— Подожди, ты хочешь сказать, что Джу Ён и правда целилась именно в это?

Ли Хён Джи невольно заподозрила неладное.

Однако Кан Юн покачал головой, отрицая её догадку.

— Она не из тех, кто делает подобное намеренно. Это просто результат наводящего вопроса.

— Это так, но… у меня ощущение, что мы начинаем подстраиваться под её темп. И потом, с вами всё будет в порядке, президент? Всё-таки речь идёт об Eddios — объём работы там будет немалый…

Нехватка сотрудников уже начинала сказываться.

Работа над альбомом Eddios требовала куда больше усилий, чем с другими артистами. Начать хотя бы с количества участниц в группе — к этому добавлялись хореография, а также оформление обложки, которое тоже требовало больше времени и сил.

Когда Кан Юн замялся, Ли Хён Джи высказала своё мнение:

— А почему бы нам заодно не нанять эксклюзивного продюсера?

— Уж лучше вообще без продюсера, чем с посредственным…

Зная, насколько Кан Юн привередлив в вопросах музыки, Ли Хён Джи подняла руку, словно прося поверить ей.

— У меня уже есть человек на примете. Я могу гарантировать его уровень.

— Значит, ты многое готовила у меня за спиной. И кто же этот продюсер?

Ли Хён Джи достала из ящика папку и показала документы Кан Юну.

Увидев знакомое лицо, он широко раскрыл глаза.

— Разве это не продюсер О Джи Ван?

На документах был никто иной, как ключевой продюсер MG Entertainment — О Джи Ван.

Он имел огромный опыт работы со многими звёздами, так что представить, что у него есть свободное время, было сложно.

Чтобы такой человек ушёл из MG в World? Кан Юн покачал головой.

— Насколько я знаю, продюсер О Джи Ван — топовый специалист, удерживавший позиции ещё со времён, когда председателем был Вон Джин Мун. В MG должны беречь его как зеницу ока. С какой стати ему переходить к нам?

— Поверьте, он согласится.

Ли Хён Джи уверенно ответила на сомнения Кан Юна.

— Он похож на вас, президент. Для него важны только певец и песня — и ничего больше. Председатель Вон Джин Мун умел использовать эту его сторону, но совет директоров воспринимал его скорее как помеху, чем как поддержку. Некоторые даже считали, что без него будет лучше, потому что он создавал песни, не соответствующие их вкусам. В итоге они решили продвигать других продюсеров.

— Значит, его оттесняют не из-за навыков, а из-за политики.

— Именно. Глупейшее решение, если честно.

Кан Юн горько усмехнулся.

— Печально. Когда мы были в MG, мало кто мог сравниться с ним.

— В этом и проблема MG. Поскольку компанией управляет совет директоров, там ценят не талант, а политические игры. Поэтому атмосфера у них такая тяжёлая.

— Какая глупость… Ладно, понял. Для начала стоит просто поговорить с ним.

— Я назначила встречу на завтрашний вечер. Можете пойти вместе со мной.

После разговора с Ли Хён Джи Кан Юн направился в студию, где находилась троица девушек.

Те с напряжёнными взглядами передали ему готовую песню.

— …Вот.

Кан Юн принял флешку и ноты и включил запись на компьютере.

— В сухой осенний день — мы шли вместе — в тот день, когда нам исполнилось двадцать —

Зазвучал акапельный голос Ким Джи Мин.

Интро исчезло, и песня начиналась сразу с первого куплета. Её свежий, узнаваемый тембр словно зачаровывал слушателя.

«Ого?..»

Кан Юн удивился, заметив, что неловкое вступление убрали.

К тому же по мере развития композиции в припеве зазвучал голос Со Хан Ю, и песня стала ещё лучше.

Музыкальные ноты засияли белым светом, озаряя всё вокруг.

«Для записи инструментов стоит привлечь White Moonlight, а не использовать MIDI, как сейчас».

Дослушав песню до конца, Кан Юн повернулся к девушкам.

— Н-ну как?

Когда Пак Со Ён робко спросила, Кан Юн ответил спокойно:

— Определённо лучше, чем раньше. Чья была идея убрать интро?

Услышав это, Ким Джи Мин и Со Хан Ю посмотрели на Пак Со Ён.

Кан Юн обратился к ней:

— Считаю, это было отличное решение. Начинать сразу с куплета куда лучше. И мне очень понравился голос Хан Ю в припеве.

— А что-нибудь странное было? — спросила Ким Джи Мин.

Кан Юн улыбнулся:

— Слушалось приятно. В этот раз пространство и задержки сделаны очень хорошо. Ну… возможно, это просто моя личная неприязнь к тем тембрам, которые вы использовали.

— Даже так…

Пак Со Ён, занимавшаяся аранжировкой, опустила взгляд.

Глядя на неё, Кан Юн задумался о другом.

«Интересно, как бы отреагировали другие продюсеры? Мне акустическое звучание кажется лучше, но кто-то может думать иначе… Хм. Стоит спросить об этом завтра, когда встречусь с ним».

Наблюдая за подавленной Пак Со Ён, Кан Юн мысленно возвращался к продюсеру О Джи Вану.

---

На следующий вечер.

Кан Юн вместе с Ли Хён Джи отправился в бар в Каннаме. Именно там у них была назначена встреча с продюсером О Джи Ваном.

Поскольку это заведение не было специально предназначено для знаменитостей, некоторые посетители, узнав Кан Юна, перешёптывались между собой, но он не обратил на это внимания и направился в отдельную комнату.

Продюсер О Джи Ван уже был на месте.

— Давно не виделись, тимлидер. Хотя нет, теперь вас, кажется, нужно называть президентом. Ха-ха-ха.

На лице продюсера О Джи Вана играла искренняя улыбка — он был рад снова увидеть Кан Юна спустя столько времени.

Кан Юн пожал ему руку, так же выражая свою радость.

После того как заказали еду и бутылку сакэ, первой заговорила Ли Хён Джи.

— Twistel сейчас на пике популярности, да? Дважды провалились, а теперь с размахом вернулись.

— Да уж. Оказывается, если снять одежду, популярность растёт куда быстрее.

Twistel — бойз-бэнд из шести участников от GNB Entertainment.

Изначально они продвигались в образе «миловидных парней», добавляя блёстки и лоск, но из-за отсутствия конкурентоспособности потерпели сокрушительное поражение.

Однако затем они накачали мышцы и устроили громкий камбэк, попутно закрепив за собой образ «звероподобных мужчин».

Лето, сезон откровенных образов, оказалось идеальным временем, и эффект оказался многократно усилен.

— Верно. Основная фан-база Twistel — женщины от конца двадцатых до начала тридцатых… а это люди с деньгами.

— Именно. Они готовы покупать альбомы, так что с точки зрения компании это настоящая дойная корова.

— А если бы Twistel предложили вам поработать с ними, продюсер, что бы вы ответили?

Этот вопрос был и зондированием, и проверкой его профессиональной философии.

Кан Юн слегка наклонил бокал, сосредоточившись.

Продюсер О Джи Ван ответил твёрдо:

— Twistel — отличные парни. Но, думаю, их стиль не подходит моему подходу к работе.

— Правда? Почему вы так считаете?

— Twistel — группа, ориентированная на перформанс, а не на вокал. До сих пор они ни разу не показывали полноценное живое пение. Если немного утрировать, они почти полностью отказались от лайва, доводя выступления до предела за счёт хореографии. Это означает, что при записи мне пришлось бы накладывать слишком много эффектов на их голоса. А я больше всего ценю естественное звучание певца. Думаю, работа с ними стала бы для меня головной болью.

— А как насчёт Джу А? Она ведь тоже сильна в перформансе.

— О нет, ни в коем случае. Джу А хороша и в вокале, и в выступлениях. К тому же она не любит, когда к её голосу добавляют механические эффекты. Она уверена в своём голосе.

В этот момент Кан Юн, до сих пор молчавший, вмешался:

— Но ведь механические эффекты сами по себе не плохи, разве нет?

— Конечно. Они могут компенсировать недостаток техники и добавить то, чего человеческие голосовые связки просто не способны дать. Проблема начинается тогда, когда ими злоупотребляют.

— Насколько я знаю, MG не любит использовать такие эффекты.

— Раньше — да. Мы делали упор на естественный голос. Но в последнее время тренды меняются.

Продюсер О Джи Ван продолжил уже более мрачным тоном:

— Певцу требуется много времени, чтобы найти свой голос. Именно поэтому люди годами проходят стажировку. Но начиная с прошлого года такие таланты исчезают — компания сокращает количество трейни. Артисты, дебютировавшие недавно, настолько слабы, что без эффектов записать альбом практически невозможно.

— …То есть у них просто не хватает денег на подготовку новых трейни, потому что всё уходит на строительство.

Кан Юн щёлкнул языком.

Продюсер О Джи Ван прикусил губу и покачал головой.

— …Наверное, не стоило об этом говорить. Похоже, я слишком разоткровенничался. Тимлидер… то есть президент Ли Кан Юн, простите, что затронул такую щекотливую тему при вас.

— Ничего страшного. Мне даже стало легче.

Кан Юн поднял бокал, и Ли Хён Джи с продюсером О Джи Ваном поддержали тост.

Атмосфера стала по-настоящему тёплой.

Лицо продюсера О Джи Вана покраснело, но о своей компании он больше не говорил.

Кан Юн тоже перестал задавать личные вопросы, ограничившись общими темами об индустрии развлечений.

Наступила ночь.

Расплатившись, они вышли на улицу.

Продюсер О Джи Ван, держась за голову от опьянения, пожал Кан Юну руку.

— …Фух, я пьян~. Тииимлидер. Сегодня было весело.

— Увидимся в следующий раз.

— ……

Продюсер О Джи Ван украдкой взглянул на Кан Юна.

— Хе-хе. А вы ведь на самом деле позвали меня не просто так, да?

— Не просто так?

— …Ну вы же пооонимаааааете~. Я не тааакой уж туупой. Ха-ха, тиимлидер. Мне тоже нравится World.

Вероятно, из-за алкоголя он всё время хихикал.

— В эээтой индустрии сейчас всееее говорят о Wooooorld. Для трееейни — это утопия успехааа. Для певцоов — новый миииир. А для продюсеееров…

— Вы пьяны, продюсер О.

Кан Юн поддержал его, и тот, хихикая, продолжил:

— Пристааанище. Ха-ха-ха. Но я…

Не договорив, он уснул.

Ли Хён Джи несколько раз моргнула.

— Похоже, ему пришлось нелегко.

— Да. Ты знаешь, где он живёт?

— Нет… что же делать…

— Тогда отвезу его к себе. Ничего не поделаешь.

Кан Юн вместе с продюсером О Джи Ваном поехал домой на такси.

На следующий день.

— Угх…

Открыв глаза, он увидел незнакомый потолок.

Продюсер О Джи Ван резко сел на кровати, испугавшись.

— Ч-что это за место…?!

Комната выглядела обычной спальней, но повсюду были установлены колонки, а стены были обиты звукоизоляцией…

Место было весьма странным.

Вздрогнув, он открыл дверь и вышел.

— !!!!!
— !!!!!

В гостиной он увидел мужчину в майке и тренировочных штанах, который ходил с куском хлеба во рту.

Проблема была в том, что этот мужчина был знаменит.

— К-Ким Джэ Хун?!

— А вы кто такой?

Ким Джэ Хун тоже удивился незнакомцу.

В этот момент из ванной вышел Кан Юн с полотенцем на голове.

— Джэ Хун, это мой гость. Продюсер, вы уже проснулись.

— П-президент… что это…

Кан Юн спокойно объяснил продюсеру О Джи Вану, всё ещё находившемуся в шоке, что произошло прошлой ночью.

Лишь тогда тот осознал, какую оплошность допустил, и, покраснев, пробормотал:

— Я… я прошу прощения. Я сейчас же уйду…

Он уже собирался схватить вещи и уйти, даже не умывшись, как из кухни раздался женский голос:

— Оппа! Завтрак готов. Все, идите завтракать!

И ещё и женский голос?!

Видя панику продюсера О Джи Вана, Кан Юн улыбнулся, сидя за столом.

— Сначала избавьтесь от похмелья.

— Но это…

— Всё в порядке.

Продюсер О Джи Ван с ошарашенным лицом направился на кухню.

И тут…

— Ого!

Он вскрикнул.

Женщина в фартуке, варившая суп из ростков сои… это была не кто иная, как Хи Юн из Muse — гениальный композитор.

Как ведущий продюсер MG Entertainment, он не мог не знать Хи Юн из команды Muse.

(П/П: А кого ещё он ожидал увидеть?)

— Продюсер?

— Э-это же композитор Muse?!

— …Но я ведь тоже Muse?

— Д-да, но всё равно…

Хи Юн наклонила голову и зачерпнула суп из ростков сои для продюсера О Джи Вана.

— Вы гость моего брата, верно? Здесь не так много, но угощайтесь.

— Х-хорошо…

Он на мгновение застыл, а затем попробовал суп.

Суп оказался освежающим и восхитительным.

«Вкусно…!»

Давний завтрак неожиданно согрел ему душу.

К тому же его приготовил знаменитый композитор — от этого он чувствовал себя особенно смущённым.

Во время еды Хи Юн спросила:

— Оппа, как песня, которую сделала Со Ён? Нормально?

— Неплохо. Думаю, как альбом она не провалится.

— Правда? Значит, скоро запись?

— Да, но я немного переживаю. Нужно уладить дела с FinesTok, а времени совсем нет…

В этот момент вмешался продюсер О Джи Ван:

— Эм… если это не слишком нагло с моей стороны, можно мне посмотреть, как вы работаете?

— Что?

Глаза Кан Юна расширились.

— У меня сейчас нет работы в компании, так что… я бы хотел поучиться, посмотреть на ваш процесс. Если это слишком, забудьте, что я сказал.

— Да что вы. Слишком? Это вы будете мне советы давать. Ха-ха-ха.

Когда Кан Юн без колебаний согласился, продюсер О Джи Ван смутился.

— Большое спасибо. Я постараюсь не мешать.

(П/П: Вы попались в его ловушку!)

После еды Кан Юн и продюсер О Джи Ван отправились в студию.

Вскоре туда пришли Пак Со Ён, Ким Джи Мин и Со Хан Ю.

Со Хан Ю вежливо поздоровалась с продюсером О Джи Ваном, поскольку они были знакомы, а Пак Со Ён и Ким Джи Мин нервничали, услышав, что перед ними известный продюсер.

Однако стоило разговору зайти о музыке, как напряжение исчезло.

— Со Ён. Здесь во втором куплете ты использовала V203, верно?

— Да. Поскольку припев начинается с резкого взрыва, я хотела снова постепенно нарастить напряжение.

— Джи Мин, что думаешь? Нормально, что здесь становится спокойнее?

— Неплохо, но кажется, будто что-то обрывается посередине.

Три девушки обсуждали музыку вместе с Кан Юном.

«…Вот это да».

Для продюсера О Джи Вана это было настоящим потрясением.

Президент обсуждает музыку с артистами?

Для компании, ориентированной на певцов, это должно быть нормой, но в наше время, когда правят айдол-группы, такое почти не встречается.

«Если подумать, тимлидер Кан Юн всегда старался слушать мнение артистов, чтобы раскрыть их потенциал. Он искал точку соприкосновения между тем, что певец хочет петь, и тем, что нравится публике».

Он начал понимать секрет успеха World Entertainment.

— А как насчёт третьего варианта, бета-гитары? Он звучал мягко.

— Онни, этот слишком «струнный». Может, возьмём что-то другое?

— Думаю, четвёртый, sound string, подойдёт лучше.

Ким Джи Мин, Пак Со Ён и даже Со Хан Ю активно высказывали своё мнение.

И тут…

— Попробуйте восьмой. Alpha Gilder.

— …А?

— Ой…

Невольно вмешавшись, продюсер О Джи Ван поймал на себе взгляды всех присутствующих и несколько раз моргнул.

Но Кан Юн рассмеялся и сказал:

— Тогда давайте попробуем восьмой.

— Хорошо.

Кан Юн переключил звук и включил воспроизведение — и вскоре разлилось уникальное, чарующее звучание.

— Вау…

Глаза Пак Со Ён, Ким Джи Мин и Со Хан Ю широко распахнулись от удивления.

Продюсер О Джи Ван не остановился на этом, подошёл к Кан Юну и добавил ещё один звук.

— Вау!

Это было звучание, словно смесь фортепиано и гитары — очень мягкое и тёплое.

Кан Юн, увидев, как свет становится ярче, поднял большой палец вверх.

— Продюсер, вы великолепны.

— Спасиб… а.

Он ведь собирался просто наблюдать.

Но атмосфера незаметно увлекла его.

Когда продюсер О Джи Ван схватился за голову, ругая себя за глупость, Со Хан Ю ухватила его за руку.

— Продюсер, пожалуйста, помогите нам. Нам очень тяжело, мы ведь делаем это впервые.

— Хан Ю.

Со Хан Ю редко просила о помощи, и продюсер О Джи Ван не смог устоять перед её отчаянным взглядом.

Кан Юн естественно поднялся со своего места, а его занял продюсер О Джи Ван.

— Продюсер, вы лучший!

— Это так круто… У вас все эти звуки в голове?

— Ну… наверное, да?

Глядя на то, как продюсер О Джи Ван полностью погружается в работу, Кан Юн не смог сдержать улыбку.

Не заметив, когда именно Кан Юн вышел, три девушки и продюсер О Джи Ван продолжили работать, полностью отдавшись музыке.