Сомневающиеся вновь вопросили пророка:

О пророк, ужели надлежит изливать благодать даже на злодеев? И если да, то как долго? Ибо вопрошают они сие, искушая.

И ответил пророк:

Богиня Благодати наделила людей способностью отличать добро от зла. Стало быть, внимайте и будьте терпеливы к тем, кто стремится к добру.

Но не жалейте кнута для тех, кого богиня оставила на волю их порочным сердцам.

Ибо сии суть клеветники, погрязшие в алчности, злобе, зависти, убийствах и раздорах.

Они не жалеют ни вдов, ни сирот.

Они лишь набивают свои брюха благодатью, предназначенной для голодных.

И, заглатывая слёзы, не ведают стыда.

Посему богиня в гневе проклянёт их, и да умрут они не только телом, но и душой.

Писание Благодати, глава 13, стих 11

---

Поверженный на пол фабрикант изумлённо смотрел на меня.

Похоже, он хотел сказать: "Э, да это что, избиение?!"

Что ж.

По делу, как говорится.

«Есть вещи, которые нельзя говорить, и есть вещи, которые нельзя делать!!»

С этими словами я набросился на фабриканта.

Мой ремень со свистом рассекал воздух.

И дорогой костюм фабриканта пошёл по швам.

И взору собравшихся предстало его жирное голое тело.

Поза, в которой он лежал, так и просилась на обложку диска с надписью "Голоетелоподразорваннойодеждойнаглазахувсех.avi".

Ну же, вопи, глядя на этих людей!

«Ква-а-а!! П-поми-помил-помилуйте!!»

Фабрикант, с набитым ртом, невнятно бормоча, махал руками в сторону полиции и охранников, моля о пощаде, но никто не смел вмешаться.

«Стрелять можно? Шеф?»

«Да это же Святой. Первый святой за последние 300 лет, признанный Пантеоном. Чуть что, нам всем несдобровать».

Полицейские не смели даже помыслить о том, чтобы вмешаться, а охранники фабриканта, переминаясь с ноги на ногу, не решались подойти.

А тем временем.

Я вовсю колотил фабриканта.

«Ква-а-а!! А, а-а-а!! А-а-а!!»

«Больно? Больно? А каково было тем, кто заживо сгорел на твоём заводе?!»

Избивал, пока фабрикант не обмяк.

Только тогда я прекратил избиение, и полицейские тут же поспешили приблизиться ко мне.

Конечно, на их лицах читалось тайное ликование.

«Святой, довольно. Уже достаточно, право слово…»

А вот и нет.

Я возложил руку на тело фабриканта.

Я же Святой Исцеления, как никак?

Надо соответствовать своему званию.

Синяки и ссадины на лице фабриканта исчезли, а выбитые зубы выросли заново.

У меня нет ни малейшего намерения убивать тебя.

Я не дам тебе умереть.

Чтобы ты мог получать свою порцию тумаков вечно.

«С-святой, погодите! Успокойтесь хоть немного!.. Ква-а-а!»

Какое там успокоиться?!

Исцеление нужно было только для того, чтобы он мог получить ещё больше тумаков!!

И снова раздался звук рвущейся кожи, и зверское избиение возобновилось с новой силой.

Крики фабриканта и сочный хруст рвущейся плоти заставили зрителей мало-помалу подниматься со своих мест.

«Молодец! Бей его, бей!»

«Так его! Так его!»

«Да этот гадёныш платил по 1 леону в день (около 1000 вон), заставляя людей работать больше 20 часов в сутки!! К животным и то лучше относились!»

Все принялись меня подбадривать.

Вновь избиение до потери сознания, затем исцеление.

И снова избиение, снова исцеление.

Бесконечный цикл насилия повторился вновь.

«Помогите! Полиция, где же вы!! Спасите меня! Что вы смотрите на это избиение!!»

После третьего сеанса "терапии" фабрикант схватил полицейского за штанину.

Но полицейский лишь брезгливо отдёрнул ногу.

При этом на его лице было написано искреннее злорадство.

«Простите, господин фабрикант. По закону мы должны арестовать Святого за нападение на гражданского, но… вдруг мы попадём под гнев божий? Нам самим неохота».

«Что за бред?!… Ква-а-а!!»

После пятого исцеления фабрикант принялся умолять своих телохранителей.

«Я же вам плачу! Защитите меня! Сделайте что-нибудь!»

«Если мы хоть пальцем тронем Святого, что нам сделают прихожане Церкви Лилии и апостолы Благодати? Мы не хотим предстать перед инквизиционным судом по обвинению в святотатстве. Господин фабрикант, если вы будете платить нам хотя бы в 10 раз больше, тогда, может быть…»

«Я заплачу!! Я заплачу хоть в 20 раз больше, только спасите!!… Ква-а-а!»

Сочные шлепки по плоти вызывали у меня чувство облегчения.

На душе становилось легче.

Всё то время, что я дрожал от страха перед адом, вдруг отступило.

Ах ты ж сука.

Ах ты ж падла.

Я, как проклятый, носился как угорелый, чтобы спасти людей, а ты даже не удосужился установить пожарную сигнализацию, и превратил людей в головешки?

Ах ты ж ублюдок.

Сегодня я тебя убью.

После седьмого или восьмого исцеления.

После десятого исцеления.

Наконец фабрикант схватил меня за штанину.

«Пощадите! Умоляю! Я буду делать всё, что вы скажете! Только перестаньте бить!»

Я перестал размахивать ремнём, покрасневшим от крови и плоти.

«Ты сказал, что этим заводом владеет компания Леота, так?»

«Д-да! Им владеет компания Леота».

«Позови своего босса».

«…Что?»

«Босса!! Чтобы ты отвёз меня к своему боссу!! Хочешь ещё получить?»

«Понял! Сейчас всё сделаю! Садитесь в машину! Мигом доставлю!!»

«Шевелись давай!»

Я сел в машину вместе с фабрикантом.

«Он едет карать босса компании Леота!»

«Поехали за ним! Он живёт в особняке барона Хансона в 10-м районе!»

Все, кто только что с таким интересом наблюдали за моим избиением фабриканта, с криками бросились к своим машинам и погнали следом за мной.

Я бросил взгляд на людей, несущихся следом, и приказал водителю:

«Жми на газ, ублюдок. Чего ждёшь?»

Водитель, только что ставший свидетелем зверского избиения, длившегося больше получаса, ничего не ответил и вдавил педаль газа в пол.

Не прошло и трёх минут, как я уже стоял перед особняком в 10-м районе, где жили богачи.

«В-вот здесь. Внутри живёт барон Хансон… Ква-эк!»

Пнув под зад фабриканта, я вылез из машины.

У входа в особняк высились массивные железные ворота.

«Открывай».

Я приказал фабриканту, и он заплакал.

«Без разрешения всё равно не откроют… Что? Что???»

«Тогда я тебя использую как ключ».

[Физическая сила увеличена двадцатикратно!]

Бросок жирного тела!

Толстый фабрикант взмыл в воздух.

Его тело врезалось в железные ворота.

Сами по себе ворота были сделаны из прочного железа, но они не смогли выдержать силу столкновения, помноженную на вес фабриканта.

С оглушительным треском ворота распахнулись настежь.

«Ку-а-а!»

Пока фабрикант, словно герой какой-то детской комедии, катался по земле и стонал, я подошёл к нему, и он, заливаясь слезами, повалился передо мной на колени.

«П-пожалуйста!! Только не бейте больше!»

«Сиди здесь тихо и не рыпайся».

Я не собираюсь убивать этих ублюдков.

Если я их убью, это будет просто личная месть.

Я хочу, чтобы люди, пострадавшие на заводе, почувствовали утешение.

Я хочу показать им, как эти ублюдки будут наказаны по всей строгости закона.

Тогда они смогут сказать себе: "Этот мир ещё не совсем прогнил. Хоть и тяжело, и всё достало, но надо жить дальше".

«Да! Да! Слушаюсь и повинуюсь!… Ква-а-эк!!»

Мой ремень в очередной раз обрушился на голову фабриканта, выбивая дух.

Судя по закатившимся глазам, пене изо рта и подмоченным штанам, он отключился окончательно.

Когда-нибудь я добьюсь того, чтобы тебя наказали по всей строгости закона, с помощью Церкви Лилии, Пантеона или даже самого императора.

Пусть на меня повесят обвинение в ереси или ещё в чём.

Я этого так не оставлю!

Но перед этим.

Нужно проучить барона Хансона.

Сжимая в руке ремень, зачарованный кровью и плотью, я решительным шагом направился к особняку.

Войдя внутрь, я увидел перепуганных горничных и дворецких.

Неудивительно.

Моё белоснежное священническое облачение было уже давно безнадёжно испорчено.

Волосы растрепаны, ремень в крови и плоти.

«Где барон Хансон?»

Я произнёс это едва слышно, но ответа ждать не пришлось.

«В-в кабинете…»

Местоположение кабинета мне указала дрожащая горничная.

Я решительным шагом направился туда.

Вооружённые пистолетами охранники, увидев меня, бросались врассыпную.

А те, кто не успел?

«Хоть ты и святой, но это частная собственность!…Ква-а-эк!!»

Не успев договорить, охранник повалился на пол, изрыгая красную жижу, с лицом, распухшим как пельмень.

Никто не смел меня останавливать, и вскоре я уже стоял перед кабинетом барона Хансона.

Дверь была заперта, но это не имело никакого значения.

Я с размаху выбил дверь и ворвался внутрь.

Тощий мужчина лет пятидесяти, работавший за столом, с перепугу подскочил на месте, словно его ошпарили кипятком.

«К-кто?? Как ты сюда пробрался… Святой?!»

«Ты что, босс компании Леота?»

«В-вроде того…»

«Ты знал, что на твоём заводе произошёл пожар?»

Барон Хансон забегал глазами.

Натянув на лицо жалкую улыбку, он поднялся со своего места.

«Ха-ха! Я послал туда одного из своих людей. Наверное, он уже всё уладил… Или что-то пошло не так?»

«Я спрошу только об одном».

С улыбкой на лице, я подверг барона Хансона абсолютному гипнозу.

«Что вы обычно делали, когда на заводе кто-нибудь получал травму или погибал? Говори только правду».

«Мы выплачивали небольшую компенсацию в размере около одного саледа. Но это только для вида. На самом деле, у нас были свои способы забрать эти деньги обратно. Мы посылали к ним людей и угрозами отбирали всё до последней монеты. Или же платили сразу за четыре месяца вперёд, а потом заставляли работать бесплатно ещё четыре месяца. А так как все эти оборванцы больше всего боятся потерять работу, они безропотно возвращали деньги».

Барон Хансон, ухмыляясь, отвечал на мои вопросы.

Что поразительно, так это то, что после того, как он выболтал всё это, его лицо не выражало ни малейшего раскаяния.

Он не испытывал ни стыда, ни угрызений совести, ни даже осознания того, что делает что-то плохое.

«Ну, мы ещё по-божески поступали. На других заводах и того не платят. Слушайте, что вам эти обгоревшие оборванцы наплели?… Ква-а-эк!»

«Ах ты ж тварина, ах ты ж сука, ах ты ж пидарас конченый!!! Ты вообще человек?!»

Ремень со свистом рассёк воздух.

Барон Хансон, словно лебедь, взмыл ввысь.

Я тоже уподобился изящному лебедю и бросился в погоню за ним.

Подлетев к нему, я принялся охаживать его ударами направо и налево.

«Ква-а-эк!! Ква-эк!! Что вы делаете?! Это же незаконно!!!… Ква-а-эк!!»

Шлёп-шлёп.

Вместо слов я ответил ему ударами.

Барон Хансон, хоть и огребал по первое число, не унимался.

«Незаконно!! Да ты… Ты совсем страх потерял, а? Хоть ты и святой, но за избиение гражданского тебя посадят в тюрьму!! Что, захотелось за решётку, святоша?!»

Я усмехнулся в ответ.

Тюрьма?

Да я только этого и жду, чтобы отдохнуть от дел мирских.

Да я чуть в неё сам не напросился, чтобы звание святого с себя скинуть.

Вот уж чем меня точно не напугать!

Наоборот, только обрадуете!

Если меня посадят за решётку и дадут пожизненное, я избавлюсь от необходимости прикидываться святым.

Что может быть лучше?!

«Отправьте меня!! В тюрьму!! Прошу!! Ах вы ж…»

«Совсем с катушек слетел!!… Ква-а-эк!!»

«Да, я сошёл с ума! Сошёл с ума, вот что!!»

Когда слишком сильно злишься, слёзы сами текут из глаз.

Рыдая в три ручья, я продолжал лупцевать эту сволочь.

Люди сгорали заживо.

А этот ублюдок и тот толстяк-фабрикант!

Да как у них хватает наглости даже не извиниться?

«Да я в этой церкви самый конченный ублюдок!!! Ах ты ж гад!!»

Я добьюсь того, что вы оба, и ты, и этот толстяк, непременно ответите за содеянное, чего бы мне это ни стоило.

И в этот момент, когда я изливал всю свою злобу, избивая барона на чём свет стоит,

«Ах ты ж сволочь!! Ах-а-а!!»

Изо рта барона Хансона вырвался вопль отчаяния, и из его рук хлынул сгусток чёрной энергии, который тут же устремился в мою сторону.

…Э?

Погодите.

Из его рук извергается чёрная энергия и летит в меня?…

Это что, проклятие?

«…Что за чёрт? Почему проклятие не действует?»

Я был поражён тем, что Хансон выпустил в меня проклятие, а Хансона удивляло, что меня не берёт проклятие.

«Что? Что это? Почему проклятие не подействовало?..»

Мы оба с минуту непонимающе таращились друг на друга.

«Ты что, служитель тёмного бога?»

Я, изумлённый, усмехнулся и задал этот вопрос, и Хансон искренне ответил:

«Да».

Повтори ещё раз.

«Я служитель тёмного бога. Я помогал Коллекционеру собирать обиды и злобу».

Сила "Абсолютного Гипноза" была абсолютна.