«Я не держу на тебя зла», — сказал Уайтхолл, выражение его лица было намного холоднее, чем должно быть у ребенка. «Мне даже не нужна смерть девочки. Я хочу сокровища Мудреца Меча, и ничего больше. Здесь и сейчас, при свидетельстве небес, я поклянусь своей душой оставить вас обоих в живых. Более того, я возьму тебя в качестве своего личного ученика. Кем бы ты ни был, ты еще не Нефрит, и под моей опекой станешь им». Он твердой рукой протянул кинжал, ожидая, когда Линдон возьмется за рукоять.

Чтобы победить, все, что Линдону нужно было сделать, это подождать, пока Йерин поглотит Остаток своего учителя. «Прости, старейшина, но кажется, что...» Он подумывал сказать «этот человек», но, похоже, было не время для смиренных речей. «... у меня нет причин соглашаться. Если Остаток будет запечатан, не хочу проявить неуважение, но Йерин уничтожит тебя».

«Она могущественнее любого Нефрита в Священной Долине», — откровенно сказал Уайтхолл. «Но битва ослабила ее. Я ожидаю равного боя, но независимо от того, сделаю я это или нет, я клянусь своей душой, что сначала уничтожу твое ядро. Бездушный ты или нет, ты будешь по-настоящему искалечен».

Линдон вздрогнул, хоть и попытался прикрыть это движением, поправив халат от холода. Бездушные считались калеками, но они все еще могли использовать чистую мадру. Если бы его ядро было уничтожено, это было бы так, как если бы у него действительно не было духа — он не мог бы работать со скриптами или Остатками, и никакой эликсир не спас бы его. Некоторые мастера священных искусств говорили о потере своего ядра как о чем-то худшем, чем смерть.

Ему все еще нужно было время.

«Йерин обещала вывести меня за пределы долины», — медленно произнес он. «Я слишком долго был слабым, и я не собираюсь довольствоваться посредственной силой, которая у нас здесь есть».

Глаза Уайтхолла загорелись, и он крепче сжал кинжал. «Абсолютно верно. Именно такое сердце должно быть у мастера священных искусств». Он обвел их рукой. «Даже это место построено на фундаменте более глубоком, чем мы когда-либо исследовали. Наши старшие остаются нефритовыми, потому что они слишком боятся рисковать тем, что у них есть, и копать глубже. Я — нет».

Снаружи донесся грохот и звук металла, прогибающегося после разрушения. Выражение лица Уайтхолла посуровело. «Выбирай сейчас. Присоединяйся ко мне и возвышайся, мы уйдем вместе, иначе я покалечу тебя и воспользуюсь своим шансом против Ученицы Меча».

Линдон гордился тем, что продумывал свои варианты. Он дал клятву Йерин, но он даже не был Медным. Какую бы клятву ни принесли небеса, она не разрушит его сущность.

Но, хотя он оставался на стадии Основы, в нем было немного железа, которое не гнулось.

Он не был трусом. Он не бросил бы Йерин в плен. И, больше всего на свете.…

«Это моя вторая жизнь», — сказал Линдон. Он оттолкнулся от Облака, балансируя на собственных измученных ногах. Брови Уайтхолла поползли вверх, но Линдон не стал его убеждать. «Это был дар небес, и я лучше умру, чем растрачу его впустую». Он пожал плечами. «По крайней мере, я умру, пытаясь».

Он гордо стоял перед Уайтхоллом, усталый и слабый, приготовив Пустую Ладонь. У него не осталось ни карт, ни козырей для игры. В этом был определенный покой.

Лицо Уайтхолла исказилось от отвращения, и он швырнул украденный кинжал на пол. «Мусор». Это было все, что он сказал. Он преодолел расстояние между ними за один шаг, его ладонь ударила Линдона чуть ниже пупка.

В последний момент, во время атаки старейшины, Линдон вспомнил, что у него все-таки есть еще одна карта.

Техника циркуляции Сердце Звезд-Близнецов готовила его ядро уже несколько месяцев, но он всегда останавливался перед этим последним этапом. Теперь, когда старейшина Уайтхолл ввел свою горящую мадру в ядро Линдона, Линдон активировал эту технику.

Он разорвал свое Ядро пополам.

Агония была невыразимой, за пределами физической, и его крик потряс каждый уголок Гробницы Предка. Энергия Уайтхолла хлынула в его тело. Пустая Ладонь была замечательна только как техника, потому что она позволяла мастеру священных искусств воздействовать на врага на том же уровне. Нефриту не нужна была техника, чтобы уничтожить дух Бездушного; он просто переполнял более слабое ядро силой и позволял ему лопнуть под давлением.

Но если ядро Линдона взорвалось, он этого не почувствовал. Агония от разрыва его надвое заслонила все, окрасив его мир в белый цвет. Он рухнул на каменный пол и приветствовал боль в своем теле.

Когда он пришел в себя, Уайтхолл сделал всего один шаг к двери. Кожа на животе Линдона была обожжена в том месте, куда его ударила ладонь, и его дух быстро вращался сам по себе, пытаясь избавиться от чужой мадры Небесной Славы. Казалось, что его вены горят, но даже это было облегчением по сравнению с тем, что разрывало его на части.

И когда он подумал о ядре…

Его духовное чувство опустилось до центра его души, где внутри него плавали два тусклых шара света, похожие на бело-голубые звезды. Слабые, но целые и невредимые.

После недолгих раздумий он понял почему: когда ядра разделились, они были перемещены. Там, где раньше у него было одно в центре тела, теперь одно из них было на пять сантиметров левее, а другое на пять сантиметров правее. Уайтхолл промахнулся. Мадра Небесной Славы вошла в его тело, но только обожгла его. Он не был калекой. По крайней мере, не больше, чем раньше. (прим. пер. — в оригинале расстояние между ядрами было в дюйм, но я посчитал, что это слишком близко)

Конечно, он не был сильнее с двумя ядрами, и циркуляция мадры, вероятно, в будущем станет вдвое сложнее. Но у него было одно важное преимущество: Уайтхолл не наблюдал за ним.

И неважно, насколько сильным Нефрита делал его дух, он все еще был в теле восьмилетнего мальчика.

Призывая силу из глубины своего духа, хватаясь за каждый кусочек мадры, Линдон поднялся на ноги и сделал выпад. Прежде чем Уайтхолл успел отреагировать, Линдон обхватил обеими руками его тонкую талию.

Затем он поднял старейшину Уайтхолла в воздух.

Старейшина бессвязно закричал, когда Линдон, пошатываясь, шел к стене. Ботинок с хрустом врезался ему в нос, и кровь потекла ему в рот. Копья Небесной Славы ударяли в расписной потолок, колонны, стены, но ни одно не достигло Линдона. Размахивающий кулак ударил его сбоку по голове, и мир вокруг него завертелся. Он захромал вперед, надеясь, что идет в правильную сторону.

Когда пол ушел у него из-под ног, он понял, что не ошибся.

Они провалились через дыру в стене, что появилась, когда Йерин атаковала Остаток. Уайтхолл отлетел от него, хватаясь за воздух одной рукой, когда из другой вырвался золотой свет. Его глаза встретились с глазами Линдона, и он выглядел жалким, как растерянный, напуганный мальчик.

Хотя Линдон не мог отрицать некоторого беспокойства, за последние несколько дней он падал слишком много раз. Он научился ожидать этого. На этот раз он все спланировал заранее.

Он поймал себя краем плывущего красного Облака.

Ему потребовалась последняя капля сил, чтобы тащить за собой Тысячекилометровое Облако, и когда он стабилизировал свое положение на его поверхности, то рухнул в полной истощении. На этот раз, наконец, у него не осталось абсолютно ничего. Ни мадры, ни сил. Даже его глаза застилали слезы, нос и рот наполнились кровью, уши оглушал порывистый ветер. Он плыл словно во сне, не чувствуя ничего, кроме боли и благодарности за жизнь.

Не ведомое его духом, облако медленно опускалось к земле.

Тело старейшины Уайтхолла ударилось о камни в тридцати метрах под ним. Он смахнул слезы с глаз, чтобы получше рассмотреть, в ужасе от того, что старейшина может выжить, но затем золотой Остаток вырвался из тела мальчика. Это был скрюченный карлик, деформированный бес, нарисованный сияющими желтыми линиями.

«Это было бы поэтично», размышлял Линдон, «если бы я убил Нефрита только для того, чтобы умереть от рук его Остатка».

Не все Остатки были злонамеренными, но у Линдона было подозрение, что у Уайтхолла, скорее всего, будет. Он не ушел, а сидел на задних лапах, как лягушка, наблюдая, как опускается Облако Линдона.

Вот и все, теперь без вариантов, остается ждать медленного сползания к неизбежной смерти. Он не так представлял себе смерть, но надеялся, что эта история дойдет до его семьи. Они были бы шокированы тем, как далеко он продвинулся.

Что-то тяжелое врезалась в Облако, в закрытых глазах Линдона стало еще темнее, затем тяжесть навалилась на него, вдавливая рюкзак в покрытую синяками спину. Сдавленное бульканье вырвалось у него изо рта, когда он выдохнул под давлением.

Йерин убрала свою верхнюю одежду с его глаз, наклонившись, чтобы посмотреть на него вверх ногами. Она выглядела… устрашающе. Раньше он думал, что она выглядит так полумертвой, но со свежей кровью на лице она выглядела так, словно вылезла из собственной могилы.

«Не упади», — сказала она, и Линдон последовал ее совету, прижимая облако к своему телу.

Ее мадра наполнила конструкцию, и она снова взмыла в воздух. Казалось, она не хотела подниматься, но она заставила себя подняться, подбросив Облако обратно к утесу серией неловких рывков. Наконец, они проскользнули сквозь щель в стене Гробницы, и они оба вывалились на твердую землю.

«Спасибо», — сказал Линдон между вдохами.

Она подняла руку в знак принятия благодарности... и стальная конечность поднялась вместе с ней. Она выглядел точь-в-точь как один из шести клинков на спине Остатка Мудреца Меча, и теперь она свисала со спины Йерин, как единственная нога паука.

«Так выглядит золото?» — спросил он.

Йерин начала шарить в своей мантии, обыскивая карманы. «Если мне не изменяет память, учитель оставлял мне...» Мгновение спустя в ее руке появился значок из чистого золота. В центре было простое изображение меча. Она надела ленту на шею и взяла значок в ладонь, рассматривая его.

Линдон рухнул на спину, захлебываясь от приятного облегчения. Он еще не растратил свою жизнь впустую. И теперь на его стороне было Золото.

«Теперь ты мне доверяешь?» — спросил он.

«Больше, чем ничего», — ответила она. Она приняла сидячее положение, и новая конечность на ее спине закачалась вместе с ней. «Настоящее испытание еще даже не прибыло».

Линдон вытянул шею, выглядывая за дверь, и чуть не заплакал. Остановились еще три ржавых облака, неся мужчин и женщин в белых одеждах. «О, смотри», — сказал он. «Вот и они».

Йерин, казалось, не слышала его. Она стояла на коленях в углу Гробницы, рядом с чем-то, чего он раньше не заметил: телом мужчины в черной мантии. Камень вокруг него был обуглен длинной черной полосой, а рядом с ним лежал обнаженный меч. Его лезвие казалось неестественно белым.

Она поклонилась так низко, что ее лоб коснулся земли. Поклонилась трижды, после чего первый человек из Небесной Славы вбежал в дверь. Его руки сияли золотом, а нефритовый значок обозначал, что он Силовик. Сначала разъяренный взгляд упал на Линдона.

«Ученик, докладывай!» — потребовал он.

Затем Йерин поднялась, скрытая до этого телом своего хозяина. Она оставила свой меч у него и убирала меч с белым лезвием в ножны на боку. Серебряный клинок на ее спине поднялся, как хвост скорпиона, и она повернула свое покрытое шрамами лицо к старейшине Небесной Славы. На шее у нее болтался золотой значок.

Нефрит отполз назад так быстро, что казалось, будто кто-то ударил его ногой. Он закричал остальным, чтобы они остановились, отступили и окружили Гробницу.

Линдон почувствовал, что более не может оставаться напряженным и напуганным, его тело онемело. Йерин могла бы спугнуть Небесную Славу с Гробницы сама, а если бы не смогла, вряд ли от него была бы большая помощь.

Таким образом, он был волен заняться тем, что в течение некоторого времени беспокоило его мысли.

Он достал из своего рюкзака бутон Звездного Лотоса. Он был бледно-белым с розовыми прожилками, того чистого цвета, который у него обычно ассоциировался с Остатками, а его лепестки были наполовину развернуты, будто он застыл в процессе полного раскрытия. Это было природное произведение искусства.

Он откусил от него половину.

На вкус он был как сладкая трава с легкой горчинкой, но растворился на языке, как сахар. Он проглотил его за несколько секунд, скрестив ноги и выпрямив спину в позе для циркуляции.

«Им приходится дергать тигра за хвост, не так ли?» — спросила Йерин. «Если они хотят свою долю насилия раньше, чем позже, кто я чтобы.… что ты делаешь?»

Энергия духовного плода — было ли это все еще духовным плодом, если это был съедобный цветок? Он предположил, что первое — предстала перед его мысленным взором в виде ярко-розовой белизны. Она рассеялась в его животе, растекаясь по его духовным венам рекой огней, которые щекотали в процессе своего перемещения. Когда они двигались по его телу, они попытались проникнуть в его ядро.

Или, скорее, его ядра.

Когда он впервые прочитал «Сердце Звезд-Близнецов», он предположил несколько вариантов применения техники помимо защиты. Он не смог протестировать их, не разорвав свое ядро пополам, но теперь у него был шанс.

Держа одно ядро плотно закрытым, он направил мадру Звездного Лотоса в другое.

Правое ядро стало ярче, крепче, сразу напитавшись духовным фруктом. Это незамедлительно дало небольшой эффект, но многие бледно-розовые точки остались в ядре, щекоча его изнутри. Они будут поглощены в течение следующих дней и недель.

Когда Линдон закончил собирать энергию Звездного Лотоса в одно ядро, он осмотрел другое. Оно было абсолютно чистым.

Он вернулся из циркуляции с сияющей улыбкой на лице. Йерин рассмеялась над ним. «Ты выглядишь так, словно только что разорвал этого старейшину на части своими зубами».

Он потер передние зубы, и его палец стал липким от крови. Он выплюнул ее, но его энтузиазм не угас. «Я взял половину Звездного Лотоса».

Золотое копье вонзилось в дверь, и она отскочила в сторону, обнажив белый клинок в руке. «Ты подумал, что сейчас был подходящий момент, чтобы внести дисбаланс в ядро?»

Линдон забрался на Облако, поманив ее присоединиться к нему. «Мы не деремся, и я хотел проверить теорию».

«Если Небесная Слава хочет, чтобы я пролила еще немного крови, я не скажу им — нет». Йерин шагнула к открытой двери, бледный клинок ее хозяина был сбоку.

К скованному сердцу Линдона вновь вернулось какое-то чувство. Паника. «Мы должны улететь сейчас. Они не последуют за нами за пределы долины. Она не слушала его, поэтому он добавил: «Что бы сказал твой учитель о том, чтобы ты отбросила здесь свою жизнь?»

Она отразила еще одно копье света, но не покинула Гробницу. «Он бы сказал, что если я убью по одному из них за каждый свой палец, я смогу умереть гордой».

«Конечно, он бы так и сделал».

Линдон обдумал несколько подходов. Его первым побуждением было накричать на нее, напомнить о ее клятве. Он подумывал о том, чтобы попрошайничать, поторговаться, даже оставить ее и попытать счастья за пределами долины.

Он тихо сказал: «Пожалуйста, не оставляй меня умирать».

Она заметно вздрогнула, даже когда трио стражей Небесной Славы поднялось по лестнице, их руки сияли золотом. Рукоять ее меча дрогнула. Она наклонилась вперед, затем назад.

С рычанием Йерин взмахнула своим белым клинком через дверной проем в Гробницу. Бесцветный энергетический меч повис в воздухе на уровне шеи, застыв на месте, даже когда она повернулась и побежала к Линдону.

«Ты можешь сгнить», — сказала она, подталкивая его к задней части Облака и прыгая впереди сама. «Но разрази меня гром, если я кого-то брошу. Даже тебя».

* * *

По пути к выходу Йерин разрезала еще одну колонну. Гробница Предка застонала, треснула, медленно осыпаясь из-за отсутствия опоры. Когда они вылетели через дыру в стене, потолок накренился и обрушился, превратившись в оползень щебня, задержав Небесную Славу.

И навечно похоронив Мудреца Меча в гробнице его убийц.

Они соскользнули с другой стороны горы Самара на Тысячекилометровом Облаке, и пока Йерин вела их вниз по склону, Линдон не отрывал глаз от пейзажа внизу. Это был волнующийся океан зелени, и время от времени что-то высовывало голову из-за верхушек деревьев, как рыба, выныривающая на поверхность воды.

Он упивался этим зрелищем, потому что такого никто в клане Вэй никогда не видел. Это была земля за Священной Долиной.

«Если ты не будешь другую половину этого цветка, — крикнула Йерин, — я сама пристрою его. Это пойдет на пользу чьему угодно духу».

«Извини, но она мне все еще нужна. Предыдущая половина попала только в одно из моих ядер».

«…у тебя есть два коротких вдоха, чтобы объяснить это, прежде чем я толкну тебя и позволю скатиться вниз».

Линдон рассказал ей про Сердце Звезд-Близнецов. Это превратилось в нечто вроде запутанной истории, поскольку ему пришлось объяснять духовный плод Оруса, его борьбу с семьей Мон, технику Пустой ладони и, в конечном итоге, Семилетний Фестиваль.

«Как только я нашел это руководство, у меня возникла идея. Если бы я мог разделить два разных типа мадры на разные ядра, тогда, возможно, я смог бы научиться двум Путям!»

«Два пути», — повторила Йерин. Казалось, она и близко не была так взволнована этим, как он. «Это обойдется тебе в два раза дороже. У тебя и так достаточно проблем с одним Путем, я бы не стала слишком изнурять себя, пытаясь пройти два».

«Прости, ты, должно быть, неправильно поняла. Я не на Пути. Они не стали бы меня учить. Я был бы открыт для изучения Пути Меча, если бы у тебя было немного дополнительного времени...»

Она повернулась к нему, ее покрытое шрамами лицо все еще было в полосах крови. «Вот почему мой учитель захотел бы убить старейшин твоего клана».

«Потому что они не научили меня Пути?»

«Я расскажу тебе все по порядку. Ты видел, как я ударила твердой мадрой меча в дверной проем, верно?»

«Верно», — сказал он, — «э-э-э, верно».

«Что это за техника, по твоему мнению?»

«Это техника Кузнеца», — сказал он.

«А когда я запускаю мадру со своего меча?»

«Нападающий».

«А когда я вызываю ауру от каждого меча в комнате?»

Это была техника Правителя, и он понял, к чему она клонит. «Я знаю обо всем этом. Некоторые старейшины в моем клане могут использовать техники, выходящие за рамки их специализации».

Она кивнула. «Раз ты знаешь, тогда ответь мне вот на что: если кто-то может что-то сделать, какое значение имеет твой дух?»

«Кто-нибудь — не может», — сказал он. «Большинство людей могут освоить технику, только если их дух имеет к ней склонность».

«Это правда? Тогда для меня это загадка, ведь «Сердце Звезд-Близнецов» звучит как классическая техника Силовика».

Он сделал паузу, потому что не был уверен. Силовики могли использовать свою мадру, чтобы стать сильнее, и их техники были связаны с укреплением тела... но ядро было частью тела.

«Вот тебе еще одна загадка. Ты используешь Пустую Ладонь? Выглядит как прием Нападающего».

«Он достигает всего нескольких сантиметров».

«Значит, это плохой удар Нападающего, но маленький детеныш все равно тигр. Смотри, ваше испытание, что нравится всем в Священной Долине? Чаша с жидкой мадрой? Это гнилая ловушка, а не испытание, и оно напичкало вас всех ложью».

Дыхание Линдона становилось все более и более частым, пока не стало казаться, что он не может дышать.

«Это испытание не показывает вам, кто вы есть. Оно показывает, в чем вы лучше. Показывает, с чего вы начинаете, а не чем заканчиваете. Вы начинаете как Кузнец, что ж, поздравления и аплодисменты для вас, это означает, что вам придется особенно усердно работать над качествами Силовика. За пределами долины вы не сможете называть себя мастером священных искусств, пока не освоите хотя бы основы всех четырех специализаций, а также поглотите Остаток. На мой взгляд, все ваши старейшины все еще тренируются».

«Итак... как я мог быть...»

«Бездушным, как у тебя на значке написано?» Она пожала плечами. «Никогда не слышала этого слова до приезда сюда. Ты просто начал на два шага позади, вот в чем суть. Ничего, из-за чего стоило бы плакать. Некоторые из влиятельных семей могут перенести визжащего ребенка из Основы в Нефрит за две с половиной пилюли. Тяжело практиковать свой Путь, и, как мне кажется, ты уже на полпути к своему».

Долгое время Линдон не мог вымолвить ни слова. Правда пронзила его насквозь, оставив в оцепенении. Ему не нужно было искать свой собственный Путь.

Он уже шел по нему.

Ветер обжигал ледяными иголками глаза, покрытые слезами, и внезапно он начал рыться в рюкзаке за спиной, доставая руководство «Сердце Звезд-Близнецов». Книга была завершена только наполовину; остальные страницы были пустыми. Пока Йерин спрашивала его, что он делает и не плачет ли, он жонглировал руководством, кистью и баночкой чернил. От каждого, кто основывал Путь, ожидалось, что он будет вести тщательные записи, чтобы передать свои знания будущим поколениям.

Аккуратной рукой он написал вверху страницы:

Путь Звезд-Близнецов.