— Я больше не хочу быть любимой.

Ариана размышляла в кромешной тьме, куда не проникал даже проблеск света.
Размышляла снова и снова.

«В чём я ошиблась?»
«Где свернула не туда?

Она не просила многого. Никогда не желала невозможного. Всё, чего она хотела, — это немного любви.

От матери. От сестёр. От мужа и его семьи. От Херальда Бленвита.

Она не ждала всепоглощающей страсти — лишь каплю нежности, чуточку признания.
Улыбку, когда у неё что-то получалось. Беспокойство, когда ей было больно. Всего ничего.

То, что обычные люди получают так же легко, как делают вдох. Разве это слишком много?
Неужели её желание было такой уж непомерной жаждой?

«Разве уж и мне нельзя было желать такого?»

Уже год Ариана провела в самой глубокой камере подземной тюрьмы замка Розен, что располагался в сердце Империи Камелия. Ни один из тех, кому она доверяла, кого любила, так и не пришёл за ней.

«Завтра... Завтра... Вот завтра они точно придут», — но даже эта последняя надежда давно угасла.

Скудную похлёбку, которую сначала приносили через день, теперь стали подавать раз в несколько суток. Но даже мучительные голод и жажда были легче, чем всепоглощающее одиночество.

Великая Империя Камелия, окружённая четырьмя вассальными государствами — Восточным, Западным, Южным и Северным. Ариана была рождена от союза Восточного правителя Рассела и Рейчел, дочери Западного правителя.

Рейчел, едва родив дочь, расторгла брак и поспешно вернулась на Запад, где вскоре вышла замуж за герцога Джейкоба Бронте. Ариана отчётливо помнила свои дни в герцогской резиденции Бронте...

Мать Рейчел, всегда такая жизнерадостная, строгий, но добрый отчим Джейкоб, беспечная и смешливая старшая сестра Хелена, не по годам мудрая и утончённая младшая Виктория, и самый маленький — Джейсон…

Герцогский дом Бронте был тёплым и уютным, но места для Арианы там так и не нашлось.

Она также вспоминала дни в особняке графа Альфрея. Её мужа Инго Альфрея, свекровь Лаоне, и её ровесницу, золовку Элизе.

Они между собой ладили, но и здесь Ариана оставалась чужой.

Единственным, кто дарил ей тепло, был третий принц, а ныне император — Херальд Бленвит. Лишь в нём она нашла ту любовь и доверие, которых не получила даже от семьи.

«Мне нравятся умные женщины вроде тебя, — говорил он, — ее те, что торгуют сладкими улыбками, ища мужского плеча, а такие, как ты — полезные. Когда взойду на трон, я возвышу тебя. Мой дворец станет твоей оранжереей».

Она поверила его словам.

И стала его тайным клинком, действуя в тени, пока он не взошёл на императорский трон.

Помогла разрушить богатый Восток, выманить из укрытия затворника-Южного правителя и подставить его шею под меч.

Она не колебалась, когда нужно было ударить по Востоку.. Ведь даже мимолётная доброта, проявленная к ней, значила куда больше, чем кровные узы с отцом, с которым она не обменялась и словом.

Добывала сведения, чтобы ослабить Правителя Севера, пользовавшегося безграничным доверием императора и кронпринца. Не раз была на волосок от смерти.

Попадалась в плен, подвергалась пыткам — но даже они казались ей сладостными.

Ведь быть нужной кому-то для Арианы значило больше, чем собственная жизнь.

Третий принц Херальд был самым умным среди наследников, но пока император безоговорочно любил и доверял кронпринцу, его шансы занять трон казались призрачными.

И всё же Ариана прошла через самые грязные топи, чтобы превратить эту призрачную возможность в реальность. Благодаря ей Херальд смог устранить и императора, и наследного принца, и наконец взойти на престол.

Теперь империя принадлежала Херальду, но для Арианы не нашлось даже самого тёмного уголка в императорском дворце.

Она не понимала.

«Я просто родилась. Просто жила...»
«Так почему же мир так жесток ко мне?»
«Что я такого сделала?»

Её собственный голос, хриплый и надломленный, звучал чужим:

— Что ещё я должна была сделать?

Ариана закрыла лицо руками.

Пальцы, иссохшие до костей, были покрыты болезненными трещинами. Из-за долгого недоедания волосы выпадали при малейшем прикосновении.

Голод и жажда, терзавшие её так долго, высушили даже слёзы.

Тут тяжёлая железная дверь подземной тюрьмы со скрежетом распахнулась.

Лёгкие шаги — не те, что принадлежали тюремщику, приносившему скудную пищу.

Даже в этом аду в её сердце взошёл росток надежды.
«Неужели наконец-то выйду отсюда?»

Она опустила руки и подняла голову. За решёткой, с масляной лампой в руке, стояла знатная леди.

Не красавица, но её лицо светилось от счастливой улыбки.

— Сестра... — прошептала Ариана.

— Не зови меня сестрой. Герцогиня Декан — вот как тебе следует обращаться, — пропела Хелена, играя жемчужным веером. — Боже, но в каком же ты ужасном состоянии! — засмеялась она, прикрыв рот кружевной перчаткой. — Твои знаменитые локоны... ах, где же они теперь? Если тебя вдруг увидят, то и правда подумают, что ты чудовище.

Даже вид измождённой сестры, прижавшейся к решётке, не омрачил её праздничного настроения.

Ариана вползла на коленях, цепляясь дрожащими пальцами:

— Сестра... когда...

— Герцогиня! — Хелена резко поправила её, блестя атласной туфелькой.

Лёгкий пинок — и тело, забывшее вкус хлеба, безвольно осело на каменный пол.

— Какое падение, — вздохнула герцогиня, поправляя оборки на платье. — Совсем как тогда, в детстве, помнишь? — Хелена холодно улыбнулась, глядя на Ариану, распростертую на полу. — Впрочем, скоро ты действительно отсюда выберешься.

На истощенном лице Арианы появился румянец надежды. Но следующие слова безжалостно разбили это мимолетное оживление.

— Если считать, что смерть — тоже выход.

— С... смерть? — прошептала Арина, и её зрачки дрогнули.

— Ну да. Разве не из-за тебя почивший император отправился в мир иной? И наследный принц следом...

Глаза Арианы бешено забегали.

Она была готова на всё ради крупицы любви, но дурой-то не была.

— Значит, находятся те, кто сомневается в естественной смерти прежнего императора... И меня хотят сделать козлом отпущения.

— Жертва? — Голос Хелены звенел, как разбитый хрусталь. — Это ведь ты прокралась в опочивальню кронпринца с кинжалом. Ты подсыпала яд в лекарство старого императора.

Пальцы Арианы впились в рваную одежду. Да, она открывала двери убийцам... но руки её были чисты.

— Херальд... — имя сорвалось с губ шёпотом, последней молитвой. — Его Величество... он ничего не сказал?

Хелена замерла, наслаждаясь моментом, будто кошка перед смертельным укусом.

— Его Величество, — растянула она слова, поправляя рубиновый перстень, — занят утехами с Викторией... ох, Её Величеством Императрицей, — губы искривились в сладострастной улыбке. — У него нет времени вспоминать о дворняжке.

Капли пота смешались с кровью на висках Арианы.

— Не верю... — хриплый шёпот был едва слышен. — Он... он знает, что я здесь?

— Конечно знает. — Хелена рассмеялась, и звук этот напоминал звон разбитого стекла. — Это по его приказу тебя бросили в эту яму.

Ариана медленно подняла голову, вглядываясь в потолок. Но каменные своды были невредимы — рушилось лишь её небо.

То самое небо, о котором не заботился никто.

С каждым её вздохом, пропитанным отчаянием, улыбка Хелены становилась всё ярче.

— За что... — голос Арианы раскололся надвое. — За что мне это? Что я сделала?

— Что сделала? — Хелена прикрыла глаза, словно вспоминая что-то восхитительное.

Хелена на мгновение нахмурилась, затем наклонилась, чтобы встретиться глазами с Арианой. В её чёрных зрачках отражались трепещущие огоньки лампы.

— Ты просто ошибка с самого рождения, Ариана.

— …

— Мама говорила, что её тошнит при одном взгляде на тебя — ты так напоминаешь Восточного герцога. Мне тебя жаль, но при виде тебя меня тоже мутит. Маме пришлось выйти замуж против воли, забеременеть против воли... с этим ужасным человеком.

По щекам Арианы покатились слёзы — она думала, что уже не способна плакать.

— Тебя не должно было существовать. Но раз уж родилась, должна была принести хоть какую-то пользу, верно?

Хелена сделала лёгкий жест рукой, и из темноты вышли стражники — Ариана даже не подозревала, что они здесь.

— Не правда ли? — прошептала Хелена, одаривая сестру сладостным, как яд, улыбкой.

Хелена мягко вздохнула, поправляя кружевные манжеты.

— Не тревожься, Ариана. Мы не станем делать твою смерть мучительной. Официально будет объявлено, что ты, охваченная раскаянием за убийство кронпринца и императора, покончила с собой. Да, тебя будут проклинать... но, когда Его Величество проявит себя мудрым правителем, люди постепенно забудут о тебе.

Ариана безучастно наблюдала, как открывается решётка и в камеру входят стражи. Она не сопротивлялась, когда те набросили верёвку на её шею.

В последние мгновения в её сознании всплыли лишь простые истины:

Желать любви — было ошибкой.
Мечтать о нежности — преступлением.
Доверять — величайшей глупостью.

Её наказание было справедливым. Она, никем не желанная, осмелилась не просто существовать — но и жаждать любви.

Верёвка грубо впилась в шею, но Ариана не стала бороться.

Вместо этого она в последний раз улыбнулась — не в надежде, а с пониманием.

Если бы ей дали ещё один шанс...

Она поклялась бы никогда больше не гнаться за любовью. Не доверять никому. Просто нести этот крест — вину за само своё рождение.

«Хотя такого шанса не будет...»

В момент смерти Ариана горько усмехнулась собственным наивным мечтам.

Даже с потрескавшейся кожей и выпавшими волосами — её улыбка оставалась прекрасной.

Хелену пробрала дрожь, но ненадолго.

Маленькое тело Арианы обмякло.
Хриплые вздохи и стоны смолкли.

«20 апреля 222 года Ратанского летоисчисления» — день, который никто не помнил как день её рождения.

Ариана, бывшая жена графа Альфрея из Западного удела, покончила с собой в тёмной подземной тюрьме, охваченная раскаянием за убийство кронпринца и императора.

Сентябрь 222 года Ратанской эры.

Северный герцог Сайрус Карха провозгласил независимость Севера и основал Империю Аркан, объявив себя императором. Его войска двинулись на Камелию.

224 год эры Ратан, 20 апреля.

Один за другим пали Восток и Запад. Стены Императорского дворца Камелии были разрушены, а на его зубцах выставили отрубленные головы императора Херальда и императрицы Виктории.

Их обвинили в убийстве прежнего императора и кронпринца.

Ровно два года спустя после смерти Арианы.