Восемь вечера.

Лаундж на верхнем этаже отеля начал понемногу заполняться. Микелло сунул руку в карман и вытащил блестящее кольцо.

Mi Canaria

Он представил, как это кольцо, едва налезавшее ему на кончик мизинца, идеально сидит на тонком безымянном пальце женщины.

«Оно, должно быть, годами впитывало тепло её тела». Эта, казалось бы, невинная картина была на удивление возбуждающей.

Кольцо, которое, вероятно, ни разу не покидало её руки с тех пор, как его надел ей муж, теперь было у него, у совершенно постороннего человека. Мужчина, вспомнив её голос, похожий на птичье щебетание, глубоко вздохнул.

Восемь тридцать.

— Эй, так ты, похоже, сегодня решил остаться в отеле?

Диван рядом с ним прогнулся. Микелло, получив фамильярный шлепок по спине, чертыхнулся и повернул голову.

— Что за манеры, подкрадываться без звука, как невоспитанный болван?

— Я и не подкрадывался! Я несколько раз позвал тебя по твоему громкому имени, а ты даже ухом не повёл.

Это был Даниэль Мора, старший сын владельца виноделен Мора, с которым он часто выпивал.

Сами они в шутку называли себя «сыновьями торговца выпивкой», но винодельня Мора производила лучшие креплёные вина во всём Вессене. Иными словами, это была семья, загребавшая деньги лопатой. И пусть у них не было титула, по богатству они не уступали иному аристократу.

Даниэль, перестав ворчать, многозначительно сказал:

— Пора пить херес. Нужно назначить дату.

«Пить херес» — это был их тайный код, означавший «устроить тайную встречу». Но Микелло пропустил слова приятеля мимо ушей. Его внимание было занято другим.

— Ах, моё кольцо.

От шлепка Даниэля крошечное кольцо, висевшее у него на мизинце, упало на пол. Из-за неровно посаженных бриллиантов оно, подпрыгивая, покатилось и, не проделав и пары футов, ударилось о носок чьего-то ботинка.

— Ц.

Микелло цыкнул языком и поднялся с дивана.

— Дату назначим позже, Даниэль. Но точно не сегодня, так что отойди.

Однако владелец ботинка заметил кольцо у своих ног раньше, чем Микелло успел его поднять.

— ?..

Брови Байе сошлись на переносице, когда он увидел блестящую безделушку.

«Что за чертовщина?»

Байе наклонился и поднял кольцо. И в ту же секунду узнал его — единственную в своём роде, до боли знакомую вещь.

Тем временем прямо перед ним вырос тот, другой, и его равнодушный голос резанул по нервам:

— А, прошу прощения.

Микелло протянул руку, требуя вернуть кольцо.

Байе с непроницаемым лицом посмотрел на него.

Перед ним стоял человек, с которым до этого момента у него почти не было точек соприкосновения. Микелло Эрбатос, сын принцессы и крёстный отец развлечений Мотрела.

Они оба были самыми известными мужчинами Вессена, но занимали совершенно разные ниши, и общих интересов у них почти не было. Разве что несколько клубов, которые Байе посещал ради связей, собирались в отеле «Альборада», и Микелло почти всегда был в отеле.

Но только что появилась ещё одна.

К ногам Байе прикатилось обручальное кольцо — его и Лорены.

— Маркиз Эрбатос.

— Вот как.

Микелло криво усмехнулся. Все знали, что он терпеть не мог, когда к нему обращались по титулу. Но Байе не стал себя утруждать.

— Вы уверены, что оброненная вещь принадлежит вам? Непохоже.

— А-а, — Микелло равнодушно кивнул. — Не знаю, кому она принадлежала раньше, но теперь она моя, герцог. Я за неё целых три тысячи песек заплатил.

— Где вы её купили?

— Спросите у верховного епископа в главном соборе Вессена, он вам ответит.

Бросив небрежный ответ, мужчина так же небрежно забрал кольцо из руки Байе. Байе нахмурился от раздражения.

Собор, его обручальное кольцо, известный атеист маркиз Эрбатос. Слова, которые было трудно связать воедино. Байе решил не тратить на это время. Ему не было нужды вникать в странные поступки Лорены, сбывшей их кольцо в собор. Да и времени на это не было.

Как бы то ни было, вещь нужно было вернуть. Вместо того, чтобы долго и нудно доказывать свои права на кольцо, Байе выбрал путь проще.

— В таком случае, можете продать её мне.

— А, так это была вещь герцога, — мужчина напротив издал тихий смешок, показывая свой интерес. — Однако, для вас, герцог, оно, кажется, маловато. Или, может, это подарок?

— …

— Ну, слухи ведь ходят самые разные.

Всего несколько дней назад газеты Мотрела только и трубили, что о любовницах герцога. Вряд ли он собирался дарить его жене, с которой разъехался. Значит, это подарок для одной из тех женщин, которых он менял каждый год? Вот что это означало.

— Что бы вы там себе ни вообразили, это не моё дело, — по лицу Байе скользнула тень раздражения. Но эмоция тут же исчезла, словно её и не было. — Изначально это кольцо не моё. Его владелица…

— Стоп, достаточно.

Микелло внезапно нахмурился. Он с отвращением отмахнулся и даже сделал шаг назад.

— Я не хочу слышать ответ из уст герцога. Прошу прощения, но я сейчас наслаждаюсь игрой.

Нет ничего хуже, чем когда третий лишний врывается и портит всё веселье, выкладывая правильный ответ. Особенно если ты был в предвкушении и терпеливо ждал.

Даже если ответ очевиден, удовольствие от того, что ты добыл его сам, — это совсем другое.

— Меня не слишком волнуют развлечения маркиза. Я лишь хочу вернуть потерянную вещь владельцу, так что прошу отдать её. Счёт можете выставить дому Левантес…

— Прошу прощения, но я сейчас не готов с ним расстаться, даже если вы предложите в десять раз больше. Сначала мне нужно закончить эти прятки.

Микелло по привычке посмотрел на часы. Девять. До конца дня оставалось три часа.

— Продавать я его не намерен, так что договаривайтесь с первоначальной владелицей. И будет ещё лучше, если вы передадите ей, что я с нетерпением жду.

Микелло потерял всякий интерес к этому человеку, чёрному, как эбеновое дерево. Он отвернулся, демонстрируя своё нежелание идти на компромисс.

Байе устало прикрыл глаза.

Он, конечно, был наслышан об упрямом нраве этого типа, но не думал, что с ним будет настолько невозможно договориться. И что это за манера, говорить так, словно его жена должна сама к нему прийти? Он просто пытается вывести его из себя?

Байе, наконец, нехотя произнёс:

— Это вещь, которую я подарил дорогому мне человеку.

— …

— Если вы не отдадите её сейчас, у меня не останется иного выбора, кроме как вернуть её другим способом. Советую вам принять это во внимание, маркиз.

Микелло замер и мельком оглянулся. На его лице промелькнуло странное выражение. «Дорогому человеку». Он мысленно повторил эти слова и тихо фыркнул.

— Как скажете. Приятного вам вечера.

Он окончательно повернулся к Байе спиной и неторопливо, но и не медленно, пошёл прочь. Когда Микелло сделал третий шаг, Байе развернулся в противоположную сторону.

Герцог щёлкнул пальцами, подавая знак. Его помощник, ждавший у входа, тут же подскочил к нему.

— Отправь людей в собор Святого Бергоса. Выясни, каким образом моё обручальное кольцо оказалось в руках этого типа.

— Да, ваша светлость.

Отдав приказ, Байе направился к окну в правой части зала. Молодые аристократы, с живым интересом наблюдавшие за ним, игриво помахали ему. Большинство из них должны были присутствовать на том ужине в «Насе» месяц назад.

— Эй, вот и наш герцог-сердцеед, вечно занятый замятием слухов! О чём это ты так мило болтал с главным повесой Мотрела?

— У нас к тебе тоже накопилось много вопросов. Например, что теперь делать с моими деньгами, застрявшими в «Клайне»?

— Для начала, — Байе сунул руку во внутренний карман пиджака. Сжав кожаный портсигар, он, не глядя на соседа, выхватил у него коробок спичек. — Заткнитесь. У меня сейчас отвратительное настроение.

Мужчины, уловив в его голосе нешуточную угрозу, разом замолчали. Как бы они ни фамильярничали, прикрываясь дружбой, он всё равно был герцогом. И черта, которую нельзя было переходить, всегда была очевидна.

Мужчины, заполнившие лаундж, как всегда, разбились на группы. Маркиз, который сегодня не проявлял никакого интереса ни к вину, ни к виски, лишь после одиннадцати часов наконец взял в руки бокал. Герцог, стоя у окна, выходившего на ночные улицы Мотрела, курил сигару.

На первый взгляд, это был обычный субботний вечер в лаундже. Но присутствие этих двух мужчин, занявших противоположные концы зала — один у камина, другой у окна, — создавало в воздухе опасное напряжение.

Катастрофа разразилась, когда часовая стрелка едва перевалила за одиннадцать. К улице Дельгадо подъехала карета, в которой сидела женщина.

В тот момент, когда герцогиня, одетая в платье, напоминавшее пышный букет роз, вошла в отель, тлеющий фитиль вспыхнул.

<Продолжение во 2-м томе>