С другой стороны комнаты, из двух кроватей верхняя была разломана, а нижняя ранее принадлежала Чжоу Чанси.

Тан Улин, собрав свои вещи, без колебаний положил их на освободившуюся нижнюю койку. Затем он резко повернулся, устремив на Чжоу Чанси взгляд, от которого кровь стыла в жилах — холодный, тяжёлый, словно ледник, готовый поглотить всё на своём пути.

— Вставай! — прорычал Чжоу Чанси.

— Проваливай! — холодно бросил Тан Улин.

— Ты!.. — Чжоу Чанси, вне себя от ярости, уже готов был броситься в атаку.

— Не лезь! — голос Юнь Сяо донёсся с верхней койки. — Ты забыл, что директор Лун говорил? Неужели хочешь навсегда потерять шанс стать мастером меха?

Дыхание Чжоу Чанси участилось, ноздри раздувались, словно у разъярённого быка. Тан Улин, не обращая на него внимания, поднял руки и молниеносно демонтировал разбитую верхнюю койку. Обломки с грохотом полетели в коридор — от спального места остались лишь голые стены.

— Похоже, вот эта комната! — донёсся голос из коридора. В дверях появился мужчина средних лет, по виду — работник академии, тащивший на плече новую деревянную койку.

Он бросил взгляд на подростков, и усмехнулся, видя гнетущую атмосферу в комнате:
— Ну вы даёте! В первый же день подрались — молодцы! Ну давайте, деритесь дальше. Эти деревянные койки по десять тысяч федеральных монет за штуку. Ломайте активнее! Чем больше сломаете — тем выше будет моя премия.

С этими словами он взмахнул рукой, и новая койка будто сама взлетела на верхний ярус, встала идеально, без малейшего зазора — мастерство, отточенное годами.

Десять тысяч монет?!

Глаза Тан Улина мгновенно расширились. Да это же просто деревянная доска!

— Учитель, можем ли мы отказаться или купить сами? — Тан Улин нетерпеливо выпалил, в голосе дрожала смесь надежды и отчаяния.

Учитель холодно усмехнулся, будто услышал детский лепет:
— Ты думаешь, академия — это твой дом? Уничтожение общественного имущества здесь — тяжкое преступление. Ты ведь Тан Улин? Окно, койка, ремонт стен — итого тридцать четыре тысячи федеральных монет. В кратчайшие сроки оплатите счёт в учебном отделе.

Тридцать четыре тысячи федеральных монет?! Услышав эту сумму, Тан Улин остолбенел. За три года кузнечной работы он скопил лишь тридцать тысяч — это же больше, чем всё, что у него есть!

Чжоу Чанси, ещё минуту назад сверкавший на Тан Улина яростным взглядом, услышав цифру, молча залез на верхнюю койку, словно надеясь, что тишина спасёт его от финансовой пучины.

Тан Улин плюхнулся на нижнюю койку, лицо его побледнело. Что делать? Тридцать четыре тысячи... Это же целых тридцать четыре тысячи монет!

— Меня зовут Се Се! — холодный надменный юноша встал перед Тан Улине, и бросил с холодным достоинством.

— Не за что.* — автоматически ответил Тан Улин, мозг которого все еще был занят подсчетом злополучных тридцати четырех тысяч монет.

— Ч-что значит «не за что»?! — лицо Се Се, до этого сохранявшее ледяное спокойствие, мгновенно исказилось в гримасе между яростью и замешательством.

— Меня зовут Се Се! — прорычал он, стиснув зубы.

Тан Улин наконец осознал с опозданием и резко поднял голову, уставившись на него. Вообще-то, он ещё раньше заметил: этот юноша был тем самым, кого он видел на платформе духовного поезда — того, кто тогда уехал, даже не оглянувшись.

— Чего тебе? — холодно произнес Тан Улин.

В глазах Се Се вспыхнул леденящий свет.

— Пойдем за пределы академии и сразимся!

В этот момент его сердце сжималось от гнетущего унижения. Как он, с его силой, мог проиграть тому, чей боевой дух — всего лишь сине-серебряная трава?! Кулаки этого парня были словно молоты — даже сейчас его речь становилась невнятной от боли. С детства его ещё ни разу не избивали так жестоко.

Однако он не мог игнорировать предупреждение Лун Хэнсюя — пятно в личном деле означало бы катастрофу для его будущего.

— Проваливай! — прорычал Тан Улин. Слова, которые он ранее бросил Чжоу Чанси, теперь обрушились на Се Се, словно удар кнута по раненому эго.

— Что ты сказал?! — от Се Се вдруг повеяло леденящей аурой подавляющей силы.

Тан Улин, глаза которого полыхали огнём, бросил на него взгляд, способный расплавить сталь:
— Вы, богачи, всё ещё не насытились, унижая других? Тридцать четыре тысячи федеральных монет... Ты хоть представляешь, что значит эта сумма для моей семьи?! Если хочешь умереть — я забью тебя до смерти. Тогда я покину эту академию, но хотя бы с тобой разберусь.

— Ты заморачиваешься из-за этого? — Се Се остолбенел. Для него деньги всегда были абстракцией — тридцать четыре тысячи монет? Да разве это проблема?

Тан Улин проговорил, голос его дрожал от ярости и горечи:
— Для вас, горожан, тридцать четыре тысячи федеральных монет — пустяк. Но для меня это годы тяжкого труда, которые я не смогу вернуть даже если сгорю на работе. Больше не связывайтесь со мной, иначе я сражусь со всеми вами.

Наблюдая, как глаза Тан Улина постепенно наливаются краснотой, аура Се Се по неизвестной причине моментально опустилась на несколько пунктов.

— Я оплачу. Сразись со мной. — произнёс он холодно, но уже без прежней надменности.

Тан Улин остолбенел:
— Ты... оплатишь?

Се Се наблюдал, как алая ярость в его глазах угасла, уступив место искре внезапной надежды, и на мгновение потерял дар речи. 

«Этот парень...» — мысль зависла в воздухе, словно недосказанный вопрос.

— Я оплачу! — процедил Се Се сквозь стиснутые зубы, будто каждое слово резало ему горло.

— Договорились! — Тан Улин мгновенно согласился, боясь, что тот передумает. Это же тридцать четыре тысячи монет! — Когда дерёмся?

Один бой — и ты избежишь уплаты тридцати четырёх тысяч монет. Даже если его изобьют — оно того стоит.

Се Се, глядя на его нетерпение, готовое вырваться наружу, почувствовал, как его охватило раздражение.
— Завтра. — бросил он и, резко повернувшись, направился к выходу.

С таким распухшим лицом ему срочно нужно к врачу, иначе он будет выглядеть, как избитый щенок. Выйдя из комнаты, он достал полотенце и обмотал им лицо, скрывая следы позора.

Провожая взглядом удаляющуюся фигуру Се Се, Тан Улин подумал про себя:

«Эти богачи... у них действительно много денег».

— Пора обедать, — кашлянул Юнь Сяо, прерывая его мысли. — Тан Улин, присоединишься?

— Конечно! — Тан Улин кивнул с такой готовностью, словно его желудок уже вовсю бунтовал. Он и правда проголодался.

Чжоу Чанси тоже спрыгнул с верхней койки. Недавняя досада и гнев на его лице значительно поутихли. Враждебность по отношению к Тан Улину заметно уменьшилась, и причина была проста — те самые тридцать четыре тысячи федеральных монет.

Небогатым был не только Тан Улин. Семья Чжоу Чанси тоже жила скромно. Услышав астрономическую сумму компенсации за повреждение имущества, он даже испугался. Хотя именно он стал причиной этого происшествия, Тан Улин не потребовал от него совместной выплаты. Уже одно это значительно улучшило его впечатление о Тан Улине.

Юнь Сяо шел впереди, а Тан Улин и Чжоу Чанси следовали за ним.

Столовая среднего отделения располагалась в трёхэтажном здании рядом с учебным отделом. Здесь питались все шесть классов среднего отделения. Первый и второй классы располагались на первом этаже.

В столовой были только столы — ни одного стула. Таковы правила Академии Восточного Моря: приём пищи осуществляется стоя, чтобы поддерживать у студентов чувство срочности.

В столовой работали три линии раздачи с маркировкой A, B и C. Юнь Сяо объяснил, что категория C полностью бесплатна, B требует частичной оплаты, а за рацион A нужно платить полностью.

Соответственно, еда в категории A готовилась из отборных премиальных продуктов, B — из ингредиентов среднего качества, а C состояла из простых базовых блюд.

Над стойкой категории С висела табличка «Баоцзы».

Чжоу Чанси бросил взгляд на Тан Улина:

— Раз в академии запрещено драться, давай посоревнуемся, кто больше съест этих булочек. Посмеешь?

Тан Улин посмотрел на него:

— Ты уверен, что булочек хватит на всех?

Чжоу Чанси усмехнулся:

— Конечно! Категория С — это неограниченный запас еды. Всё-таки мастера духа расходуют больше энергии, чем обычные люди.

Тан Улин пожал плечами:

— Ну и какая выгода от этого соревнования?

Чжоу Чанси выдвинул условия:

— Проигравший убирает всю комнату в общежитии. Если проиграю я — отстираю всю твою испачканную одежду. Договорились?

Тан Улин глубоко вздохнул, его глаза уже следили за парящими над стойкой баоцзы:

— Я... действительно голоден.

---

* Каламбур с именем юноши, которого зовут Се Се (谢邂), что переводится как "спасибо"