Наблюдая за тем, как Врач с неиссякаемым азартом и детским восторгом дразнит Синьняо, Хозяин лавки едва заметно, но многозначительно нахмурился.

— Я хочу оставить её себе и вырастить, — заметив на себе взгляд друга, Врач тут же крепко прижал клетку к груди, будто всерьез опасаясь, что её сейчас отберут.

Хозяин, словно заранее предугадав эти слова, лишь обреченно вздохнул:

— В древности, когда эта птица жила во дворце богини Сиванму, за ней ухаживал целый штат личных слуг. Она невероятно избалованна и капризна — это тебе не обычная комнатная собачка. С твоим сумасшедшим рабочим графиком, когда ты днюешь и ночуешь в больнице, ты уверен, что сможешь соответствовать её запросам?

Врач на мгновение заколебался, но выпустить клетку из рук так и не решился. Синьняо, словно понимая, что сейчас решается её судьба, захлопала крошечными глазками-бусинками и преданно уставилась на парня, после чего ласково потерлась своей огненно-рыжей головкой о его пальцы, сжимающие прутья.

Врач прижал клетку еще крепче. Видя его предельную настороженность, Хозяин не выдержал и мягко рассмеялся:

— Ладно. Эта клетка пустовала больше тысячи лет. Так и быть, я помогу тебе присмотреть за ней здесь, в «Безмолвном доме». Но учти: расходы на элитный птичий корм ты полностью берешь на себя.

Врач закивал головой как заведенный. Сколько там может съесть такая крошечная пичужка? Уж на прокорм птички у него денег точно хватит!

— А теперь одолжи мне её на пару минут. С её помощью мне нужно отыскать лошадь Цзилян, — Хозяин подошел ближе и, слегка наклонившись, обратился напрямую к запертой Синьняо: — Ты ведь ведь знаешь, где сейчас Цзилян? Ей опасно бездумно метаться по современному городу. Если она согласиться, у меня есть бамбуковый свиток Царства Цюаньфэн — он поможет ей вернуться на историческую родину.

У Врача от этих речей мороз пошел по коже. Он мысленно перекрестился, радуясь, что по чистой случайности сломал именно дощечку Хуаньгоу. Оказывается, планки с географическими названиями представляли собой полноценные запечатанные пространственные измерения. Стоило угодить внутрь — и обратного пути могло уже не быть. Конечно, для обычного человека это стало бы билетом в один конец и концом света, но для мифической лошади Цзилян возвращение в родные края было лучшим исходом.

Синьняо забавно наклонила голову, немного поразмыслила, а затем расправила крылышки и сделала пару взмахов. Её звонкое, мелодичное и невероятно чистое пение пронзило ночную высь, улетая высоко в облака.

К счастью, они находились на самой окраине загородного парка, окруженного густым лесом, да и на дворе стояла глухая полночь, иначе такое представление определенно привлекло бы внимание зевак. Буквально через пару минут из лесной чащи донесся отчетливый стук копыт, и между силуэтами деревьев показалась великолепная белая кобыла. Огненно-рыжая грива и пара сияющих золотых глаз не оставляли сомнений — перед ними была та самая мифическая Цзилян.

Вот только Врач, как ни всматривался в морду этого божественного скакуна, никак не мог отделаться от мысли, что внешне эта Цзилян чертовски напоминает знаменитого интернет-мема — альпаку «Цаониму»... Он изо всех сил помотал кошачьей головой, вытряхивая этот абсурдный образ из мыслей.

— Получается, теперь остался только Цюнци? Странно... Тигр с крыльями посреди мегаполиса должен быть куда заметнее, чем птица или лошадь. Почему же в новостях до сих пор тишина?

Хозяин опасно прищурил глаза и негромко произнес:

— Я тут на досуге изучил еще кое-какие архивы и понял, что с Цюнци всё не так просто. Изначально он — непутевый и порочный сын западного небесного владыки Шаохао. А это значит, что он обладает способностью принимать человеческий облик.

Врач замер, почувствовав, как внутри всё похолодело:

— Принимать облик человека?! Вот же черт, тогда дело дрянь... Теперь понятно, почему в городе никто не видел тигра — он сто процентов обратился в человека. Искать одного конкретного человека в многомиллионном городе — это же всё равно что искать иголку в стоге сена!

Хозяин долго и сосредоточенно размышлял, после чего нахмурился:

— Возможно... Возможно, он скрывается именно в том месте.

---

Цюнци тихо и смирно лежал в своем новом плюшевом домике. Время давно перевалило за полночь, но у монстра не было ни в одном глазу — он лежал, широко вытаращив свои круглые кошачьи глаза, и напряженно думал.

Теперь он был абсолютно уверен: эта ведьма обладает целым арсеналом ужасающих и могущественных артефактов! Взять хотя бы ту круглую плиту, которая изрыгает чистый огонь от одного поворота ручки; или огромный белый шкаф, способный заживо замораживать вещи; а уж та маленькая светящаяся коробка, внутри которой заперты несметные толпы людей — это вообще за гранью добра и зла! Ведьма заставила этих несчастных круглосуточно петь, танцевать и разыгрывать перед ней сценки ради своего развлечения! Какое изощренное, первобытное зло!

И что ему теперь делать? Покорно сидеть на месте и изображать пупсика? Ну уж нет, его гордость этого не вынесет!

Всего в паре метров от него Хуаньгоу в обличии хаски тоже не думал спать. В полной темноте его глаза, налитые зловещим зеленым фосфором, с жадным вожделением буравили спящую на кровати Фан Цю.

— Эй, Дахэй, а давай заключим перемирие! — Цюнци лениво лизнул лапку и поднялся на все четыре конечности.

— Сам ты Дахэй! У тебя все родственники Дахэй! Слышь, и как ты предлагаешь мириться, Сяо Бай? — хаски тоже поднялся на лапы и мощно отряхнулся, пытаясь задавить оппонента авторитетом.

— Наша общая цель — это кровь ведьмы. Нам ведь нужно совсем чуть-чуть, так зачем нам враждовать друг с другом? Наш истинный враг — она, я не прав? — хитро прищурившись, промурлыкал Цюнци.

Хаски задумался и вынужден был признать, что в словах мелкого паршивца есть здравое зерно.

— Так как я мелкий, то я и пойду первым! — воспользовавшись тем, что пёс на секунду завис, Цюнци молниеносным прыжком взлетел на кровать Фан Цю и по-пластунски пополз к спящей девушке. Когда человек спит, он максимально беззащитен — самое время сделать пару сочных глотков. И пускай сосиски и кошачий корм у неё были выше всяких похвал, со священной кровью жрицы они не шли ни в какое сравнение!

Хаски почуял неладное, но панически боялся разбудить хозяйку, а потому лишь беззвучно нарезал круги вокруг кровати, не в силах помешать продвижению конкурента.

Ближе, еще ближе... Всего один шаг... Цюнци уже подобрался к самому плечу Фан Цю и примеривался, как бы поудобнее и поглубже вонзить зубы в её нежную шею. Однако он критически недооценил мягкость современной подушки — его лапа провалилась в пух, монстр потерял равновесие и со всего маху шмякнулся кубарем прямо в шейную впадинку спящей девушки, намертво перекрыв ей дыхание. Фан Цю, естественно, тут же проснулась.

Хаски на полу в ужасе закрыл глаза лапами.

«Ау-у-у! Мне крышка!» — Цюнци почувствовал, как крепкие пальцы ведьмы мертвой хваткой сжали его за шкирку, и затрепетал от ужаса всем телом.

— Сяо Бай, ты что, пришел поспать со мной? Хе-хе, ну иди сюда, глупыш! — сонным голосом пробормотала Фан Цю. На её лице расплылась блаженная улыбка, и она легким движением затащила Цюнци под одеяло, уложив его на соседнюю подушку.

«Э-э-э... Серьезно? Так тоже можно было?» — Цюнци мысленно выпал в осадок. От шока его тело одеревенело, и он боялся даже дыхнуть, подозревая, что это какая-то коварная ментальная ловушка ведьмы.

Оставшийся на полу хаски отчаянно прыгал на месте от досады, мысленно проклиная Цюнци за невиданную каверзность и подлость.

Пролежав неподвижно приличное количество время и убедившись, что ведьма снова безмятежно похрапывает, Цюнци окончательно осмелел. Он аккуратно пополз под одеялом, нащупал лапкой её запястье в том самом месте, где остался след от его дневного укуса, и снова осторожно припал губами к ранке.

Божественно... Цюнци жадно впитывал кровь. Стоило ему сделать всего пару осознанных глотков, как он почувствовал, что в его теле запускаются мощные метаморфозы.

«Да, она определенно та самая верховная жрица, что тысячелетиями прислуживала императору Шуню! Её кровь по силе превосходит любые эликсиры бессмертия и чудодейственные травы!» Впрочем, это было логично: раз у неё в доме полно таких мощных артефактов, да еще и дощечки «Шань хай цзин» под рукой, она вполне могла оказаться прямым потомком самого императора.

Цюнци от нетерпения пулей выскочил из-под одеяла. В блеклом сиянии луны он с восторгом увидел, как на его белоснежной шерсти проступают мощные черные тигриные полосы, а за спиной вот-вот развернутся величественные крылья. Кровь ведьмы действительно обладала колоссальной первородной магией! Проигнорировав глухое и завистливое рычание хаски, Цюнци снова нырнул под одеяло и сделал еще один мощный глоток.

Лунный свет пробивался сквозь узкую щель в шторах. В этом призрачном полумраке одеяло на кровати Фан Цю вдруг резко вздулось, а затем из-под него одним мощным движением вынырнул потрясающе красивый молодой мужчина с длинными серебристо-белыми волосами. Он эффектно тряхнул шелковистой шевелюрой и расплылся в победоносной, счастливой улыбке.

«Как же давно я не принимал свой истинный человеческий облик!» — Цюнци весело рассмеялся, обнажив два острых тигриных клыка. Он пощупал макушку и обнаружил, что там всё еще красуются два пушистых тигриных ушка, а сзади вовсю мотыляется длинный хвост — пускай трансформация завершилась не до конца, это уже был колоссальный прорыв! Опустив взгляд, он понял, что абсолютно гол, поэтому без лишних церемоний сорвал с сушилки банное полотенце, обмотал его вокруг бедер, отвесил дружеский щелчок по носу скалящемуся хаски и принялся с интересом разглядывать спящую ведьму.

Кровь этой девицы определенно таила в себе загадку. Его былая магия так и не вернулась, однако кровь умудрилась временно взломать звериную печать... Цюнци задумчиво потер подбородок и вдруг поймал себя на мысли, что эта ведьма, если приглядеться, чертовски красива. Ах да, он вспомнил — кажется, её зовут Фан Цю.

«Хе-хе-хе... Днем она устроила мне настоящую пытку водой и ветром, сейчас самое время вернуть должок и знатно её проучить!»

Цюнци оскалил свои острые клыки, состроил самую жуткую и кровожадную гримасу, на какую был способен, и стал медленно приближаться к лицу спящей Фан Цю. Он буквально предвкушал, как она в следующую секунду откроет глаза и завопит от первобытного ужаса, растеряв всю свою спесь.

Однако шло время... секунда, минута... а девушка продолжала спать с абсолютно безмятежным лицом, слегка приоткрыв рот, из уголка которого на подушку уже потекла капля слюны... Цюнци так и застыл в своей зловещей позе с растопыренными пальцами-когтями, пока у него окончательно не затекла шея.

«Да блин! Эта ведьма вообще в своем уме? Что-то она выглядит слишком заторможенной и глупой для могущественной жрицы. С той великой колдуньей из прошлого у неё вообще нет ничего общего!» Цюнци не выдержал и легонько ткнул Фан Цю длинным когтем в щеку. Девушка лишь что-то недовольно буркнула, перевернулась на другой бок и продолжила храпеть.

— Цюнци! Хватит топтаться, уступи место, теперь моя очередь! — хаски запрыгнул передними лапами на кровать, беззвучно выражая протест.

Цюнци потер подбородок и, разумеется, уступать кормушку не собирался. Пользуясь тем, что Хуаньгоу ни за что не посмеет поднять шум и разбудить хозяйку, а сам он к тому же вернул себе человеческое превосходство, тигр чувствовал себя абсолютно безнаказанным. Он уже собирался в открытую поиздеваться над псом, как вдруг его пушистые ушки на макушке резко дернулись — из сада под окнами донесся странный, едва уловимый шорох. Цюнци легким движением распахнул створку окна и ласточкой взмыл в ночной воздух, абсолютно проигнорировав тот факт, что квартира находилась на третьем этаже.

Цюнци грациозно, словно пушинка, приземлился на газон, не издав ни единого звука. Он величественно подбоченился, задрал голову вверх, оценивая высоту своего прыжка, совершенно позабыв, насколько комично и нелепо выглядит этот пафосный жест с учетом того, что из одежды на нём было только банное полотенце.

Он самодовольно подумал: «Оказывается, сбежать от этой ведьмы — раз плюнуть! Может, ну её, просто уйти прямо сейчас и дело с концом? Хотя... надо признать, я уже немного скучаю по тем вкусным сосискам и сухому корму...»

— Цюнци. А я ведь знал, что это ты, — из вязкой ночной темноты внезапно донесся спокойный голос, согретый легкой усмешкой.

— Кто здесь? — Цюнци удивленно вскинул брови. Он ведь только что вернул себе человеческий облик, как его умудрились рассекретить с первого взгляда? Он совершенно упустил из виду, что тигриные уши на голове и длинный хвост выдавали его истинную сущность со стопроцентной точностью. Монстр вгляделся в ту сторону, откуда пришел звук, но там была лишь сплошная стена непроглядного мрака. Сделав шаг вперед, он с трудом различил в темноте массивный силуэт тёмно-красного дракона, который со зловещим прищуром взирал на него.

— Ты кто такой? — глухо рыкнул Цюнци. Ему очень не нравилось, когда кто-то наблюдал за ним из тени, контролируя ситуацию.

— Моё имя не имеет значения, — незнакомец в темноте тихо рассмеялся. — Лучше скажи: ты ведь узнаешь эту вещь?

Из темноты протянулась изящная мужская ладонь, на которой покоилась нефритовая императорская печать, переливающаяся всеми цветами радуги. Этот артефакт Цюнци не перепутал бы ни с чем и никогда в жизни. Лицо тигра мгновенно превратилось в ледяную маску:

— Императорская печать Шуня?.. Ты пришел, чтобы снова запечатать меня?

Цюнци процедил слова сквозь зубы, изо всех сил стараясь потянуть время. Попутно он косил глазами по сторонам, выискивая лазейку для побега. Но реальность оказалась суровой: единственный проход из сада был перекрыт, у кромки кустов отчетливо виднелся подол белоснежного халата. У этого типа был сообщник!

Будь его былая магия при нём, против печати императора Шуня он бы еще поборолся. Но сейчас, просто стоя перед этим артефактом, он чувствовал, как его легкие сжимаются, а дышать становится невыносимо трудно. «Проклятье! Надо было выпить побольше крови той ведьмы! Я не хочу снова гнить в бамбуковой темнице несколько тысяч лет!»

— Запечатать? — человек в темноте тихо хмыкнул. — Принцесса лично освободила тебя от оков, у неё на тебя свои планы. Как я посмею перечить её воле?

Цюнци опешил: «А? Так эта ведьма на самом деле принцесса? Ну конечно, теперь понятно, почему у неё такая необычная кровь... Она действительно прямой потомок Шуня! А эти двое, получается, её верные стражи? И они явились сюда только потому, что я совершил попытку побега?» Мозг Цюнци, который и в лучшие-то времена не отличался стратегическим мышлением, окончательно одеревенел за тысячи лет заточения, а после пары дней жизни в шкуре домашнего кота и вовсе отказывался нормально соображать. Тем не менее, он четко уловил, что ситуация кардинально изменилась в его пользу, и поспешно спросил:

— И чего же вы от меня хотите?

— Всё очень просто. Ты принесешь нерушимую кровную клятву, что никогда и ни при каких обстоятельствах не причинишь вреда этой девушке. Отныне ты обязан беспрекословно подчиняться любым приказам принцессы и никогда не перечить её воле. Если её земной путь оборвется, ты обязан отыскать её новое перерождение и продолжить защищать её до скончания веков, — без тени сомнения отчеканил голос из темноты.

Цюнци уставился на переливающуюся в ночи императорскую печать Шуня. В его голове чаша весов колебалась между парой тысяч лет в темном бамбуке и участью домашнего питомца ровно одну долю секунды, после чего великий монстр без малейших угрызений совести продал себя с потрохами:

— Договорились! Я согласен!

— Кстати, Хуаньгоу тоже здесь! — Цюнци очень не хотелось страдать в рабстве в одиночку, поэтому он с потрохами сдал своего пушистого конкурента. Опасаясь, что незнакомец его не заметит, он принялся активно тыкать пальцем в сторону дома и орать на весь сад: — Волно, вон он там сидит, караулит!

— Ах ты мелкий паршивец! — Хуаньгоу, который как раз собирался тихонько проскользнуть мимо по лестничной клетке и сделать ноги, от ярости позабыл обо всём на свете и пулей выскочил во двор. Лизнув крови Фан Цю, он тоже полностью вернул себе человеческий облик, вот только, в отличие от Цюнци, у него не осталось ни звериных ушей, ни хвоста. Если бы тигр не ткнул в него пальцем, никто в жизни бы не поверил, что этот высокий, статный, холодный красавец на самом деле — жуткий покрытый шерстью псоглавец.

Человек в темноте снова тихо рассмеялся и перенаправил сияющую печать Шуня в сторону Хуаньгоу.

Стоило псоглавцу увидеть этот артефакт, источающий волны радужного света, как на него навалилась колоссальная, раздавливающая волю аура. По его лицу градом покатился холодный пот. Буквально сегодня в той странной антикварной лавке он едва не превратился в безжизненный камень, и спасло его лишь присутствие обычного человека, за чью ауру он успел зацепиться. Поэтому он ни на секунду не сомневался, что стоящий перед ним мужчина сотрет его в порошок и запечатает обратно в свиток в одно мгновение. Хуаньгоу, не теряя времени, в точности повторил слова страшной клятвы вслед за Цюнци.

Едва Хуаньгоу закончил произносить последние слова клятвы, как со стороны подъезда донесся взволнованный и громкий голос Фан Цю, которая на весь двор звала: «Сяо Бай!», «Дахэй!»

Услышав её шаги, Хуаньгоу в ту же секунду превратился обратно в пушистого хаски и виновато поджал хвост.

Цюнци с глубоким вздохом разочарования тоже обернулся маленьким беспомощным белым котенком. И в этот момент он с крайним возмущением обнаружил, что из темноты к ним навстречу выходит самый обычный, заурядный молодой мужчина с абсолютно заурядным лицом.

А тот величественный тёмно-красный дракон, которого он видел мгновением ранее, оказался всего лишь искусной вышивкой на его черном шелковом френче. Цюнци оскалил зубы, в его кошачьей голове закралось сильное подозрение, что его только что нагло и беспардонно развели как последнего дурака.

Однако, когда этот человек легким движением подхватил его на руки, ледяная температура его тела заставила великого монстра содрогнуться от подсознательного ужаса.

«Нет... этот тип определенно не человек!»

Цюнци мгновенно передумал и решил, что его решение сдаться было верхом дипломатической мудрости.

— Сяо Бай? Как ты тут оказался? И Дахэй тоже выбежал? Ой... Хозяин? — Фан Цю вбежала в палисадник и с удивлением обнаружила своего любимого котенка на руках у мужчины, который оказался утренним владельцем антикварной лавки.

Хозяин лавки добродушно и приветливо улыбнулся, бережно передавая Цюнци в руки девушки:

— Я просто проходил мимо и увидел этого бедного потерявшегося котенка. Надо же, оказывается, он сбежал из вашей квартиры. Сяо Бай? Что ж, это имя ему очень подходит.

Цюнци от такой неприкрытой издевки лишился дара речи и просто уткнулся мордочкой в грудь Фан Цю. От мысли, что эта идиотская кличка останется с ним на всю оставшуюся жизнь, у великого тигра опустились лапы. Хаски рядом тоже выглядел глубоко несчастным и уныло повесил голову.

— Ой... Огромное вам спасибо... — Фан Цю интуитивно чувствовала, что во всей этой сцене кроется какой-то подвох, но на дворе стояла глухая ночь, а главное — её любимцы нашлись целыми и невредимыми. — Тогда я, пожалуй, пойду домой.

Хозяин лавки посмотрел вслед уходящей девушке и с самым заботливым и доброжелательным видом добавил вдогонку:

— Этому котенку и собачке осталось всего пара месяцев до полного взросления. Не забудьте вовремя отвезти их в ветеринарную клинику на кастрацию! Иначе, когда начнется гон, они вам всю квартиру разнесут.

Словно опасаясь, что Цюнци и Хуаньгоу не поймут значения современного термина, он с улыбкой добавил цитату из древнего трактата на вэньяне:

— Как говорили в древности: «Укроти клыки вепря — и будет счастье».

«Мяу!!!», «Гав!!!», «Ау-у-у-у!!!» — полные первобытного ужаса и неописуемой скорби вопли кота и собаки огласили ночной пригород, содрогнув небеса…

---

— И это всё? Мы реально оставим их так и не станем запечатывать в свиток? — из-за кустов у ворот парка показался Врач, утирающий со лба капли пота.

Хозяин лавки лишь загадочно усмехнулся:

— Запечатать? Нам едва хватило остатков колоссальной энергии древнего алтаря, чтобы на время обуздать Хуаньгоу, и то печать дала трещину. Что же касается Цюнци — он прямой сын небесного владыки Шаохао, моих личных сил и близко не хватит, чтобы удержать его в бамбуке. Но ты можешь быть абсолютно спокоен. Кровная клятва, которую они принесли, обладает эффектом абсолютного контракта. Стоит им нарушить хотя бы одно слово — и магия клятвы сожрет их изнутри: их плоть развеется прахом, а души будут обречены на вечные мучения без права на перерождение.

— А-а... А я-то, наивный, подумал, что ты взял их на понт с помощью той самой подлинной императорской печати Шуня... — почесал затылок Врач.

— Помощью этой вещицы? — Хозяин изящным движением перевернул ладонь. На его руке по-прежнему мирно покоилась переливающаяся радужным сиянием нефритовая печать. В ночной темноте улыбка Хозяина «Безмолвного дома» казалась глубокой и непостижимой, как сама вечность.

— Ха-хе. Ну и кто тебе сказал, что в «Безмолвном доме» не бывает качественных подделок?

Врач:

— ...