбнулся Дерету. «Мне не нужна помощь, чтобы приструнить собаку».

Красно-коричневые кирпичи, Выкованные из твердой мадра, сгустились в воздухе позади ученика из Казан. Они распустились веером, как птичий хвост, когда он спрыгнул в расселину, легко приземлившись на ноги.

«Начинай просить о пощаде, — сказала Дерет, — пока можешь».

Линдон вздохнул с глубоким облегчением и опустил руку к деревянному ключу от защиты на поясе. Это оказалось даже проще, чем он надеялся.

Струны цитры наполнили воздух завораживающей музыкой, и прозрачная лавина обрушилась со скалы наверху. В глазах Линдона это была явная подделка, как картина, наложенная на реальность, но Дерет закричал и закрыл лицо рукой. (прим. пер. — цитра — струнный щипковый музыкальный инструмент)

«Ты уже забыл?» — спросил Линдон, и Дерет повернулся на звук его голоса. Формация ограничения Белого Лиса исказила его чувства, и Железо швырнул Кованый кирпич прямо в стену. «Это было всего лишь день назад, и я снова выигрываю тем же приемом. Разве не говорят, что даже собака помнит побои?»

Дерет взревел, швырнув в стену еще один кирпич, и снова сильно промахнулся мимо Линдона.

Небо над головой на мгновение стало золотым, когда вспыхнул луч разрушительного бело-золотого света. Старейшина Уайтхолл громко раздавал приказы своим ученикам. Кто-то закричал от боли. Секундой позже тонкая струйка крови потекла вниз, в расселину.

Бело-золотой свет снова пронесся мимо, и на этот раз Линдон почувствовал волну жара на своем лице. Вопль агонии уже другого ученика подсказал ему, что Йерин держится.

Раскат грома неподалеку вернул его внимание к Казану Ма Дерету. Линдону было сложно рассмотреть происходящее внутри границ формации, и он, конечно, не собирался бросать Ключ защиты для более детального разглядывания, но казалось, что Железо сражается с армией крабов с острыми, как бритва, когтями. Он кричал и царапал свое лицо, как будто из иллюзий текла кровь…

Но он не использовал свои кирпичи против крабов. Возможно, он попался на тот же трюк во второй раз, но это не значит, что он забыл пережитое днем ранее. Он знал, что это был сон, бросал Кованую мадру только в надежде поразить Линдона или уничтожить Формацию.

«Что мне с ним делать?» задумался Линдон.

Установка Формации Границ Белого Лиса было актом отчаяния в последнюю минуту, и у Линдона не было времени придумать реальный план. Теперь, когда он оказался лицом к лицу с разъяренным Железом, он понял, что не знает, что делать.

В прошлый раз ему нужно было лишь победить Дерета на глазах у старейшины Рама. Захват и изматывание соперника в формации границ привели бы к тому же итогу, что и потеря сознания от побоев. Но теперь…

Линдон не мог оставить его здесь. Формация подпитывалась жизненной аурой, но даже она рано или поздно иссякнет. Кроме того, у Дерета были хорошие шансы попасть в одно из семи знамен случайно брошенными кирпичами. Кроме того, чтобы уйти от него, что еще он может сделать?

«Когда приходит время, ты проливаешь кровь».

Словно молния, ударившая в десятке сантиметров от него, Кованый кирпич врезался в каменную стену рядом с его головой со всей силой, на какую только способно Железо. Осколки ударили в лицо Линдона, и он дернулся так резко, что упал на землю. В ушах у него звенело, как от удара в гонг.

Чуть ближе, и он бы умер. Во второй раз.

Дерет все еще ревел в иллюзии, понятия не имея, насколько близок он был к победе. Этот кирпич резко изменил восприятие Линдоном своего положения.

Он чуть не умер. Его история была на волосок от того, чтобы закончиться здесь. Однажды уже вмешались небеса, небесная посланница отменила смерть и заставила время течь вспять... и все это не имело бы значения.

По причине, которой он не понимал, он полез в карман за стеклянным шариком Суриэль. Он был теплым на ощупь, и Линдон крутил его в пальцах, размышляя.

Одно было совершенно ясно: пока Дерет вместе с ним в расселине, Линдон будет в смертельной опасности. И он не мог во второй раз доверить небесам свое спасение.

Его взгляд привлекло копье, брошенное в последней битве Йерин и наполовину зарытое в снег. Он пригнулся, опасаясь летящих кирпичей, подполз к оружию и обхватил его обеими руками.

«…ты проливаешь кровь».

Прежде чем у него появилась возможность осмотреть копье, у него закончилось время. Кирпич попал в знамя, и иллюзия мгновенно развеялась, как туман на ветру. Для Линдона ее исчезновение выглядело как облако, что сдувает ветер. Дерет пошатывался, когда его перебросило из одной реальности в другую. Само знамя не было сломано, но оно было выбито с необходимого места. Формация Границ исчезла. В течении вдоха Дерет придет в себя и обернется, готовый убивать.

Линдон собрался с духом. Как бы он ни рассуждал, оставалось только одно. Он сжал холодное, скользкое древко дрожащими руками.

Затем он ударил Дерета копьем.

Это было не так просто, как он ожидал. Первый удар был похож на вонзание копья в землю; он воткнул его в спину Дерета, затем быстро отдернул. Казан никак не реагировал, пока Линдон не вытащил лезвие копья, а затем дернулся вперед, будто что-то ужалило его. Он совсем не выглядел раненым.

Линдон запаниковал. Дерет в любую секунду мог повернуться и запустить кирпичом в голову Линдона, и это был бы конец. Поэтому он последовал за ним, нанося ему удары снова и снова, ожидая, что в любую секунду удар Кованая мадра пронзит ему череп.

Без священного искусства, без боевых навыков, Линдон колол Казана Ма Дерета копьем до тех пор, пока истекающее кровью тело не упало на заснеженную землю. Он упал вместе с ним, крепко сжав копье, и жадно глотая воздух, но имея возможности надышаться.

Перед ним восстал Остаток, и он подавил горькие слезы.

Созданный из силы Сердца Горы, этот Остаток был похож на очертания огра, нарисованного грязью. Некоторое время он спотыкался, размахивая в воздухе тяжелыми руками. Он был слаб и едва соображал. Линдон держал глаза открытыми боясь моргнуть, пока они не наполнились слезами, но Остаток не подавал никаких признаков того, что видит его. Он вдавливался в стену и расплывался по ней, забиваясь в крошечные трещины, как мягкая грязь.

Линдон выронил оружие, когда дух исчез, тяжело дыша, его желудок скрутило. Он подумал, что его может стошнить.

Он всегда принимал тот факт, что когда-нибудь кого-нибудь убьет. Бой был частью священных искусств, и кланами поощрялось убийства друг друга в разумных пределах. Он знал, что его родители убивали людей в молодости, хотя они редко говорили об этом.

Он рассчитывал на нечто большее. Он представлял, как вены будут пульсировать от азарта битвы, и как он будет стоять в триумфе над кровным врагом, доказав свое превосходство. А не ежился от холода, нанося удары копьем в спину ослепленного человека.

Дерет не оставил ему выбора, и, кроме того, старейшины Вэй дали бы ему награду за убийство Железного из Казан. Никто не стал бы его винить. Если бы он замешкался, хоть на секунду, он бы наверняка умер.

Несмотря на это, он не сводил глаз с тела. Несмотря на то, что ему говорили в детстве, праздновать здесь было нечего.

Еще одна вспышка золотого света, на этот раз описывающая горизонтальную дугу, и старейшина Уайтхолл крикнул: «Остановите ее! Держите ее!» Черно-красное пятно мелькнуло над расселиной, когда Йерин проскочила мимо.

Линдон резко вернулся к реальности, бросившись собирать знамена своего формирования. Он не горел желанием убивать кого-либо еще, но оставить союзника сражаться в одиночку было поступком труса. Он должен был хотя бы попытаться что-то сделать, даже если он был слишком слаб, чтобы внести большой вклад.

Собрав все знамена, он сунул их под верхнюю одежду и оперся рукой о неровную каменную стену. Перед глазами у него все плыло; целый день за циркуляцией, ночь без сна, напряжение в его мадры и бремя эмоций — все это становилось для него непосильным.

«Еще один рывок», подумал он, сосредоточившись на предстоящем подъеме. Он заставил себя забыть о будущем марше из Священной долины. «Только один, последний, а потом я смогу поспать».

Он подтягивал себя вверх сантиметр за сантиметром.

На вершине снег пятнами был окроплен розовым. Ученики Небесной Славы лежали тут и там, в основном раненые, некоторые, вероятно, мертвы. Один из них зажимал глубокую рану на руке, его лицо было бледным. Он смотрел прямо на Линдона, но, казалось, ничего не видел, только раскачивался взад-вперед.

Старейшина Уайтхолл приземлился на корточки у подножия дерева, снег разлетелся от него кольцом. Он метнул луч золотого света вперед, и луч прорезал дерево перед ним, разделив его на две обугленные и дымящиеся половины. Падая, оно заскрипело, и в воздух полетели щепки. Атака оставила на других деревьях поблизости глубокие почерневшие углубления, но ни одно из них не рухнуло.

Йерин выскользнула из-за одного из стволов, ее меч сверкнул. Тонкая волна искажения вырвалась наружу от ее оружия, как край сверкающего серпа. Старейшина Уайтхолл пригнулся, и мадра меча глубоко вонзилась в валун позади него. Он собрал свет в точку в своей руке, но Йерин уже исчезла.

Линдон приготовился прыгнуть обратно в расселину. У него был личный опыт только с одним Путем, и, хотя старейшины его клана могли творить удивительные вещи с помощью иллюзий, они никогда не демонстрировали ничего подобного этому. Это была настоящая битва между Нефритами, и для него было бы безопаснее, если бы он прятался, пока она не закончится.

…с другой стороны, Суриэль говорила, что вне долины он сможет обрести силу, превосходящую даже Золото. Сама идея поражала его воображение, но это означало лишь то, что его воображение было слишком ограниченным. Он недостаточно видел, недостаточно пережил. Если он хотел пройти свой собственный путь до конца, он должен был сделать это с широко открытыми глазами.

В этот момент старейшина Уайтхолл заметил его.

Старейшина зарычал, направляя обжигающий поток света в сторону Линдона. Линдон отпустил камень, позволив себе упасть, надеясь, что это будет достаточно быстро... и в этот момент он мельком увидел стройную фигуру в черных одеждах, прыгнувшую за спину похожего на ребенка старейшины с обнаженным мечом.

Он тяжело приземлился на спину, из легких вышибло воздух. Даже когда он задыхался, он был благодарен снегу и рюкзаку, смягчившему падение, и надеялся, что ничего не сломал. Особенно его ребра. Даже пилюля из терновника начала действовать, вызывая неприятное покалывание в области ран.

Когда он, наконец, снова перевел дыхание, мир за пределами расселины был тих. Кольцо Самары почти исчезло, и солнце выглянуло из-за горы. Только ветер продолжал дуть, нескончаемый и невидимый поток.

С мучительной осторожностью Линдон подталкивал свое ослабевшее тело к очередному подъему.

Йерин стояла на вершине расселины, распущенные волосы падали ей на лицо, она тяжело дышала и опиралась на свой вложенный в ножны меч как на трость. Линдон поспешно огляделся в поисках старейшины Уайтхолла.

«Куда он делся?»

Она выровняла дыхание, прежде чем ответить. «Ушел глубже в горы, по другую сторону Самары. Он истекает кровью, как зарезанный боров, но он вернется».

Линдон выбрался из расселины, надеясь, что выглядит не так плохо, как она, но зная, что ближе к правде обратное. «Ты действительно прогнала старейшину и шестерых Железных учеников? В одиночку?»

Она искоса взглянула на него. «Пятерых. Все так».

Дерет все еще лежал на дне расселины, его тело теперь покоилось на земле вдали от дома. Линдон прочистил горло. «Ты невероятна. Твой учитель, должно быть, был экспертом, не имеющим себе равных».

«Он был», — сказала Йерин отстраненным голосом. Она молча смотрела на рассвет.

Но Линдон был не в настроении ждать. Он достал из своего рюкзака дополнительные ученические мантии и протянул их ей. Он был рад, что взял их с собой; поблизости было много других наборов, но пятна крови сделали бы их несколько заметными.

«Тебе следует надеть это», — сказал он. «Если небеса будут добры, в лесу не будет других учеников, но давай предположим, что они есть. Если они не видели твоего лица раньше, они не узнают тебя в этом. У меня нет для тебя значка, но...» Он оглядел истекающих кровью учеников. Только один из них был мертв, понял он, хотя остальные были недалеки от этого. Остаток мертвого мальчика отделился от его тела, как желтый набросок скелета. Он лишь раз оглянулся в сторону Линдона, прежде чем умчаться в лес.

«Я думаю ты сможешь его найти», — закончил он.

Не говоря ни слова против, Йерин взяла одежду и завернулась в нее поверх своей изодранной черной мантии. Его одежда была достаточно большой, чтобы даже так она висела мешком. И снова его внимание привлек толстый красный жгут, обернутый вокруг ее талии; она не развязала его, но он все равно оказался снаружи одежды ученицы Небесной Славы. Как будто пояс проплавился сквозь ее одежду.

Она повесила на шею значок «Железный Нападающий» и указала на себя. «Так пойдет?»

Ее одежда была слишком большой, в руках она держала меч, и выглядела она так, словно прожила в лесу две недели. Но издалека ее можно было не заметить.

«Пока мы не столкнемся со старейшиной Уайтхоллом на выходе, у тебя все получится». Он больше беспокоился о старейшине, чем о чем-либо другом, поскольку Уайтхолл бежал в противоположном от долины направлении. Если им не повезет, они могут столкнуться с ним по пути из нее.

Он полез в свой большой коричневый рюкзак, проверяя, есть ли у него все самое важное: знамена границ, теплый мрамор Суриэль, еще несколько мелочей. Он взял с собой немного, но ничто другое не помогло бы ему в путешествии за пределы долины. Он был готов. Пришло время отправляться.

Сердце Линдона действительно воспрянуло при этой мысли. Он был абсолютно истощен, все ресурсы его тела и духа были израсходованы, но он сделал это. Он победил. По другую сторону этой заснеженной горы ждал опасный и бесконечный мир.

Йерин глубоко вздохнула и выпрямилась. «Хорошо», — сказала она. «Показывай дорогу».

Линдон уже повернулся лицом к горной гряде за Самарой, но остановился. Повернулся обратно. «Я знаю, что нам в ту сторону, но дальше тебе придется вывести нас».

«Выйти из долины? Мне все еще нужно перемолоть кости Школе Небесной Славы. Она мрачно улыбнулась ему. «Они забрали тело моего учителя, его меч и его Остаток. Если бы я была достаточно мягкотелой, чтобы оставить его здесь, я бы ушла из этого гнезда гадюк несколько недель назад. Нет, у меня здесь осталось несколько незавершенных дел, и чтобы их закрыть, ты проведешь меня обратно в школу».

Линдону показалось, что на голове у него затянулся мешок. По сравнению со свободой, которую он вкусил всего секунду назад, ему захотелось задохнуться. Как будто дверь тюрьмы медленно со скрипом открывалась, только чтобы захлопнуться. Он не мог с этим смириться.

«Нет. Нет! Ты поклялась». Он не знал, каким наказанием будет для него клятва, но для человека с такой силой, как у Йерин, это будет тяжелым бременем. Она может даже подорвать свой будущий потенциал, нарушив подобную клятву.

Йерин подняла палец. «Я сказала, что буду сопровождать тебя на пути к выходу, и я это сделаю. Как только мы будем свободны. Но я пока не собираюсь открывать крышку этой бочки».

Пока он подыскивал слова, она похлопала его по плечу.

«Если тебе от этого станет легче, я начинаю доверять тебе», — сказала она. «Немного».

* * *

Линдон, нервничая, сочинил подходящую историю, чтобы объяснить, почему он ковылял в школу ранним утром с избитой ученицей-сестрой, но никто не потребовал объяснений. Один мужчина проклял Бездушного за то, что тот встал у него на пути, несколько прохожих выразили сочувствие, а девушка любезно заверила их, что Ученицу Меча «скоро ожидает кара небес».

Никто не задавал им дальнейших вопросов. Сейчас в школу возвращались ранеными чаще, чем целыми.

Когда Линдон добрался до своей комнаты, он знал, что не сможет оставаться здесь долго, но его переполняло желание просто рухнуть на пол. «Когда старейшина Уайтхолл вернется, это будет первое место, которое он проверит», — сказал Линдон. У него снова начала болеть челюсть, и от каждого слова по лицу плясали зудящие иглы. «Мы должны уйти до того, как это произойдет, если тебя это устраивает. У меня есть идея, где...»

Он замолчал, когда Йерин, спотыкаясь, прошла мимо него, неуклюже стаскивая одну туфлю, направляясь к его кровати. «Мы не будем обнажать мечи в таком состоянии», - сказала она. «Мы умрем. Нужен отдых».

На полпути к снятию второй туфли она упала лицом вниз на кровать. Через несколько секунд она захрапела.

Сначала Линдон задавалась вопросом, как она вообще может спать, когда над ними нависла угроза смерти. И она заняла его кровать. Он снял свой рюкзак, оставив его рядом с дверью, и потянулся за ее туфлей. Он намеревался снять ее и положить рядом с другой, но это было последнее, что он помнил.

Когда он пришел в себя, кольцо Самары снова было в небе, а его шея болела после ночи, проведенной в неудобном положении. Он рухнул на бок, его голова была прижата к краю кровати, пальцы Йерин болтались у его лица.

Несколько секунд он пытался вспомнить, как они сюда попали. Он узнал Йерин из видения Суриэль, но события предыдущего дня были размытым туманом в его голове.

Когда туман рассеялся и он вспомнил, где находится, страх заставил его выпрямиться. Он помог врагу Школы Небесной Славы. Он сражался со старейшиной, убил Железного ученика. Даже Патриарху клана Вэй пришлось бы заплатить жизнью за такое преступление, а Линдон спал в своей комнате, как будто ничего не случилось. Ему нужно было бежать отсюда. Он, пошатываясь, поднялся на ноги, прежде чем снова остановился.

Куда бежать?

Он не мог покинуть долину без Йерин, и он не мог вернуться домой. Его клан отдал бы его во Небесной Славе за погнутую полусеребряную монету.

Он успокоился, собираясь с мыслями, долго обдумывая свое положение. Учитывая, что Небесная Слава начнет охоту за ним, как только Уайтхолл вернется, Линдону пришлось относиться к этому месту как к вражеской территории. Они с Йерин и так пробыли здесь слишком долго.

Но у нее были свои условия, и пусть она гниет за них в Преисподней. Она не покинет долину, пока не получит то, что хочет, а он не мог уйти без нее. Он нуждался в ее руководстве, чтобы сбежать из Священной Долины, и в ее силе пережить то, что ждало их снаружи. Даже старейшина Небесной Славы стал калекой, проведя всего несколько часов за пределами территории школы, так что Бездушному повезет продержаться десять секунд. Она была нужна ему.

Она лежала на его кровати, белая одежда школы была не по размеру, кроваво-красная веревка, повязанная на талии, выглядела тугой и неудобной. Она выглядела беззащитной, со шрамами по всей коже, некоторые из них были свежими.

Хоть он и был зол, Линдон отбросил мысли о том, чтобы бросить ее или обманом выпроводить. Она достаточно заботилась о наследии своего учителя, чтобы остаться в горах, когда за ней охотится вся школа; ничто из того, что он мог сказать, не заставило бы ее передумать. Ему это не нравилось, но он мог уважать такую решимость.

Линдон приоткрыл дверь и выглянул наружу. Кольцо Самары освещало пустые сады и покрытые льдом здания из дождевого камня. Никто не наблюдал за его дверью, по крайней мере, насколько он мог судить.

Уайтхолл, должно быть, еще не вернулся, или не успел рассказать о Линдоне. Значит, у Линдона все еще было время использовать свою личность ученика Небесной Славы. По крайней мере, он должен быть в состоянии выяснить, где находилось тело Мудреца Меча.

Он потянулся за своим рюкзаком.

«Куда ты идешь?» — спросила Йерин. Ее голос был невнятным и слабым, словно она не потрудилась проснуться, прежде чем заговорить.

Линдон оглянулся. Она поправляла пояс с мечом, передвинув рукоять с того места, где тот тыкался ей в ребра. «Дай мне пару секунд, и я узнаю, где они держат твоего учителя. Пока Уайтхолл не вернется, я все еще ученик».

Он выглядел так, словно только что вернулся с боя на стороне школы — его белая одежда ученика была испачкана кровью и грязью, он был исцарапан и в синяках с головы до ног, его дух только начал восстанавливаться. Старейшина должен поверить любой истории что он придумает, по крайней мере, если допустит, что кому-то на уровне Основы было позволено сразиться с Учеником Меча.

Она покосилась на него, потирая голову одной рукой. «Не беспокойся. Я знаю, где он».

Линдон застыл в дверях, его разочарование вернулось. «Тогда зачем мы здесь? Давай заберем твоего учителя и уйдем».

«Нужно поглотить его Остаток», — сказала она, потягиваясь. «Я намеревалась украсть снаряжение из школы, но они держали меня слишком занятой. Сейчас мы на два шага ближе, чем я когда-либо была раньше».

Линдон уставился на нее. «Поглотить его Остаток».

«Ты Золото?» Все знали, что последним шагом к Золоту было собрать Остаток и привязать его к своему физическому телу, что делало тебя кем-то большим, чем смертным. Вот почему Золото было вершиной, качественным скачком по сравнению с Нефритом.

Конечно, по словам Суриэль, Золото было только началом.

«Пока нет», — ответила ему Йерин. «Поглощение Остатка — это разница между тем, что вы все называете Нефритом, и тем, что вы называете Золотом. Это как семейная реликвия, переходящая от учителя к ученику».

Короткий пораженный взгляд пробежал по лицу Йерин, и Линдон напомнил себе, что она только что потеряла своего учителя. Для кого-то это может быть связью даже более тесной, чем кровная.

Линдон отступил назад и позволил двери закрыться, она выпрямилась в явном удивлении. «Думала ты уходишь».

«Если мы знаем куда идем, в этом нет необходимости. Теперь, как насчет плана. Я предполагаю, что снаряжение, которое тебе нужно — это Печать Духов?»

Взгляд Йерин перемещался между ним и дверью. «Что ж, это приятно. Я думала, ты придумаешь предлог, чтобы уйти и предупредить старейшин».

Линдон поборол раздражение. Она вынудила его помочь, и теперь она все еще сомневался в нем?

«Мы оба предатели. Они будут относиться ко мне не лучше, чем к тебе».

«Открой дверь, но не выходи. Осмотри ее».

Если бы Линдону пришлось и дальше играть с ней в игры, он, в конце концов, мог бы попытаться действовать самостоятельно. «Почему?»

Она не ответила, ожидая, когда он откроет дверь. Он со вздохом открыл. Все еще царила ночь.

«Там никого нет», — сказал он.

«Опустись на колено», — ответила она.

Чувствуя себя дураком, Линдон опустился на колено в дверях своего дома. Затем он увидел то, что было невидимо для него ранее: плоское мерцание в воздухе, парящее на уровне глаз, словно меч, выкованный из чистой силы. У него перехватило горло. Если бы он ранее сделал хоть шаг вперед, оно прорезало бы ему череп.

Ему удалось изобразить некоторое спокойствие, когда он спросил: «Значит, ты Кузнец?»

«Рождена Правителем, но я это Выковала». Само по себе это утверждение было не слишком интересным. Ходили слухи, что Первый Старейшина клана Вэй владел как техникой Ковки, так и техникой Правителя Пути Белого Лиса, хотя, конечно, он был более одарен в одном, чем в другом.

«Когда?» — спросил Линдон, все еще глядя на лезвие, которое чуть не убило его.

«Прямо перед тем, как я закрыла глаза. Мы дали клятву, но встретились только сегодня вечером. Тогда я тебе не доверяла».

Она Выковала это несколько часов назад, и оно оставалось устойчивым и незыблемым. Выросший рядом с матерью, он знал, сколько мастерства это требует. Если бы она только увлекалась Ковкой, то никогда бы не смогла этого сделать.

Он не мог перестать представлять, как невидимое лезвие проходит сквозь его глаза, разрезая его мозг на две части, но он заставил себя не обращать на это внимания. «Означает ли это, что я могу доверять тебе, что ты больше не будешь расставлять для меня смертельные ловушки?»

Она на мгновение задумалась, затем кивнула. «Только несмертельные».

«Рад это слышать». Он довольствовался тем, что имел. «Итак, нам нужна Печать Духов?»

Йерин расправила плечи, перекидывая ноги на другую сторону кровати. Она обхватила меч одной рукой и стала больше похожа на грозного мастера священных искусств, какой и была. «Ты знаешь, где они хранятся?»

«Зал Малых сокровищ. Над залом живет Кузнец уровня Нефрит, а в этажах спрятаны защитные конструкты, активируемые скриптами».

Ее глаза заблестели, и она наклонилась ближе. «Это больше, чем ничего, но меньше, чем что-то. Так вот, в этом Зале сокровищ... они хранят что-то еще, кроме печатей, не так ли?»

Внезапно Линдону пришло в голову, что из пребывания в Священной Долине действительно может получиться что-то хорошее. «Ты не поверишь, сколько у них там всего есть».

«Приятно слышать. Итак, чему клан Вэй научил тебя о воровстве у своих врагов?»

«Я захвачу свой рюкзак».