Когда взошло солнце, Линдон и Йерин пролетали над пересеченной местностью Горы Самара. Йерин вела розовое облако над скалами, разбрасывая снег, пока они неслись на север, к Гробнице Предка.

Тем временем Линдон сосредоточился на том, чтобы не упасть.

Как только он нашел позицию, в которой, по его мнению, мог выжить, он медленно начал разбирать свой рюкзак с украденными вещами. Когда они приземлятся, у них может не хватить времени провести полную инвентаризацию.

Облако, вероятно, было их главным трофеем, и Йерин настаивала, что даже мадры Линдона было достаточно, чтобы привести его в действие. Но он бы летел намного медленнее. По ее словам, подобные Облака были ценным транспортом за пределы долины.

В стопке было сорок восемь Печатей Духов, и они были готовы использовать их все на Остатке ее учителя. Но если бы у них осталось несколько печатей, в будущем они стали бы ценным преимуществом перед другими Остатками. Тем не менее, на это лучше не рассчитывать. Мудрец Меча был их приоритетом.

Бутон Звездного Лотоса помог бы ему почти сразу пробиться к Меди, и ему пришлось более десятка раз напоминать себе, что было бы глупо есть его сейчас. Ему потребовалось несколько дней, чтобы переварить плод древнего Оруса, а Звездному Лотосу потребуется еще больше. Последнее, в чем он нуждался, так это в чем-то в его собственном ядре, отвлекающем его, когда ему, возможно, придется сражаться. Несмотря на это, ему очень хотелось проглотить хотя бы один лепесток.

Вместо этого он занялся наблюдением за Речным семенем Сильвана, маленьким духом в форме голубого пламени, который танцевал в стеклянной емкости. Текущая внутри этого маленького резервуара река, оставалась спокойной, пока они летели, и не расплескивалась. Дух прижался к стеклянным стенам, чтобы посмотреть на проплывающий пейзаж.

Линдон спросил, для чего можно использовать Речное семя, но самой Йерин было неясно. Она знала, что они были редкими, и предполагалось, что их нужно выращивать. Или, может быть, сажать. В любом случае, она была уверена, что оно стоило больше денег, чем все ими украденное, даже включая Облако.

Кольцо-паразит было похоже на бутон Звездного Лотоса в том смысле, что в конечном итоге помогло бы Линдону преодолеть его недостатки, но не принесет никакой немедленной пользы. Кроме этого, у них появился полусеребяный кинжал — наименее ценное украденное сокровище. У его родителей было несколько полусеребяных видов оружия, но у него никогда не было своего. Оставалась полученная за испытание Формация Границ Белого Лиса. Формация была проблематичной в установке, и требовала для этого много времени. Кроме того, достаточно сильный противник просто прорвался бы через нее. Ему повезло использовать ее против Казана Ма Дерета.

Семь сокровищ. Они были несказанным богатством для Бездушного клана Вэй, но, глядя на них вот так, они были почти разочаровывающими. Когда он сравнивал их с тем, что они могли бы еще украсть, если бы им позволили побыть в Зале Сокровищ еще минуту…

«Драконья лихорадка», — сказала Йерин с передней части Облака.

Линдон резко вскочил, вырванный из своих грез. «Дракон?»

Она смеялась на ветру, когда они, соскакивая с выступа, скользили по воздуху вниз, чтобы снова приземлиться над землей. «Так сказал бы учитель. Священные искусства стоят дорого, и для продвижения требуется куча пилюль и сокровищ. Когда ты теряешься в золоте ради него самого, это и есть драконья лихорадка».

Лицо Линдона вспыхнуло. Она видела его насквозь, даже не глядя на него. «Я не пытаюсь забрать твою долю. Мой вклад бледнеет рядом с твоим. Но некоторые из них, я думаю, могут не подойти человеку твоей силы».

«Нет, не пойми меня неправильно. Я сгораю от лихорадки. Я просто вскипаю от желания развернуться и обчистить до пустых полок этот Зал Сокровищ».

Он с облегчением выдохнул. «Это состояние больше, чем я когда-либо видел, и по какой-то причине я разочарован, что оно не больше».

«Драконья лихорадка», — решительно закивала она. «Помогает сфокусировать взгляд на чем-то одном. Хватай все, что можешь, но не закрывай глаза на том, что действительно важно. Мой учитель говорит…» Она замолчала. Пронесся ветер. «Мой учитель говорил, что рассеянность убивает больше мастеров священных искусств, чем их враги».

Он не мог проигнорировать эту паузу. Поскольку его никогда не обучали, у него никогда не было учителя, но что бы он чувствовал, если бы у него забрали родителей?

Видение Суриэль промелькнуло в его голове, Священная Долина исчезла с лица земли, и он говорил с искренним сочувствием: «Должно быть, он был великим человеком. Даже во внешнем мире».

«Суть в том, что он пришел в долину только ради меня», — сказала она. Он не мог видеть ее лица, и едва расслышал ее слова из-за шума ветра. «Не стал бы утруждать себя приходом без этого, для меня долина была просто безопасным местом для тренировок. Но не имеет значения, насколько ты силен, когда тебя отравляют во сне». К концу в ее голосе зазвенела холодная сталь.

«Жаль, что я не смог встретиться с ним», — сказал Линдон. Это было правдой, но это также было то, что он должен был сказать скорбящему родственнику.

«Он мог бы взять тебя с нами, если бы ты попросил его. Он мог быть настолько мягким. Но сначала он убил бы старейшин твоего клана за то, чему они тебя учили».

Линдон склонился над ее плечом, пытаясь разглядеть выражение ее лица. «Прости, но… чему они меня учили?»

Он врезался ей в спину, когда Облако внезапно остановилось. Вдалеке вырисовывалось массивное квадратное здание с огромными колоннами и каменной фреской, изображающей четырех зверей, сцепившихся в битве. Все здание притаилось на краю огромного утеса, как будто так было с начала времен.

«Гробница Предка», — сказала Йерин и спрыгнула с облака. «Учитель отправился к Небесной Славе именно за ней. Говорят, она ведет в какой-то лабиринт, куда даже моему учителю было нелегко ступить».

Ее рука лежала на мече, черные одежды мастера священных искусств развевались на ветру. Йерин сняла украденный значок через голову и отбросила его в сторону. «Они отравили его и закололи ножом, поэтому он попытался спрятаться в Гробнице. Умер в двух шагах от двери».

Она оглянулась на него, но ее покрытое шрамами лицо не было таким холодным, как он представлял себе у человека, жаждущего мести. На нем было написано горе. «Последнее, что он сказал мне, он велел мне закончить формировать свой Путь. Он не знал, что оставит мне свой собственный Остаток, но... он знал. Никто другой не прикоснется к его духу, кроме меня, и это факт».

Линдон осмотрел гигантскую гробницу. На ступенях парадного входа появились двое охранников, и они, несомненно, уже увидели их Облако. Один из них поднял руку, посылая в воздух вспышку золотого света. Сигнал.

«Я мало что могу сделать в честном бою», — честно сказал Линдон, — «но я помогу тебе, чем смогу».

Йерин похлопала его по плечу. «Да, я убеждена, что так и будет. У тебя выбора меньше, чем у привязанного быка».

Он откашлялся. «Я бы помог тебе и без клятвы».

«Был шанс, что ты бы так и сделаешь, но теперь ты не сдашься на полпути и не будешь молить о пощаде».

Линдона это задело. «Для этого нет причин. Может, я и слабый, но я не трус».

Она повернула руку в суставе, расслабляя ее для борьбы, и усмехнулась ему через плечо. «Я не могла знать это, когда заставляла тебя поклясться, не так ли? Теперь я доверяю тебе больше. Еще на ступеньку больше».

По крайней мере, она не расставила для него еще одну ловушку. Он вздохнул и начал рассовывать артефакты Небесной Славы по разным карманам. Ранее он засунул их все в свой рюкзак не глядя, но теперь, возможно, ему придется быстро их вытащить.

Один из охранников активировал золотую конструкцию в форме яйца, которая выглядела так же, как та, которую использовал Рам, а другой начал возводить стены из стекла с золотистым оттенком.

«Теперь, Вэй Ши Линдон, мы будем жить или умрем вместе». Йерин спрыгнула, разбросав в месте падения снег, и устремилась вперед со скоростью, доступной только Железному телу.

Когда она разбила первую стеклянную стену, разбившееся стекло подняло горячий ветер. Линдон не торопился и продолжил распихивать артефакты. Он не мог помочь, пока бой не закончится, и он не бросился бы очертя голову навстречу смерти. Если небеса сочли бы это нарушением его слова, пусть будет так.

Облако под ним не сжималось, и он решил, что для складывания ему понадобится специальный футляр. Поскольку у него его не было, он напоил его струйкой своей мадры и потащил за собой, пробираясь по замерзшим валунам к Йерин. Оно последовало за ним, как послушная птица.

Свет выжег из снега линии пара, и появилась новая стеклянная стена, блокирующая контратаку Йерин. Она неуклонно продвигалась вперед, но двое охранников и конструкт использовали все имеющиеся в их распоряжении уловки, чтобы держать ее на расстоянии. Когда она перевернулась в воздухе, уклоняясь от двух золотых лучей, а затем рассекла пятиметровую стеклянную стену сверху донизу мадрой меча, Линдон понял, что это только вопрос времени, когда она до них доберется. Он знал, что произойдет, когда она это сделает.

Продвигаясь вперед, он следил за битвой, но к тому времени, и когда он достиг нижней ступени Гробницы Предка со своим Облаком на буксире, Йерин была окружен двумя истекающими кровью телами и шипящими золотыми пластинами, которые когда-то были конструктом Небесной Славы.

«Они мертвы?» — спросил Линдон. Он не был уверен почему. Для него не имело значения, потеряет ли Небесная Слава еще двух бойцов.

Йерин почистила свой клинок о снег, а затем насухо вытерла его об угол мантии. «Железные тела прочнее змеиной кожи. Мужчине недолго осталось дышать, но я не хотел разглядывать его Остаток больше, чем нужно. Женщина может продержаться до подмоги от школы. Она потеряла сознание от боли».

Он ковырялся в окровавленном снегу, следуя за Йерин вверх по лестнице. «Предполагается, что мастера священных искусств неподвластны боли».

«Никто не может преодолеть боль», — сказала она, а затем встала перед высокой дверью. Она выглядела как деревянная, но несла в себе древнюю ауру твердого камня. Изнутри раздался звук, похожий на удар стали о камень. Нота повисла в воздухе, чистая и незатухающая.

«Печати?» — спросила она, поправляя свой красный веревочный пояс.

Линдон поднял стопку.

«Расскажи твою роль», — приказала она, но Линдон не обиделся. Она была сильнее любого из Нефрита Священной Долины; у нее было больше прав, чем у кого-либо другого, приказывать ему, даже если она была едва старше его.

«Я складываю эти печати в круг перед дверью», — сказал он. «Когда ты выманиваешь его, я бросаю печать прямо на него и убегаю, пока ты сражаешься с ним здесь, где печати на земле могут тебе помочь. Если этого недостаточно, я возвращаюсь и запечатываю его снова».

Она посмотрела на него. «Если ты услышал, что я сказала тебе бежать, ты ослышался».

«Я должен бежать, чтобы установить это», — сказал Линдон, показывая на фиолетовые знамена. «Я даже не бегу, я обеспечиваю стратегическую поддержку. Итак, у тебя есть Ключ защиты?»

«Остаток прорвется сквозь это, как бык сквозь бумажную дверь».

«Если он прорвется через это, он не прорвется через тебя». Атмосфера напряженности вокруг нее спала, что было хорошо, поскольку это касалось Линдона. Она говорила так, словно была на пути в могилу, и, если бы она умерла, он бы не сильно отстал. Теперь он увидел отдаленную тень улыбки на ее лице, и она повернулась, как будто собираясь ответить.

Дверь разломилась пополам со звуком, похожим на скрежет металла. Он не заметил ничего, кроме внезапного света и мучительного шума, прежде чем что-то ударило его в грудь, и он скатился назад по ступенькам, хлопнувшись на спину внизу.

Его тело еще не успело восстановиться с прошлого падения, а теперь он еще и впихнул за спину содержимое рюкзака. Линдон невольно погрузился в уныние, представляя, как ломаются пополам его драгоценные знамена границ. Затем его поразило осознание: дверь раскололась надвое изнутри. Удар ему в грудь был нанесен Йерин, которая оттолкнула его назад быстрее, чем он успел среагировать, иначе он лежал бы наверху лестницы, разорванный на части.

Остаток эксперта по ту сторону Золота, духа, который, как они предполагали, был запечатан внутри древней гробницы, прорвались сквозь оковы, как топор сквозь паутину. Оно не был запечатано.

Оно ждало.

Линдон поднял свое избитое тело на ноги, быстро осматриваясь, чтобы убедиться, что ничего не сломано и не кровоточит. Затем он увидел Остаток Мудреца Меча.

Это была масса колеблющейся жидкой стали в форме человека, будто кто-то облил человека зеркалом. Его лицо было невыразительным, пустым, отполированным до безупречного отражения. У него не было ни рук, ни ног, лишь сплошной лист металла, и он плыл по земле, как улитка.

Остаток был гораздо более прочным, более реальным, лучше любой Выкованной конструкции, которую Линдон когда-либо видел. Единственными частями тела, в которых он вообще узнал мадру, были три круга, крест-накрест пересекающие его грудь: один — ярко-белый, другой — алый, и последний — чернильно-черный. Круги быстро вращались вокруг груди мечника, пока он обозревал поле боя, отраженное на его гладком лице.

В нем отразились два тела и Линдон, медленно отступающий назад, прежде чем его взгляд остановился на Йерин. Остаток замер.

Ученица встретилась с призраком своего учителя с обнаженным мечом. Остаток был духовным отголоском Йерин: его красное кольцо было ее поясом, черное — изодранными одеждами, белое — бледными шрамами, а зеркальная сталь тела — сияющим клинком.

«Ученица приветствует своего учителя», — тихо сказала она. Ученица на ее месте обычно приветствовала бы с уважением и поклоном, но она не сводила глаз с духа.

Долгое время Остаток оставался тихим. Говорить могли достаточно могущественные духи, и не было никаких сомнений, что этот был самым могущественным из всех, что Линдон когда-либо видел. Скоро он заговорит, и воссоединение учителя и ученика даст ему время установить формацию. Остаток проломил дверь прежде, чем успел наложить печати, и Лидон ждал шанса попасть в него одной из них.

Шесть конечностей из жидкого металла выросли из спины Остатка, расплющиваясь и заостряясь, пока он не оказался в ореоле лезвий. Он по-прежнему ничего не говорил.

Не говоря ни слова, он атаковал.

Основное тело Остатка стояло как статуя, но его клинки были невидимы, когда они со свистом двинулись вперед. Йерин двинулась в ответ, и оружие грохнуло со взрывом, от которого во все стороны пошла резкая рябь. Лестница под ними треснула, в воздух взлетели каменные осколки, а в толстых колоннах появились трещины. Снег расходился полосами, как будто невидимые великаны рубили землю топорами, а ближайший валун раскололся на две части.

Линдон запрыгнул на Тысячекилометровое Облако и залил в него всю мадру, что мог. Он не видел ни одной встречи клинков, но слышал их все: горный склон, казалось бы, заполняла одна постоянная нота. Что бы не подумала Йерин, он бы никак не мог приблизиться к такому Остатку. Линдон бы даже не увидел разреза, что убил его. Он мог лишь надеяться, что она нанесет ему достаточно сильную рану, чтобы Остаток потерял часть своей материи. Без подачи внешней энергии он не восстановится, поэтому по ходу боя должен ослабевать. Но, с другой стороны, и Йерин тоже.

Брызги крови подсказали ему, что потерявшие сознание стражники Небесной Славы, в конце концов, не выжили. Из трупов восстали два Остатка: один — марионетка на веревочках из горящих золотых нитей, а другой — скелет из стекла с желтым оттенком. Они даже не успели выпрямиться в полный рост, как еще несколько невидимых лезвий измельчили их на куски.

«У нас нет на это времени», подумал Линдон, двигаясь так быстро, как только позволяло Облако. Им нужно было закончить эту битву до того, как проявится Небесная Слава, но он не мог подобраться достаточно близко, чтобы установить свой барьер. Она уже продемонстрировала свою технику Бесконечного меча; с двумя экспертами, использующими ее, они, возможно, были окружены сотнями вращающихся невидимых лезвий. Пройти достаточно близко, чтобы воткнуть знамя, означало бы рисковать жизнью, и если бы он добрался до Остатка с печатью, то был бы разорван в клочья.

Он оглянулся назад на случай, если битва подобралась к нему ближе, и издалека увидел то, чего раньше не замечал. В тени гробницы стояла маленькая деревянная хижина, и ребенок в белых одеждах выглядывал из-за угла на битву.

Ребенок поднял руку, и золотой свет метнулся в сторону драки. Сердце Линдона остановилось.

Старейшина Уайтхолл.

Что-то отклонило луч, отправив его по дуге в небо, но ни девушка, ни Остаток не могли уделить внимания незваному гостю. Он был стервятником, ожидающим, когда волк и тигр убьют друг друга, чтобы полакомиться обоими трупами. Он никогда бы не позволил Линдону приблизиться с печатями.

Ледяной ветер с вершины горы окутывал тело. Уайтхолл еще не заметил его. Сейчас у него была возможность, возможность, по крайней мере, задержать старейшину и дать шанс на победу Йерин.

Но у него не было времени. Уайтхолл мог заметить его в любую секунду. Он должен был действовать немедленно.

Он достал стеклянный шар с лазурным пламенем и покатал его в руке. Если бы Суриэль посмотрела, что бы она увидела в его судьбе сейчас?

Прежде чем он успел опомниться, Линдон прыгнул на красное облако и помчался по широкой дуге. Он и близко не мог двигаться так быстро, как Йерин, но этого было достаточно. Он обошел старейшину Уайтхолла сзади.

Затем, все еще копаясь в закоулках своего мозга в поисках идей, он бросился в атаку.

* * *

В глазах Нефрита битва между девушкой и Остатком была захватывающей. Океан серебряной ауры меча собрался вокруг них, перекатываясь, как море во время шторма. Даже для Уайтхолла их удары наносились со скоростью, которую он едва мог уловить. Ученица в черном с каждым движением собирала ауру, которая конденсировалась вокруг ее клинка в постоянно увеличивающемся серебристом сиянии. Она прыгала, ныряла, скользила и уворачивалась, ее оружие никогда не останавливалось, встречая каждый удар Остатка с шестью лезвиями своим собственным мечом или ударом мадры, острым как бритва.

Уайтхолл знал нескольких сверстников в Школе Золотого Меча, которые пожертвовали бы тремя пальцами, чтобы хотя бы мельком взглянуть на этот бой. Это был Путь аспекта меча, выходящий за рамки всего, что есть в Священной Долине, за пределы того, что кто-либо мог себе представить.

Он извлек энергию Небесной Славы из своего ядра, сфокусировав ее в соответствии с техникой Небесного Копья. Энергия ударила линией света и тепла, пробив пол между двумя бойцами. Девушка запнулась, получив узкий порез по щеке, когда свечение вокруг ее меча замерцало. Даже Остаток слегка сместился влево. Уайтхолл, возможно, и не смог бы убить ни одного из них в одиночку, но воробьи не сбивают ястребов, атакуя в лоб. Они кусались и кружили, пока более крупная птица не рухнет от изнеможения с неба.

Тогда сокровища Мудреца Меча, реликвии мира за пределами этой долины, будут принадлежать ему. Он не только сможет восстановить свое тело, но и станет первым Золотым с момента основания Школы Небесной Славы.

Он собрал еще одно золотое копье, когда что-то врезалось в него сзади.

В его плече расцвел шип боли, когда он наклонился вперед, и копье света полетело вразнос, опалив поверхность Гробницы Предка. Оно длилось не так долго, как должно было, и погасло, как свеча, когда мадра в теле Уайтхолла сошла с ума.

Он приземлился лицом в снег, его внутренности скрутило, как будто кишки пытались свернуться и выйти через рот. Его дух горел и корчился в хаосе, опаляя его изнутри, и он выплюнул полный рот крови на землю.

Одной рукой он потянулся и вытащил острие из своего плеча. Оно сверкнуло в лучах утреннего солнца: полусеребяный кинжал.

Уайтхолл в ярости обернулся с окровавленным кинжалом в руке. Его тело все еще было железным, а дух нефритовым; он придет в себя через несколько минут. Нападавший ничего не добился, но заслужил быструю смерть.

Вэй Ши Линдон нависал над головой, и хотя его дух делал его слабым, у него было тело сильного человека. Даже огромный рюкзак за спиной придавал его силуэту устрашающий вид. Уайтхолл на мгновение заколебался из-за чисто инстинктивного страха, внутренней реакции ребенка, столкнувшегося лицом к лицу с разгневанным взрослым. Его разум все еще был разумом эксперта, но было что-то первобытное в том, чтобы смотреть снизу вверх на человека вдвое крупнее его.

В течение этой полусекунды уязвимости Линдон развернулся и ударил кулаком в живот Уайтхолла.

Удар не принес особого эффекта — несмотря на свое преимущество в весе, Линдон все еще не дошел до Железа, так что Уайтхолл имел абсолютное преимущество в силе, — но чистая мадра просочилась в ядро Уайтхолла извне.

Его тренировки взяли верх, и он начал циркулировать свою мадру для защиты, но с таким же успехом он мог бы сэкономить силы. Ничего не произошло.

Уайтхолл не мог отрицать, что испытал некоторое облегчение. Бездушный с таким же успехом мог попытаться потушить лесной пожар брызгами воды. Он железной хваткой схватил молодого человека за запястье, удерживая его на месте, и воспользовался моментом, чтобы насладиться внезапным выражением страха на лице Линдона.

Затем он нанес ответный удар.

* * *

Линдон был благодарен за опыт, полученный на Семилетнем Фестивале. Без всей той практики в боях с восьмилетними детьми, он бы никогда не смог так точно поразить Уайтхолла в ядро.

Правда в итоге это не имело значения.

Он рассчитывал, что разрушение от полусеребряного кинжала продлится достаточно долго, чтобы позволить ему нанести удар Пустой Ладонью, что дало бы ему достаточно времени для бегства. Уайтхолл пришел бы в себя за считанные секунды и погнался бы за ним, но он это планировал.

Что он не планировал, так это захват его за запястье старейшиной. Он пытался сопротивляться, но рука Уайтхолла была словно высечена из камня. Паника расцвела в его груди, и у него было время только на одну паническую мысль. «Слишком быстро». Нефрит вынул из себя полусеребряный кинжал в одно мгновение. У Линдона не было ни единого шанса.

Уайтхолл улыбнулся окровавленными губами, и выражение его лица показалось ребенку демоническим. Затем он обернулся, не ослабляя хватки.

В последнюю секунду, когда Линдон понял, что сейчас произойдет, он сунул свободную руку под верхнюю мантию и схватил стопку духовных печатей. У него даже не было времени испугаться, прежде чем его подбросили в воздух.

Старейшина бросил Линдона в гущу боя.

Пока он летел вперед, время для него словно замедлилось. Хоть полет, должно быть, занял секунду, ему показалось, что прошли минуты. Замелькали конечности с шестью лезвиями, меч Йерин соткал защитный гобелен. Вокруг их схватки камень был разрублен на куски.

Одним неуклюжим усилием Линдон швырнул весь пакет с Печатями Духов в направлении Остатка. Скорее всего, их разорвало бы на куски в воздухе, и даже если бы они приземлились, у них было больше шансов без вреда шлепнуться на землю, чем коснуться Остатка. Ему нужно было что-то еще.

Он все еще чувствовал связь своего духа с Облаком, поэтому отчаянно влил в него мадру, хватаясь за все, что могло спасти его. Оно никогда не достигнет его до того, как он погрузится в этот смертоносный вихрь, но он должен был попытаться.

Когда Йерин увидела его, ее глаза расширились, затем сузились при виде падающих печатей. Она не колебалась. Ее защитная стойка рухнула, и кровь мгновенно брызнула из ее тела пятью линиями, когда она отражала атаки Остатка. Ее меч набирал силу, создавая искажения в воздухе, как от жара. Когда она рубанула снизу вверх, волна бесцветной силы вырвалась из ее оружия. Мадра ударила прямо по Остатку, оставив вертикальную рану на его нетронутой поверхности и отбросив его на несколько шагов назад, в падающие печати. Он содрогнулся, когда исписанные листы погрузились в его тело, отчего Кованая мадра, из которой состояла его форма, покрылась рябью, как лужа в ливень.

Прошедшая мимо него часть удара Йерин вонзилась в открытую дверь Гробницы, прочертив линию разрушения на плитках, и проделав дыру размером с человека во внутренней стене. Камень осыпался из треугольного отверстия, сделав его размером с дверной проем, и Линдон мельком увидел горы за Гробницей, прежде чем он вновь задумался о себе.

Они победили.

Он все равно падал.

Вместо того, чтобы врезаться в мечи или острые разбитые камни, он упал на красное Облако, зависшее в метре над землей. Удар по Облаку пришелся ему по правой стороне тела, перевернув его, Линдон сорвался и тяжело приземлился на спину. От удара по его черепу зрение отключилось, и в темноте засверкали звезды. Он был уверен, что на этот раз, что-то в его рюкзаке точно сломается.

Но он выжил.

Битва возобновилась над головой, клинки невидимой силы со свистом рассекали воздух над его лицом. Вся в крови, Йерин шаг за шагом оттесняла Остатка. Теперь из него сочились серебристые пылинки эссенции, и битва неуклонно удалялась от двери.

Пока это происходило, Линдон сохранял хватку своего духа на Облаке. Ослабленный или нет, атаки Остатка все еще было достаточно, чтобы убить его, и он хотел увеличить расстояние между ними настолько, насколько мог. Опираясь одной рукой на конструкцию для поддержки, он наполовину вполз, наполовину захромал в Гробницу Предков. Там он был бы в безопасности от битвы. Там он мог подумать.

Он только успел просунуть ноги в дверной проем, когда ему вслед полетела полоса золотого жара, промахнувшись всего в пару десятков сантиметров.

Часть его разума все еще работала, оценивая возможные варианты, но остальная часть дрожала от ужаса. Когда в дверях появился Уайтхолл, ребенок в окровавленной белой одежде, Линдон захныкал.

Старейшина шагнул внутрь, оглядываясь по сторонам, как будто проверяя, какой еще трюк приготовил Линдон. Это зрелище было подобно рассвету, вставшему перед глазами Линдона.

Старейшина Уайтхолл, нефритовый лидер уважаемой школы Небесной Славы, опасался его.

Линдон выпрямился и поднялся на ноги, хотя для этого ему пришлось опереться на Облако. Ветер свистел между открытой дверью и раной в боку, холод пронизывал его, словно к коже прижали лед, но он демонстративно игнорировал старейшину Уайтхолла, и осматривал стены и потолок, словно проверяя свои ловушки.

Внутри Гробницы Предка было просторно и пусто, внутри стояло столько же колонн, сколько было снаружи, а потолок был покрыт другой фреской с изображением четырех зверей: синего змеевидного дракона на фоне грозы, белого тигра в короне, каменного воина в панцире черепахи и пылающего красного феникса. В задней части комнаты была богато украшенная дверь, предположительно ведущая в настоящую гробницу, потому что здесь тел не было. Или, возможно, это был вход в лабиринт, о котором упоминала Йерин.

Уайтхолл размахивал полусеребяным кинжалом в одной руке. «Я не дурак, никогда не думай подобного. Я раскусил тебя. Ты не Бездушный».

Линдон сосредоточился на том, чтобы перевести дыхание, и постарался не выдать себя.

«Бездушным не хватит мадры, чтобы использовать Тысячекилометровое Облако».

Без древнего плода Оруса, он никогда бы не смог активировать Облако. Или Формацию Границ Белого Лиса. Теперь, когда он подумал об этом, этот фрукт не раз спасал ему жизнь.

«Бездушные не выигрывают турниры, даже среди детей».

Без Пустой Ладони он бы никогда этого не сделал.

«Бездушные не бьются с Железными, с трюками или без».

Уайтхолл видел, как Остатки шершней побеждают Амона. Все, что требовалось от Линдона — сила, чтобы открыть кувшин с скриптом, и старейшина должен был это знать.

Нефрит в теле мальчика играл с полусеребяным кинжалом, изучая его. «Я думал, ты, должно быть, сжульничал, чтобы пройти Испытание Вознесения Небесной Славы, но теперь я понимаю. Любой может надеть деревянный значок. Кто ты на самом деле? Железный? Ты не Медный, медное тело уже умерло бы. А Нефритовый не отказался бы от своей гордости».

«Прошу прощения, старейшина», — почтительно сказал Линдон. «Этот человек польщен вниманием, но у старейшины, несомненно, проблемы посерьезнее, чем этот скромный ученик».

Уайтхолл медленно кивнул. «Скоро закончу. Сбросить печати на Остаток летя в воздухе и вызывая Облако? Это не рефлексы Медного».

На этот раз Линдон позволил себе легкую улыбку. Это, действительно, было достойно гордости.

«Кем бы ты ни был, ты идешь по пути дурака». Затем Уайтхолл сделал то, чего Линдон не ожидал: он повертел полусеребяный кинжал, предлагая Линдону рукоять. «Работай со мной».