Рима был ошеломлен, глядя на формулу, которую составила стоящая перед ним девочка. Она ведь только недавно изучила основы магической теории и то, как строятся базовые заклинания.

И тем не менее, что это за структура?

Поверить в то, что перед ним человек, который начал учиться контролю магии всего две недели назад, было просто невозможно.

Точная и, прежде всего, структура исключительно мощного заклинания, требующая решимости при исполнении. Рима почувствовал даже некое подобие страха перед этим явлением, которое нельзя было объяснить одним лишь врожденным талантом.

Рисхен, слушавшая лекцию в гостиной, наклонила голову набок, глядя на побледневшего мужчину.

— Я ошиблась?

— Н-нет… Просто вот эта последовательность у вас немного перекрутилась.

— И правда. Спасибо.

Она развеяла заклинание в своих руках и создала его заново. Рима с благоговейным трепетом и страхом наблюдал за девочкой, которая проделала это так же легко, как сделала бы обычный вдох.

Эта особа куда опаснее, чем я думал. Может, истинная причина ее заточения крылась в том, что ее просто не смогли убить, а потому оставалось лишь запечатать?

Ни о чем не подозревающая девочка, восстанавливая в этом загородном замке свое подорванное здоровье, мало-помалу приступала к изучению контроля магии, магических структур и придворного этикета.

Отдавший все эти распоряжения Ортвин время от времени заглядывал к ней в свободные минуты. То, что король заботится о ней, было очевидно, однако сам правитель, похоже, еще не до конца разобрался в природе своих чувств. Иногда он говорил ей: «Ты особа королевской крови, так что смирись с ограничениями в жизни», а в другой раз заявлял: «Твое заточение наконец-то закончилось, так что живи свободно». Рисхен, впрочем, не особо волновало то, что слова Ортвина постоянно противоречили друг другу. Судя по всему, она изначально относилась к своему заточению как к чему-то неизбежному, с чем нужно просто смириться.

Рима же думал о том, что эта девочка необычна не только своей колоссальной маной, но и самим характером.

— Прошло уже три часа. На сегодня давайте закончим.

— Спасибо вам… большое.

В этот момент дверь распахнулась, словно этого только и ждали. Появившийся Ортвин поманил девочку рукой.

— Рисхен, сегодня я вывезу тебя за пределы замка. Иди переоденься во что-нибудь удобное.

— Хорошо. Я пойду приготовлюсь.

Она подняла на руки спавшего дракона и удалилась. Проводив ее взглядом, Рима обратился к королю с предостережением.

— Ваше величество, осмелюсь доложить. Вам лучше отказаться от мысли держать ее подле себя.

— Я этим уже сыт по горло. С чего вдруг ты заговорил об этом именно сейчас?

— Вы ведь знаете, что правители в этом мире никогда не берут в наложницы женщин с сильным магическим даром?

Поняв, к чему клонит Рима, Ортвин промолчал.

Короли не берут магов в наложницы. Причина проста: маг — это существо, способное причинить вред одной лишь собственной силой, без всякого оружия. Они могут убить короля голыми руками. Именно поэтому последние двести лет негласным правилом двора стало — держать их подальше от королевского ложа.

Впрочем, большинство магов можно было обезвредить, надев на них ограничители. В истории и правда бывали красавицы, которых подобным образом держали при королях. Но с магом, на которого ограничители не действуют, не поделаешь ничего. Это все равно что лечь спать рядом с клинком.

— Она только начинает постигать общепринятые нормы. Делать выводы еще рано.

— Но все же…

— Довольно. Я не стану снова ее заточать.

Почему господин так привязан к Рисхен?

Красота ее, конечно, несравненная — и все же привязанность короля, кажется, коренится в чем-то другом.

Рима смирился, отвесил поклон и вышел — и тут ему вспомнилось кое-что. Давний слух, который он слышал когда-то: мол, наложница, мать Ортвина, — тоже была магом.

※※※

Вернувшись в свою комнату, Рисхен с помощью Элси переоделась в легкую одежду. Быстро собирая ее длинные черные волосы в прическу, Элси горько усмехнулась.

— Надеюсь, для его величества это станет хорошей возможностью развеяться. В последнее время он, кажется, очень занят.

— Занят?

— Да. Он проводит реформы то тут, то там… В замке тоже прибавилось новых лиц. Нужно ведь кем-то заполнять места чиновников, которые отправились в Аннери…

Договорив до этого момента, Элси замерла от ужаса из-за своей оговорки. Она по собственной неосторожности совершенно позабыла, что стоящая перед ней девочка и была принцессой той самой Аннери. В отличие от других наложниц, Рисхен, хоть и обладала благородством, никогда не кичилась властью. Знания она впитывала подобно тому, как сухой песок поглощает воду, но в остальном все еще оставалась невинным дитем. Находясь рядом с ней, невольно забываешь, что она — принцесса павшего королевства.

Однако, вопреки ожиданиям побледневшей Элси, Рисхен не выглядела обиженной. Она лишь тихонько поддакнула:

— Вот как. А что сейчас с Аннери?

— Ну… Говорят, что, если не считать введенных налогов, народу позволено жить как обычно.

— Как обычно…

Тихо повторив слова Элси, Рисхен едва заметно кивнула.

«Как обычно» или как-то иначе — находившаяся в заточении девочка никогда в жизни не видела этих самых обычных будней. Местонахождение ее младшего брата, принца Абеля, до сих пор оставалось неизвестным, но она не знала даже о самом факте существования у нее брата.

Закончив с приготовлениями, Рисхен посмотрела в зеркало, поблагодарила Элси и протянула в воздух свою слегка округлившуюся руку. На эту руку опустился маленький красный дракон.

Этот дракон, неизвестно откуда взявшийся, похоже, считал защиту прекрасной принцессы своей личной миссией. Он всегда был рядом, словно прирученный кот, но когда дело касалось выходов наружу — тем более. Глядя на Нарка, который терся головой о черные волосы девочки и урчал, Элси испуганно переживала, как бы он не растрепал прическу, которую она с таким трудом уложила.

Сопровождаемая одной лишь Элси, Рисхен вышла из комнаты и направилась к замковым воротам, где ее ждал король.

По пути они разминулись с одним мужчиной. Заметив Рисхен, человек, судя по виду военный, отошел в сторону и склонил голову. Он обладал отлично натренированным телом, а ростом, пожалуй, не уступал высокому Ортвину. От мужчины, чьим ремеслом была война, исходила аура сурового воина.

Слегка поклонившись в ответ, Рисхен прошла мимо него. Однако, сделав несколько шагов, она замерла и обернулась. Ее взгляд встретился со взглядом мужчины, который как раз в этот момент поднял голову. На мгновение повисла тишина.

— Госпожа Рисхен? — удивленно позвала Элси, и принцесса тут же снова повернулась вперед.

Мужчина еще раз склонил голову и удалился. Лишь когда его статная фигура скрылась в конце коридора, Рисхен открыла рот.

— Кто этот человек?

— Если не ошибаюсь, это новый генерал по имени Дита. Говорят, он выдающийся мастер меча. А что с ним такое?

— Что-то… показалось мне странным.

Сказав только это, Рисхен снова пошла вперед. Похоже, она и сама толком не понимала, что именно почувствовала.

Элси вспомнила черты лица ушедшего генерала — правильные, красивые, но в то же время вызывающие какое-то смутное ощущение тревоги.

Однако на данный момент это было не более чем бесформенное, туманное предчувствие, так и не обретшее четких очертаний.

※※※

Ветер, щекочущий лицо, приятно ласкал кожу.

Рисхен рукой убрала упавшие на глаза волосы. Сверху раздался мужской голос:

— Держись крепче. Свалишься.

Она кивнула и посмотрела снизу вверх на мужчину, который скакал на лошади, усадив ее впереди себя. Когда ее взгляд встретился с его синими глазами, девочка указала пальцем на лицо Ортвина:

— Цвет неба.

— Не тычь в людей пальцем. Принцессы так себя не ведут.

— Я поняла.

Она послушно кивнула и снова уставилась вперед. Они ехали по холмам, где не росло ни травинки — вокруг были лишь камни да песок.

Ее впервые выпустили за пределы замка Розсарка. И она еще никогда не видела землю, простирающуюся так далеко.

Даже запах ветра совершенно отличался от того, что залетал в окно ее башни. Он был куда суше, и в нем чувствовался первозданный мир. Глядя на то, как края бескрайнего неба смыкаются с горами и землей, ей безумно захотелось крикнуть во весь голос, чтобы проверить, как далеко разнесется ее крик.

— Потрясающе. Все, что отсюда видно, — это Розсарк?

— Да. Оглянешься, и увидишь замок. Мы ведь не использовали круги телепортации.

Услышав это, Рисхен попыталась развернуться в седле, но Ортвин тут же отчитал ее: «Опасно, не ерзай». Она послушно выпрямилась.

Вскоре он натянул поводья, замедляя ход, и направил коня к краю огромной бездны, разверзшейся на вершине холма.

Воронка была настолько огромна, что в ней запросто поместился бы целый замок.

Присмотревшись, она заметила, что от внешнего края к центру спиралью спускалась ступенчатая дорога, уходя все глубже на дно. Внутри трудились несколько десятков мужчин. Заметив короля, они один за другим принялись низко кланяться.

Рисхен заглянула в огромную бездну, падение на дно которой неминуемо привело бы к смерти.

— Что это?

— Здесь добывают железную руду. Если Аннери — это королевство хлопка, то главный товар Розсарка — железо и сталь.

— Вы делаете сталь?

— Да. Мы производим оружие и продаем его другим странам.

Ортвин спустил ее с лошади и встал у самого края провала. Его синие глаза оглядывали глубокую исполинскую яму.

— Рисхен, ты знала? Говорят, на этом материке со времен начала Темных веков постепенно замедлилось развитие цивилизации. Будто бы на других материках, столь далеких, что с ними нет никакой связи, развиваются совершенно иные цивилизации… Ну, про чужие земли — это всего лишь слухи, но касательно нашего материка — чистая правда.

— Вот как. Я не знала.

— В особенности за последние сто лет прогресс, можно сказать, полностью остановился. И все из-за магии. Развиваются только исследования магических технологий, и люди в любых трудностях полагаются исключительно на магию. На то, чем может пользоваться лишь горстка избранных.

В голосе Ортвина в этот момент проскользнуло раздражение, которое он не смог сдержать.

Рисхен с недоумением посмотрела на него снизу вверх. С ее губ сорвался искренний вопрос:

— Но ведь и оружием пользуется далеко не каждый?

Если саму магию могут применять только люди, обладающие маной, то магическими предметами может пользоваться уже куда большее число людей — по своему выбору. Точно так же и с оружием: кто-то его использует, а кто-то нет. И то, и другое — всего лишь инструменты.

Однако Ортвин лишь фыркнул на слова девочки.

— Разве поражение Аннери — это не результат того, что за оружие взялись лишь избранные? Если бы вы провели более масштабный призыв среди народа и заставили их сопротивляться, исход мог быть иным.

Рисхен крепко сжала губы. Она понимала, что Ортвин намеренно отзывается о ее родине в дурных тонах. Должно быть, намекает, что заложнице не пристало дерзить и пререкаться.

Вот только слова Ортвина были лишь гипотезой, а не фактом.

— Если бы Аннери сопротивлялась подобным образом, вам пришлось бы убить куда больше людей. Не потому ли вы с самого начала все подстроили так, чтобы этого не случилось?

— Ах ты…

Ортвин с изумлением посмотрел на Рисхен. Она встретила его взгляд, даже не вздрогнув.

После прибытия в Розсарк Рисхен позволяли посещать множество лекций, подобающих особам королевской крови. То, что ее обучение не ограничивалось лишь этикетом для наложниц, а охватывало историю и политику, было заслугой характера Ортвина. Он стремился сделать так, чтобы Рисхен смогла вернуть себе как можно больше из того, чего была лишена в заточении. И теперь, набираясь знаний, она начинала кое-что понимать.

На поле боя стальное оружие и доспехи играют куда более важную роль, чем магия, однако малые государства на юго-востоке материка в вопросах поставок этого оружия, доспехов или самой стали как сырья полностью зависели от Розсарка. Иными словами, Розсарк при желании мог в определенной степени влиять на военную мощь соседних стран.

Стратегия ведь заключается и в том, чтобы еще до начала войны создать для себя максимально выгодные условия. А значит, Ортвин, скорее всего, напал на Аннери лишь после того, как лишил ее народ возможности получить оружие.

Похоже, это замечание Рисхен попало в самую точку. Лицо молодого короля помрачнело.

— Вот оно что. Теперь понятно, почему приставленные к тебе учителя начали жаловаться, что ты задаешь вопросы, на которые трудно ответить, и просить заменить их кем-нибудь другим.

— Ой… Простите.

— Неважно. Если они не способны изящно уйти от твоего вопроса, значит, им самим не хватает деликатности. Однако будь готова: чем большего ты будешь ожидать, тем труднее будет найти хорошего учителя. Я собираю лучших из лучших, но такие люди слишком заняты государственными делами, чтобы тратить время на преподавание.

Рисхен кивнула на эти полные скрытого восхищения слова короля. У нее и в мыслях не было требовать невозможного. Видя ее покорную реакцию, Ортвин снова перевел взгляд на железный рудник.

— Железо — полезный металл не только для оружия. Если инструменты из железа получат большее распространение по всему материку, цивилизация снова придет в движение.

— Думаю, если будет спрос, так и случится. Если все поймут, насколько это полезно, его станут покупать.

— Твоя правда. Вот только если такое малое государство, как Розсарк, начнет заявлять об удобстве железа, его слова просто проигнорируют. В Фарсасе, например, говорят, что у железа низкая проводимость маны, а потому оно не годится в качестве материала для магических предметов.

Когда Ортвин произносил название этой сильнейшей державы на материке, в его голосе явственно ощущалась горечь.

Королевство, которое никому не подчинялось и обладало колоссальной мощью — как магической, так и военной. Рисхен уже учила историю этой страны, которую вот уже около ста лет все панически боялись как великую магическую державу. Однако от Розсарка она находилась относительно далеко.

Почему же тогда Ортвин говорил о ней с такой явной, едва ли не сочащейся неприязнью?

Его взор устремился на запад, туда, где располагалась великая магическая держава.

— Причина, по которой Фарсас достиг вершины в магии, кроется в том, что триста лет назад ведьма вышла замуж за их короля. Технологии и сила другой великой магической державы, которые унаследовала ведьма, за несколько столетий превратили Фарсас в то, чем он является сейчас. В результате последние сто лет даже другие великие державы при малейшей проблеме сразу же бегут за помощью к Фарсасу или полагаются на магию. Можно сказать, именно из-за этого прогресс цивилизации и замер. Тебе не кажется это абсурдом, Рисхен? Что всего одна женщина способна изменить ход мировой истории.

Неужели такое возможно? — подумала Рисхен и наклонила голову набок.

О ведьмах она слышала. И о том, что они, обладая неописуемо огромной силой, несколько раз становились поворотными точками в истории. Однако все это были лишь отдельные вехи, точки на полотне времени.

Девочка ненадолго задумалась, а затем ответила:

— Мне кажется, один человек не способен все изменить. Все изменилось потому, что прилагались усилия множества людей.

Чтобы превратить разрозненные точки в единый поток, необходимы воля и действия множества людей. Ведьма, вышедшая замуж за короля Фарсаса, родила двоих детей и вскоре скончалась. А великой магической державой Фарсас стал уже значительно позже.

— Ортвин, вы не любите Фарсас?

Сразу после этого вопроса с его лица исчезли все эмоции. В синих глазах, устремленных на Рисхен, промелькнула обида, свойственная разве что мальчишке. То, что этот высокий взрослый мужчина на мгновение показался ребенком одного с ней роста, возможно, объяснялось тем, что она задела какую-то потаенную струну его души.

Ортвин пристально смотрел на нее, словно пытаясь сдержать подступающие чувства, но затем резко отвел взгляд.

— Тебя это не касается.

— Простите.

— Возвращаемся. Как только солнце сядет, станет холодно.

Она кивнула, поудобнее перехватив на руках дракона. Они снова сели на коня и направились обратно к замку.

Повернувшись спиной к подступающим сумеркам, Ортвин больше не проронил ни слова вплоть до самого возвращения.

※※※

— Сюда, ваше высочество.

Мальчик кивнул на голос сопровождавшей его женщины. В безмолвной предрассветной прохладе он пролез через пролом в замковой стене и проник в запущенный сад. При виде того, в какое плачевное состояние пришел замок, от былого величия которого не осталось и следа, принц лишился дара речи.

— Отец и мама…

— Говорят, их похоронили на заднем дворе замка.

Услышав это, мальчик крепко стиснул зубы. Какое-то время он пытался совладать с нахлынувшими чувствами, но затем поднял голову и коротко бросил:

— Я пойду туда.

Они обогнули безлюдный сад и вышли к задней части здания.

В прошлом этот двор утопал в разноцветных цветущих розах, но теперь, лишившись хозяев, он дышал лишь тоской и запустением. Женщина подвела мальчика к углу двора, где виднелся участок свежевскопанной земли.

Там не было даже подобия надгробия, и тем не менее именно здесь покоились король и королева этой страны. Мальчик опустился перед землей на колени.

— Отец… Мама…

Пусть он и был принцем, но оставался всего лишь одиннадцатилетним ребенком. Понимая, что в присутствии подданной он не может позволить себе расплакаться, женщина отошла немного в сторону и встала на стражу.

Розсарк разместил в ставшей вассальной Аннери войска для поддержания порядка и чиновников, однако использовать сам замок Аннери они не стали. Очевидно, они не нашли смысла в том, чтобы восстанавливать разрушенную в ходе боев крепость. Своей штаб-квартирой завоеватели сделали военные объекты, расположенные поодаль от замка.

Благодаря этому двое беглецов и смогли пробраться сюда, однако нынешний вид их прежнего дома лишь погрузил их в пучину мрака и уныния. Эйлиде — женщина, которая служила личной охраной принца, — тихонько вздохнула.

В день падения замка Эйлиде в самый последний момент удалось забрать принца Абеля и бежать с ним, но на данный момент ситуация казалась совершенно тупиковой. Министры, спасшиеся вместе с ними, и солдаты, поклявшиеся вернуть долг родине, понемногу собирались в подполье, пусть их и было немного. Однако их сил катастрофически не хватало для прямого столкновения с Розсарком. Даже если они и собирались отвоевать страну, им оставалось только ждать удобного случая.

Небо тем временем мало-помалу светлело. Эйлиде, отрешенно смотревшая ввысь, внезапно заметила вернувшегося Абеля и поспешно опустилась на одно колено.

— Простите меня, ваше высочество…

— Не нужно. Лучше скажи, где жила моя сестра.

Эйлиде замерла от крайнего изумления.

Кто же, в самом деле, рассказал ему о принцессе?

Когда спустя пять лет после Рисхен родился Абель, король наложил строжайший запрет на любые разговоры о ней в стенах дворца. С тех пор упоминание ее имени или самого ее существования считалось тягчайшим табу.

Неужели он все это время знал о сестре? 

Эйлиде почувствовала, как по ее спине пробежал холодный пот.

Абель горько усмехнулся, наклонился и заглянул в лицо своей спутницы.

— Я случайно услышал, как об этом шептались министры. И о том, что сестру забрал король Розсарка.

— Это… действительно так. Простите, что не доложила вам об этом раньше.

— Все в порядке. Я хочу увидеть флигель. Проводи меня.

Перед этим решительным приказом Эйлиде склонила голову. Теперь, когда короля и королевы больше нет, этот мальчик оставался ее единственным господином. Она повела его еще дальше вглубь заднего двора, к небольшой четырехэтажной башне.

Внутри царила такая же разруха, как и снаружи. Абель нахмурился, глядя на валяющиеся тут и там цепи и сломанные замки. Впрочем, коридоры пришли в столь плачевное состояние вовсе не из-за армии Розсарка, они были такими изначально. Сам по себе этот флигель являлся бывшим складом, построенным около семидесяти лет назад, который просто переоборудовали в место для заточения.

Поднимаясь по заваленной обломками лестнице, двое вышли к комнате, где держали принцессу.

Ее там больше нет.

Прекрасно понимая это, мальчик, затаив дыхание и стараясь не шуметь, перешагнул порог и ошеломленно оглядел пустое, донельзя скромное помещение. Простая кровать, стол и один-единственный стул. Ни единой книги, ни единого пера. Лишь в крошечной ванной, примыкающей к спальне, лежало немного аккуратно сложенной сменной одежды.

Абель невольно тяжело вздохнул.

— Что это за место такое… Здесь ведь просто невозможно жить…

Его сестра провела здесь взаперти не пару дней или недель. А целых шестнадцать лет. Неужели все это время у нее не было никаких развлечений, никакой учебы, и она лишь изо дня в день смотрела в окно?

— За что ее так…

— У госпожи Рисхен были цвет волос и глаз, совершенно не похожие ни на их величеств, ни на кого-либо в роду. К тому же она обладала пугающе огромной магической силой, и придворные маги поговаривали, уж не ведьма ли она…

— Глупости! Ведьмы — это всего лишь сказки для детей!

Эйлиде робко сжалась под напором ярости мальчика, хотя ее вины в этом не было. Абель быстро взял себя в руки и покачал головой.

— И в довершение всего ее увез Розсарк… Сестра…

— Ее судьба поистине ужасна.

Абель поднял голову. На его все еще по-детски юном лице читалась непоколебимая решимость.

— Так или иначе, чтобы вернуть сестру, нам придется что-то делать с Розсарком, но…

— Хочешь, я помогу тебе?

Голос третьего лица внезапно эхом разнесся по пустой комнате.

Абель и Эйлиде рефлекторно выхватили мечи. Они яростно уставились в ту сторону, откуда донесся звук.

В углу комнаты, где еще мгновение назад никого не было, каким-то образом уже стоял маг в робе.

Голос принадлежал молодому мужчине, но его лицо было скрыто, и разглядеть его не удавалось. Заслонив собой принца, Эйлиде решительно выступила вперед.

— Кто ты такой?!

— Зачем так кричать, хочешь, чтобы нас кто-нибудь обнаружил? Я всего лишь спросил, не нужна ли вам помощь.

— Мы не станем принимать помощь от подозрительных личностей!

— Подозрительный — это факт, но помочь я все же помогу. Наши интересы совпадают.

В отличие от Эйлиде, от которой так и веяло настороженностью, Абель спросил совершенно спокойно:

— Какую конкретно помощь ты можешь нам предложить?

— Все зависит от ваших желаний. Хотите вернуть свою страну?

— Если я скажу, что не хочу, это будет ложью. Однако если из-за этого мой народ, которому наконец-то позволили жить в мире, снова окажется втянут в пучину войны, то это совсем другое дело.

— Хм, похоже, тебя отлично воспитали.

Тон мага был довольно бесцеремонным, но Абель принял его слова как должные. Осадив Эйлиде, которая уже едва сдерживала гнев, мальчик сделал шаг вперед.

— Но если это возможно, я хочу освободить сестру. Аннери уже пала. Я не могу больше приносить сестру в жертву ради блага страны.

— Вот как.

Мужчина снисходительно кивнул. Сложно было сказать, не показалось ли, что в его голосе на миг промелькнула теплая нотка.

— В таком случае я выступлю посредником. Я обеспечу тебе защиту и устрою все так, чтобы мы могли договориться о передаче твоей сестры. Надрас ведь тоже не останется в стороне, так что они обязательно протянут вам руку помощи.

При звуке внезапно сорвавшегося с его губ названия другого соседнего королевства беглецы широко раскрыли глаза. 

О том, что этот маг является лазутчиком Надраса, они узнают лишь после того, как примут его предложение.

※※※

Я перестала видеть сны.

Те самые сны, что все это время поддерживали меня.

Если подумать, в последний раз это случилось в день моего приезда в этот замок: тогда мне снилось, будто я посещаю чье-то поместье.

Я не знаю, почему они прекратились. Может, потому что я наконец-то научилась разговаривать с людьми?

После прибытия в Розсарк Рисхен каждый день с кем-то беседовала. И далеко не всегда эти разговоры были теплыми — в них хватало и осуждения, и колкостей в адрес принцессы павшего королевства.

Но даже такой опыт был для нее в новинку, и каждая мелочь вызывала искренний интерес.

Если говорить о людях, с которыми она общалась чаще всего, то Элси была очень доброй. Пожалуй, Ортвин тоже. А еще Рисхен нравился Рима — пусть он и не отличался мягкостью, зато был безукоризненно предан своему делу.

И все же жить без снов было одиноко. Ведь они составляли весь ее мир на протяжении шестнадцати лет. Наверное, именно это и называют чувством потерянности.

Принцесса, лежавшая на кровати лицом вниз, подняла голову. Вокруг нее были разбросаны листы бумаги, которые она использовала для практики в письме. Из-за многолетнего заточения Рисхен хоть и могла с горем пополам изъясняться устно, но читать и писать не умела совершенно. Разумеется, к ней приставляли учителей, однако те быстро заходили в тупик: Рисхен то и дело отвлекалась от простого выведения букв и начинала задавать каверзные вопросы, на которые было трудно ответить. Буквально на днях пожилая дама, ставшая уже третьим по счету преподавателем, сдалась и уволилась. Так что теперь девочке приходилось практиковаться самостоятельно в свободное время.

Но, если оставить в комнате такой беспорядок, Элси точно будет ругаться.

Рисхен слегка вытянула левую руку и, немного поразмыслив, начала создавать заклинание.

Она пропустила ману через формулу. Рассыпанные по полу листы бумаги плавно оторвались от земли. Неуклюже вращаясь в воздухе, они начали стягиваться в одно место. Минут за пять ей удалось собрать всю бумагу в общую кучу, и тогда она создала другую структуру, пытаясь аккуратно выровнять края стопки.

Вот только на этот раз дело шло со скрипом. Рисхен нахмурилась, стараясь контролировать силу как можно тщательнее.

И надо же было такому случиться — именно в этот момент в дверь резко постучали.

От неожиданности Рисхен потеряла контроль, ее магическая сила врезалась в стопку, и листы снова разлетелись во все стороны.

— О-о-о-ой…

Все ее труды, хотя трудами это можно было назвать с натяжкой, пошли насмарку, и все вернулось к началу. Рисхен уныло опустила плечи, но все же поднялась и отозвалась на стук. Вошедшая Элси, как и следовало ожидать, при виде царившего в комнате хаоса удивленно вскинула брови.

— Ох! Госпожа Рисхен! Что это еще такое?!

— Простите…

— Да и волосы у вас опять все растрепались! Ладно, в комнате я уберусь позже. Пожалуйста, приготовьтесь к уроку. Вас уже ждет новый учитель.

— Ой. Иду!

Значит, ей все-таки прислали нового учителя. На этот раз нужно очень постараться не задавать каверзных вопросов и не ставить человека в тупик.

Рисхен кубарем скатилась с кровати. Она уже собиралась выбежать, но Элси вовремя перехватила ее, быстро расчесала спутавшиеся пряди и заново перевязала их. Когда с приготовлениями наконец было покончено, Рисхен устремилась к дверям под доносившееся вслед: «Пожалуйста, не бегайте!». Догнавший ее Нарк привычно устроился у нее на голове.

Она распахнула дверь, и стоявший там преподаватель в очках с удивлением посмотрел на девочку сверху вниз. Учитывая непростое положение Рисхен, людей извне во дворец в качестве учителей не допускали. А значит, этот человек и был ее новым наставником. Рисхен вежливо поклонилась.

— Я Рисхен. Буду рада учиться у вас.

— Взаимно. Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Девочка принялась пристально разглядывать мужчину, который так вежливо поприветствовал ее. Подоспевшая Элси поспешила добавить:

— Она задает очень много вопросов, но если вам будет трудно ответить, можете просто проигнорировать.

Поскольку это был уже четвертый учитель, Элси решила предупредить его заранее. Впрочем, сама Рисхен против этого ничего не имела. От смущения она съежилась, став еще меньше.

— Эм, я буду очень стараться, поэтому, пожалуйста, не бросайте меня.

Стоило ей робко произнести это, как преподаватель рассмеялся.

— Не беспокойтесь. Мне уже все рассказали. Пожалуйста, не стесняйтесь задавать вопросы. Я отвечу на все, на что смогу.

Рисхен так и засияла от радости, а вот Элси посмотрела на нее с явным беспокойством.

— Только не переусердствуйте. У вас ведь сегодня еще встреча с главой магов.

— Точно… Постараюсь не опоздать.

— И еще: в этой комнате нужно прибраться, так что воспользуйтесь библиотекой или учебным классом.

— Хорошо…

Рисхен виновато поникла. Преподаватель с улыбкой жестом пригласил ее следовать за собой.

— В таком случае давайте пройдем в библиотеку. Не переживайте, я провожу вас так, чтобы вы успели на следующую встречу. Какие книги вы бы хотели почитать, принцесса?

— По истории! Ой, если нет совсем простых, которые я смогла бы осилить, то не нужно. Можно книжку с картинками или сказки.

— Все в порядке. У меня есть на примете несколько вариантов, я вам их покажу.

Преподаватель слегка поклонился Элси и повел девочку за собой. Нарк тем временем перепрыгнул с головы Рисхен на его голову, но мужчина лишь слегка удивился и совсем не испугался. Похоже, он оказался на редкость добродушным человеком. Элси вернулась к уборке комнаты, мысленно молясь, чтобы этот учитель продержался как можно дольше.

Библиотека в замке Розсарка была уютной, скромной, да и книг в ней хранилось не так уж много. Все потому, что еще буквально несколько десятилетий назад это королевство оставалось относительно бедным.

В углу совершенно пустой библиотеки Рисхен изо всех сил пыталась разобрать текст выбранной в качестве учебного пособия книги. Незнакомые слова она после объяснений схватывала почти на лету, но вот с именами собственными — названиями стран или именами людей — приходилось разбираться отдельно, требуя пояснений к каждому из них. К счастью, четвертый учитель оказался человеком подготовленным: он отвечал на ее вопросы терпеливо, доброжелательно и, главное, объективно, без лишних поучений и навязывания своего мнения.

Когда на все ее многочисленные вопросы один за другим нашлись ответы, интерес девочки переключился на древние эпохи, которые теперь казались ожившей сказкой.

— А почему Эпоху ведьм назвали Эпохой ведьм?

— На этот счет есть разные мнения, но чаще всего сходятся на одном: «Событием, положившим конец Темным векам, стало то, как ведьма всего за одну ночь стерла с лица земли целое королевство». Видимо, после бесконечных войн Темных веков именно в ведьмах люди увидели новую главную угрозу.

— И оно правда погибло за одну ночь? Это было какое-то совсем маленькое королевство?

— Да, это чистая правда. И то, что оно было крошечным — тоже факт. Оно ютилось в ущелье среди крутых гор, вдали от остальных государств. Наш Розсарк сейчас тоже защищен природными твердынями с востока и юга, но та страна находилась в еще более глубокой изоляции.

Рассказывая это, преподаватель открыл другой исторический том и показал старую карту. Государство, расположенное на северо-востоке материка, и впрямь было крошечным. Рисхен сравнила его с современной картой — на том месте теперь зияла пустота.

— Сейчас там нет страны, потому что это неудобное место?

— И это тоже, но главная причина в дурных свойствах самой земли. Она оказалась запечатана густой миазмой.

— Густой миазмой? Это из-за ведьмы?

— Нет. Сама та земля изначально была сильно отравлена миазмой. В свое время там создали королевство, очистив территорию с помощью масштабного магического устройства. Однако ведьма уничтожила этот аппарат, земля снова оказалась осквернена, и с тех пор там так никто и не может жить.

На все сыпавшиеся градом вопросы Рисхен преподаватель отвечал мягко и спокойно. Нарк тем временем свернулся клубочком на краю стола и мирно спал. Девочкой же овладевало все большее любопытство.

— И это магическое устройство никто так и не смог восстановить? Я бы тоже хотела на него посмотреть…

— К великому сожалению, никаких чертежей или записей об этом аппарате не сохранилось. Говорят, замок, в котором находилось устройство, был полностью стерт с лица земли руками той самой ведьмы.

Увидев горькую усмешку мужчины, Рисхен разочарованно поникла. Ей казалось, что столь масштабное древнее устройство — тема невероятно увлекательная, и ее наверняка должны изучать толпы магов, но реальность оказалась иной. По правде говоря, в магических структурах Рисхен уже сейчас разбиралась куда лучше, чем в чтении и письме, да и интересовали они ее значительно сильнее. Заметив, как погрустнела девочка, мужчина ободряюще улыбнулся:

— Впрочем, если говорить о вас, принцесса, то, возможно, когда-нибудь вы сумеете воссоздать подобную структуру даже с чистого листа. Ну что ж, время вашей магической практики уже на подходе. Позвольте мне проводить вас.

Услышав это, Рисхен взглянула на часы, вмонтированные в стол. Действительно, уже подходило время встречи с Римой и остальными магами. Сейчас у нее на примете была одна структура, которую она очень хотела опробовать, и они каждый день понемногу продвигались вперед методом проб и ошибок. Заклинание уже обретало четкую форму, и девочка с предвкушением думала, как удивится и обрадуется Ортвин, когда она ему все покажет. Как раз сегодня после магических исследований она должна была заглянуть к Ортвину.

Рисхен поспешно принялась выбирать книги, чтобы взять их с собой для самостоятельного изучения.

— Я бы хотела взять вот эту, эту… и еще вот эту.

— Пожалуйста, но учтите, что стопка довольно внушительная. Хоть это и литература для начинающих.

— Мне нравится узнавать то, чего я еще не знаю. Если я прочитаю все заранее, мне будет проще спросить о том, что останется непонятным.

Рисхен поудобнее перехватила три тяжелых тома вместе со спящим Нарком.

— К тому же я сама хочу приложить к этому усилия, так что все в порядке.

На лице Рисхен на мгновение промелькнула робкая улыбка.

Мир оказался таким огромным, и вокруг было еще столько неизведанного. Прикосновение ко всему этому приносило ей искреннюю радость. Ее ничуть не пугала необходимость трудиться. Это было точно так же, как создавать магическую структуру: шаг за шагом, бережно, неуклонно продвигаясь только вперед.

Преподаватель, кажется, слегка изумился такой чистой и искренней самоотдаче девочки и ненадолго замер. Однако в следующее мгновение он мягко улыбнулся.

— Вы из тех, принцесса, кто совершенно не боится тяжелого труда.

— Но ведь это совершенно естественно, разве нет?

— Вовсе нет.

От столь прямолинейных слов Рисхен удивленно захлопала глазами. Впрочем, если подумать, возможно, так оно и было. У каждого в этом мире своя роль: кому-то едва хватает сил, чтобы просто справляться с ней, а кого-то эти обязанности и вовсе раздавливают. Рисхен просто повезло — ей наконец-то позволили учиться, только поэтому она и могла этим заниматься.

Девочку внезапно охватила тревога, и она посмотрела на преподавателя снизу вверх.

— Я в тягость вам?

Ей самой было невероятно весело узнавать столько нового, но ведь у него есть своя работа. Все учителя Рисхен брались за ее обучение в перерывах между своими основными обязанностями. Возможно, для него она была лишь обузой, не приносящей никакой пользы.

Заметив ее хоть и бесстрастный, но полный смутного беспокойства взгляд, мужчина покачал головой.

— Ну что вы, мне было очень интересно. У вас, принцесса, чувствуется огромное рвение, поэтому учить вас — одно удовольствие. В следующий раз мы можем продолжить сегодняшнюю тему или взяться за новую главу — я подстроюсь под любое ваше желание.

От этих слов, сказанных с мягкой улыбкой, глаза Рисхен засияли от радости.

Ей хотелось узнать еще так много всего. Особенно сильно ее тянуло расспросить побольше об Эпохе ведьм. Живы ли ведьмы в наши дни? И если да, то почему их перестали считать угрозой для всего материка?

Возможно, ей не захотят отвечать на такие вопросы, но это по-настоящему волновало ее.

Ведь Рисхен и сама была той, кому предрекали становление ведьмой и из-за этого заперли в заточении подальше от людских глаз.

※※※

Ортвин был одним из двоих сыновей прежнего короля.

Его старший брат, рожденный законной королевой наследный принц, скончался от болезни, когда ему исполнилось семнадцать. Ортвину в то время было тринадцать, и он как раз тяжело переживал глубокую депрессию из-за недавней кончины матери, которую унесла другая болезнь.

Однако королевский двор — не то место, где считаются с чувствами ребенка. Ортвина в мгновение ока признали преемником престола, и он сам, словно одержимый, с головой погрузился в изучение искусства управления государством.

Никто в точности не знал, откуда в нем зародилось это ненасытное, жадное стремление.

Если судить лишь по результатам, он вырос безупречным, выдающимся юношей. Унаследовав трон после смерти отца, Ортвин искоренил процветавшее кое-где кумовство и коррупцию, провел реформы вопреки устоявшимся традициям и завоевал колоссальную поддержку среди простого народа. Все вокруг были уверены: стоит стране окончательно успокоиться, а молодому королю обзавестись наследником, и на долгие годы воцарится благоденствие.

Вот только Ортвин не принадлежал к числу правителей, способных безмятежно и мирно почивать на лаврах. О том, что за опасным блеском в глубине его глаз скрывались амбиции, способные сокрушать чужие государства, люди узнали лишь тогда, когда была уничтожена Аннери.

В тот день Ортвин хмурился, стоя перед выложенными на столе мечами.

Все они были сугубо практичными образцами, предоставленными ему в качестве опытных моделей. Взяв один из клинков в руку, он внезапно услышал, как сзади его окликнули по имени, и обернулся.

— Ортвин.

Этот голос с интонацией, но лишенный явных эмоций, звучал чисто, словно удар по природному хрусталю. Главная чудачка этого замка, принцесса, склонила голову перед повернувшимся королем. Он посмотрел на ее маленькую головку и переключил мысли на другой лад.

— Уже столько времени? А ведь я сам назначил встречу.

— Все в порядке. Вы ведь король. Если вы заняты, я могу прийти позже.

— Нет. Я уже закончил.

Ортвин вернул меч на стол и подошел к ней.

Благодаря здоровому образу жизни Рисхен расцветала с каждым днем, становясь все краше. Ее исхудалые, похожие на веточки руки и ноги обрели изящные очертания, а щеки слегка округлились. Если при первой встрече от нее веяло некой отрешенностью от мира, то теперь, по мере привыкания к здешней жизни, ее взгляд все чаще становился мягким и спокойным.

Эти перемены в ней дарили Ортвину чувство глубокого удовлетворения, словно восполняя то, чего ему самому так не хватало. Именно поэтому он и завел правило раз в несколько дней устраивать встречи, чтобы лично выслушать ее рассказы о том, как продвигаются дела.

Переложив спящего дракона на стул, Рисхен заглянула королю за спину.

— Мечи?

— Да, опытные образцы. Кому-то удобна одна форма и вес, кому-то другая, поэтому мне всегда предоставляют сразу несколько видов.

— Это для Розсарка?

— Да. Сейчас другие страны настороже, так что экспортировать оружие стало сложнее.

Она кивнула. Ее глаза, похожие на глубокие чаши из темного стекла, наполненные черной водой, едва заметно дрогнули. Заметив это, Ортвин недовольно нахмурился.

— Что такое? Если хочешь что-то сказать, говори.

— Вам нужно просто делать магические предметы.

— Что?

Ортвин опешил от столь неожиданного заявления. Девочка же с самым серьезным видом продолжила:

— Магическими предметами для повседневной жизни пользуются абсолютно все. Думаю, нужно просто сделать их дешевыми и продавать в больших количествах. Есть ведь, например, пластины, на которых греют воду?

— Для воды? А, ты о магических плитах?

Магические плиты — это плотно вошедшие в быт высшего общества магические приспособления, представляющие собой тонкие серебряные пластины. В процессе выплавки и очистки металла маги наносят на их поверхность особые рунические узоры, благодаря чему даже не владеющий магией человек может управлять нагревом или охлаждением. Впервые такие предметы были созданы в Фарсасе триста лет назад, но поскольку их изготовление силами магов не составляло большого труда, они вмиг распространились по королевским дворцам и домам знати.

Однако большинство таких плит делалось из серебра, а потому простому народу они оставались не по карману. Рисхен, судя по всему, предлагала изготавливать их из железа или стали.

Идея была дерзкой, но нельзя сказать, что до нее никто до этого не додумался. Железо действительно куда дешевле серебра, вот только по сравнению с другими металлами оно крайне неохотно вбирает в себя магию. Любые стальные мечи, наделенные магическими свойствами, всегда были штучным товаром, созданным выдающимися мастерами, и производить их массово было попросту невозможно.

Видя, как засомневался Ортвин, она добавила:

— На самом деле мы с Римой и остальными магами уже какое-то время проводим эксперименты. И кажется, у нас получается.

— Чего?

Ортвин был по-настоящему ошеломлен.

— Если это правда, то это же революция. Одно только это способно полностью перевернуть жизнь простых людей.

До сих пор развитие шло исключительно в сфере чистых магических технологий, но они никогда не доходили до быта обычного населения. Возможно, именно это послужит толчком, и замершая цивилизация наконец-то снова придет в движение.

И что важнее всего, Розсарк станет процветать. А ведь именно об этом Ортвин мечтал уже очень давно.

Одна из его амбициозных целей внезапно обрела форму прямо у него перед глазами, и он не сразу нашелся что сказать. Рисхен, как ему показалось, даже слегка выпятила свою худенькую грудь и с гордым видом ждала его реакции.

И ее можно было понять. То, что она пыталась совершить, было без преувеличения великим достижением. На нынешнем материке любые инновационные магические предметы создавались исключительно в великих державах. Но даже те изобретения основывались на сложнейших передовых технологиях, и никто никогда не занимался исследованиями на тему: «Как сделать недоступные вещи дешевыми для всех».

Все выдающиеся маги служили великим державам вроде Фарсаса и не разменивались на усовершенствование бытовых приборов. Разве что человек с такой необычной судьбой, как у Рисхен, мог до этого додуматься.

Поэтому это была чистая удача. Благодаря магическому таланту одной-единственной девочки дела королевства пойдут в гору. Это было точь-в-точь как…

— Ортвин?

Очнувшись от ее голоса, Ортвин помрачнел и покачал головой. Он наотрез отверг предложение, за которое любой другой ухватился бы обеими руками.

— Исключено. Мы не станем полагаться на магию. Иначе мы ничем не будем отличаться от Фарсаса.

Девочка широко раскрыла свои темные как ночь глаза. Ортвину на миг показалось, что он обидел ее, но в следующее мгновение она возразила:

— Исключено? Почему это? — Когда она говорила, со стороны могло показаться, что она даже немного рассердилась. Своим хрупким телом она решительно подалась вперед, глядя на Ортвина снизу вверх. — То, какими принципами вы руководствуетесь, остальных людей не касается. Даже если вы победите в войне, но не дадите народу взамен нечто большее, чем принесенные ради этой победы жертвы, вы никого не осчастливите.

— Ты слишком много на себя берешь.

Раздражение удушливо разъедало его мысли.

Она ведь говорит чистую правду. Мой отказ полагаться на магию — не более чем личное упрямство.

Он и сам прекрасно понимал, что не должен так поступать. В прошлом одна великая держава, отвергшая магию по религиозным соображениям, пала именно из-за того, что неспособность использовать чары пагубно сказалась на всех сферах ее жизни. Розсарк ни в коем случае не должен повторить эту ошибку.

И тем не менее, он продолжал топтаться на месте, терзаемый воспоминаниями из детства.

Ортвин крепко зажмурился. Слова покойной матери, о которых ему меньше всего хотелось вспоминать, вновь всплыли в памяти:

«В твоих жилах течет кровь ***, а потому ты ни в коем случае не должен связываться с ***».

Ортвин оглядел стоящую перед ним девочку яростным взглядом.

В ее чертах угадывалось чье-то смутное присутствие. Внутреннее чутье подсказывало, что ему лучше не знать, чье именно.

Она продолжала пристально смотреть на него. И почему от этого взгляда веяло каким-то необъяснимым, давящим величием?

Вдруг Ортвина захлестнуло неистовое желание крушить все вокруг. Он до боли сжал кулаки — совсем как в тот день, когда в ярости швырнул на пол недописанную книгу без названия, которую его мать так тщательно прятала от посторонних глаз.

Он ведь прекрасно отдавал себе отчет в том, что это лишь его эгоистичные эмоции.

— Моя покойная мать происходила из маркизского рода Фарсаса. Она почти не практиковала магию, но все же была магом.

— А?

— Отец влюбился в нее, когда посещал замок Фарсаса. По его настоянию мать приехала в Розсарк и заняла скромное место младшей наложницы. В то же время она забеременела мной.

Остальные, должно быть, свято верили, что ее жизнь прошла в тихом, мирном счастье. Но Ортвин — единственный, кто знал правду, скрытую за этим красивым фасадом. Ведь он услышал ее из уст самой матери.

— Знатные люди Фарсаса… Эм, получается, в ней текла королевская кровь?

— Нет. Ее семья была крошечной и не имела никакого отношения к правящей династии. Вот только сама мать, судя по всему, водила близкую дружбу с членами королевской семьи. Когда я родился, тогдашний король Фарсаса даже тайно приезжал в Розсарк, просто чтобы повидаться с ней.

Принцесса с явным недоумением слушала этот сухой, монотонный рассказ. Она явно не понимала, к чему клонит король. И это было естественно. Лицо Ортвина исказилось от обжигающего изнутри, клокочущего гнева.

«Ортвин, в твоих жилах течет кровь прямой ветви Фарсаса… А потому ты ни в коем случае не должен связываться с королевской семьей Фарсаса».

Эти слова, сорвавшиеся с губ матери, когда она металась в предсмертном жару, перевернули весь мир Ортвина с ног на голову. Как он — сын женщины, которая была всего лишь выходцем из маркизского рода Фарсаса, — мог быть носителем королевской крови этой державы? Но если сопоставить факт того, что мать забеременела сразу после приезда в Розсарк, и историю о короле Фарсаса, который тайно приезжал взглянуть на новорожденного… Истина оказывалась пугающе простой.

Он был сыном короля Фарсаса, которым его мать забеременела еще там, у себя на родине.

Ортвин не знал, известно ли было его отцу, королю Розсарка, об этом предательстве. Он слишком боялся это выяснять.

До того рокового дня мальчик жил лишь одной мыслью — стать надежной опорой для отца и старшего брата. Что же произойдет, если все узнают, что он — плод супружеской измены своей матери и в его жилах нет ни капли крови правящей династии Розсарка?

— Пусть она была лишь наложницей, но, став женой короля, она обязана была считать себя частью королевской семьи. Разве она не должна была отбросить личные чувства и исполнить свой долг? А если ей это было так противно… Надо было с самого начала бежать и не возвращаться.

Эти сорвавшиеся с его губ слова были теми самыми чувствами, которые он так и не смог высказать умирающей матери. Тогда он, будучи подростком, просто запутался, не в силах переварить обрушившуюся на него тайну. Обида и позор начали закипать в нем лишь после ее смерти. Ему казалось, будто все, во что верил он и его отец, втоптали в грязь, и от этой смеси отвращения и ненависти он едва не сошел с ума.

Теперь эта обида превратилась в тайну, которую нельзя открыть ни одной живой душе. И уж точно не стоило говорить об этом Рисхен. Если эти откровения дойдут до других влиятельных людей, мечтающих сместить Ортвина, его совершенно точно свергнут с престола. Открыться Рисхен он смог бы лишь в одном случае — если бы она официально стала его наложницей и ее судьба оказалась навсегда привязана к замку Розсарка.

Девочка, чье будущее пока оставалось туманным, смотрела на него со своим обычным бесстрастным лицом. И в этот момент Ортвин наконец осознал, чьи именно черты он так отчетливо видел в ее облике.

Правильные, красивые, словно у куклы, черты лица. Ясный, но подернутый легкой грустью взгляд.

Эта девочка была неуловимо похожа на его мать. На ту самую мать, на которую он так злился за то, что она не смогла исполнить свой долг наложницы, и о которой одновременно с горечью думал: «Если тебе так претило подчиняться королевской воле, надо было сбежать намного раньше и быть свободной».

Вот в чем крылась причина этого странного чувства дежавю. Именно поэтому он и решил спасти девочку… Но по этой же причине она вызывала в нем такое раздражение. Ему стало по-настоящему противно от самого себя.

— Ступай. И не показывайся мне на глаза, пока я сам тебя не позову.

Он прекрасно понимал, что так и не ответил ни на ее возмущение, ни на вопросы.

И все же Ортвин чувствовал: если он продолжит смотреть на Рисхен, то рискует выплеснуть наружу всю ту грязь, которую годами копил в себе. А потому он продолжал упрямо смотреть в сторону до тех пор, пока девочка, то и дело оборачиваясь, окончательно не покинула его покои.

Выйдя из королевского кабинета, Рисхен вздохнула.

Мать Ортвина была магом родом из Фарсаса.

Похоже, именно в этом крылась причина его неприязни к Фарсасу и магии в целом, однако матери Ортвина уже не было в живых, да и о каких-либо раздорах между матерью и сыном принцесса никогда не слышала. Если бы об этом знали все вокруг, Рима наверняка бы хоть что-то упомянул, так что это и правда личная тайна Ортвина.

Впрочем, судя по всему, он не настолько ненавидел магию, чтобы полностью искоренять ее из жизни двора.

— Значит, разработку магических плит можно пока продолжать…

Если делать их лишь в количестве, необходимом для внутреннего использования в стране, это наверняка уложится в рамки его дозволенного. Сама Рисхен вовсе не стремилась делать то, что было Ортвину не по душе.

Размышляя об этом, Рисхен шла по коридору, как вдруг ее заставил поднять голову писк дракона, которого она держала на руках. Оказалось, что рядом с ней незаметно поравнялся высокий мужчина.

— Вы…

— Мы снова встретились, принцесса. Ты так похорошела, что тебя просто не узнать.

Она вспомнила, что этого человека звали Дита, и он был молодым, но весьма искусным генералом. Из-за привлекательной внешности он, судя по всему, пользовался большой популярностью у придворных дам — Рисхен краем уха слышала, как об этом шептались молодые горничные, когда рядом не было Элси.

Мужчина шел вровень с Рисхен как ни в чем не бывало и дружелюбно улыбался ей.

— Как удачно. Я уже давно хотел поговорить с тобой, принцесса.

— Со мной? Почему?

— Потому что я хочу стать твоим союзником. Наш двор в последнее время как-то подозрительно зашевелился.

— Зашевелился? Мне, в общем-то, нравится, когда вокруг оживленно.

Атмосфера при дворе Розсарка и правда была полна энергии, здесь постоянно кто-то суетился. Так было с самого приезда Рисхен, и ей, привыкшей к одиночеству, даже нравилось это непрекращающееся ощущение человеческого присутствия.

Однако среди тех, кто служил в замке еще со времен прежнего короля, это оживление, воцарившееся с восшествием Ортвина на престол, вызывало немало споров.

— На самом деле это атмосфера войны. Воздух, пропитанный подготовкой к грядущим битвам и ликвидацией последствий прошлых — причем нападающей стороной выступаем именно мы. Честолюбивым людям здесь уютно, а вот те, кто привык нежиться в теплой и мирной воде, сейчас места себе не находят.

— Вы тоже участвовали в войне с Аннери?

— Нет. Я прибыл в замок уже после ее окончания. Король сейчас повсюду ищет и собирает способных людей. Понимаешь, что это значит, принцесса?

— Нет.

На горизонте показалась дверь в покои, отведенные Рисхен. Девочка заколебалась, не стоит ли ей замедлить шаг, но Дита, ничуть не сомневаясь, прошел на шаг вперед и распахнул дверь. Тут же подбежавшая Элси при виде мужчины испуганно замерла.

— Что? Вы? И что вам здесь нужно?..

— Я всего лишь беседую с принцессой. Надеюсь, мы вам не помешаем?

На мгновение на лице Элси отразилось явное желание выставить гостя вон, но когда Рисхен вежливо попросила: «Пожалуйста», горничная неохотно впустила мужчину внутрь. Как только они расположились за чайным столиком в гостиной, Элси расторопно подала чай. Служанка даже не пыталась скрыть своего недоверия к Дите и отошла к стене, явно намереваясь не спускать с него глаз.

Дита, напротив, лишь улыбнулся, словно его забавлял этот враждебный взгляд.

— Так вот, возвращаясь к тому, о чем мы говорили. Можно сказать, что сейчас этот двор полным ходом готовится к следующей войне. Для его величества завоевание Аннери было лишь самым первым шагом. Кто станет следующим? Надрас? Или, может, Тарис? Он намерен и дальше расширять территории своего королевства.

— Следующим? Но зачем?

Рисхен уже знала, почему ее родину, Аннери, подвергли насильственному захвату. Буквально несколько часов назад она расспросила об этом преподавателя и, несмотря на его растерянный вид, выведала ответ: Розсарку, обделенному плодородными угодьями, земли Аннери были жизненно необходимы для стабилизации внутреннего положения.

Но, если причина крылась в этом, зачем тогда нужны новые завоевания? Пока Рисхен пребывала в недоумении, Дита по-актерски вальяжно развел руками.

— Истинные мотивы ведомы лишь самому его величеству. Но короли, жаждущие войны, находятся во все времена. Не будь это так, границы на нашем материке оставались бы неизменными с незапамятных времен, верно?

— Ортвин совсем не похож на такого человека…

— Пожалуй, он скорее пытается казаться сильным и уверенным, но в глубине души постоянно страдает. Или же злится на что-то… В общем, он совсем не выглядит как человек, который просто любит воевать.

Впрочем, Рисхен пока не обладала той чуткостью, что позволяет распутывать сложные узлы человеческих чувств. Все, что она могла делать сейчас — это продвигаться в магических исследованиях, прилежно учиться и выслушивать как можно больше разных людей.

Дита мягко улыбнулся девочке, лицо которой оставалось почти бесстрастным.

— Если ты так не хочешь войны, принцесса, то почему бы тебе самой не попросить его величество остановиться? Похоже, ты у него в любимицах. Глядишь, он и прислушается к твоему мнению.

— Навряд ли… это так.

— Вот как? У его величества пять наложниц, но ни к одной из них он не заглядывает так часто, как к тебе. Да и для обычной заложницы тебе предоставлено слишком много свободы. Ну, тут наверняка замешано и чувство вины за то, что он уничтожил твою родину.

С этими словами Дита потянулся через стол и бесцеремонно взъерошил волосы на голове Рисхен. От такого неожиданного жеста девочка удивленно округлила глаза, а лежавший на столе Нарк приоткрыл один глаз.

Элси решительно подскочила к столу и смахнула руку мужчины.

— Ваша дерзость переходит все границы! Да и то, в каком тоне вы позволяете себе говорить о его величестве, просто недопустимо!

— Ох, как страшно. Я лишь хотел завоевать расположение принцессы, вот и сболтнул лишнего.

— Мне… вовсе не в тягость разговаривать с людьми.

— Тогда не держи на меня обиды и давай побеседуем еще как-нибудь. Кстати, если захочешь прогуляться за пределами замка, я с радостью составлю компанию. Тебя ведь наконец-то выпустили на свободу из того заточения.

— За пределами?

— Что за глупости вы городите!

Слушая сердитый окрик Элси, Рисхен пребывала в полном замешательстве от этого внезапного предложения.

Обычно она никогда не покидала замок. Она была заложницей, так что это разумелось само собой. Лишь однажды Ортвин брал ее посмотреть на железный рудник, но на этом все. Она считала такое положение дел естественным.

Заметив, что девочка никак не может переварить столь неожиданную мысль, Дита мягко улыбнулся:

— Внешний мир очень интересен. Если захочешь немного свободы — только скажи. Я сразу же приду за тобой.

От этих последних слов Рисхен сильно удивилась. Посмотрев снизу вверх на поднявшегося Диту, она спросила:

— Мы… встречались с тобой во сне?

Существовал ли на самом деле тот человек из ее снов, который обещал обязательно прийти за ней?

На этот робкий вопрос девочки взгляд мужчины на миг стал на удивление нежным.

— Кто знает. Разве правильным ответом не будет то, во что веришь ты сама, принцесса?

Статный, высокий мужчина отвесил легкий поклон и вышел. Молча проводив его взглядом, Рисхен перевела дух и повернулась к Элси.

— Ортвин действительно собирается снова воевать?

Среди всего, о чем они говорили, эта тема была той, которую никак нельзя было проигнорировать. Элси неловко замялась.

— Нам не дано предугадать помыслы его величества.

То, что служанка уклонилась от прямого ответа, объяснялось не только заботой о чувствах Рисхен, но и тем, что она была прекрасно осведомлена о происходящем во дворце. Из всех горничных, приставленных к Рисхен, Элси занимала самое высокое положение. И по ее реакции девочка поняла: слова Диты были правдой.

— Но ведь так не может продолжаться вечно.

Рисхен уже успела узнать из уроков, что удержать власть над завоеванной страной куда сложнее, чем ее захватить. Разумеется, Ортвин и сам это понимал. Зачем же тогда он задумывался о следующей войне?

Рисхен вспомнила лицо короля, каким видела его совсем недавно.

Его взгляд — полный боли и скрытой ярости — казался ей устремленным туда, куда никто не способен дотянуться.

Продолжение следует...