Если и существовал в Скрап Ярде человек, за чью голову давали самую большую награду и чьё имя чаще всего мелькало на страницах местной газеты, то это был, несомненно, Карл Ренаро.

Лидер лейбористов, считавшийся опаснейшим преступником, по слухам, скрывался где-то в шахтах Скрап-Ярда.

Однако ни точное местонахождение, ни подробности его биографии никому не были известны.

И немудрено, ведь все лейбористы Скрап Ярда, не жалея сил, оберегали его.

Но сегодня.

Карл Ренаро, редко покидавший своё убежище, решился выйти в свет.

«Товарищ Ренаро, это опасно».

«Всё равно нужно увидеть. Я должен увидеть его своими глазами».

Святой Исцеления.

Тот самый, что совершил в столице немыслимые подвиги и в одночасье стал важнейшей фигурой для императорского двора и Пантеона, вдруг объявился в богом забытой дыре, в Скрап Ярд, и занялся целительством.

«Религия – опиум для народа. Я должен лично убедиться, что он за человек. Иначе жизни рабочих станут ещё невыносимее».

Триста лет назад.

Скрап Ярд уже обжигался на религии, и очень сильно.

Сладкие речи и посулы загробной жизни.

Искусное промывание мозгов и фанатизм – всё это повергло город в хаос.

Одурманенные фанатики попирали законы и устои, навязывая окружающим свои догмы и разрушая основы общественного порядка.

Они отказывались платить налоги, но требовали десятину, творя бесчинства и злодеяния, будучи уверенными в своей правоте.

Они даже попытались развязать священную войну, ввергнув город в трёхлетнюю гражданскую бойню, и даже после этого их искореняли больше десяти лет, пока, наконец, не вырвали с корнем, утопив в крови.

С тех пор город возненавидел религию и магию.

Боги Пантеона, как сквозь пальцы смотрели на мучения Скрап Ярда, терзаемого злым богом, не оказав ни малейшей помощи.

А уж как жутко преобразился город от магии и колдовства, и вовсе видели все своими глазами.

Вот почему Ренаро решил лично взглянуть на этого Святого.

Если вдруг окажется, что он использует отчаянное положение рабочих для вербовки паствы или намерен плодить фанатиков, его нужно будет остановить любой ценой.

И вот, несколько дней подряд Ренаро, скрываясь в тени, тайно наблюдал за целительной деятельностью Святого.

Он видел, как тот, не зная сна и отдыха, лечил больных.

Видел, как он тратил личные средства, чтобы накормить голодных.

Он не занимался проповедями.

Вместо этого он плакал вместе с женщиной, потерявшей ребёнка, разделяя боль и гнев людей, чьи жизни были сломаны.

Ренаро также видел, как полиция пыталась прогнать его.

И как Святой, отвергнув их требования, дал им отпор.

Но Ренаро не спешил с выводами.

Все эти религиозные и магические деятели никогда не стремились по-настоящему изменить жизнь простых людей к лучшему.

Они всего лишь алчные стервятники, действующие во славу своего божка.

Ради того, чтобы принести ему в жертву как можно больше веры.

«Вы все уволены!!»

Когда полиция явилась, чтобы разгромить бесплатную столовую и разогнать больных, Ренаро понял, что настал переломный момент.

В этой безнадёжной ситуации, если Святой заведёт шарманку про спасение и утешение через веру в богиню Лилию, его нужно будет гнать из города поганой метлой.

Ибо такой Святой – обыкновенный шарлатан, не намеренный решать насущные проблемы общества, а лишь наживающийся на религии.

Пусть даже Скрап Ярд триста лет назад пережил ужасную трагедию, время лечит.

Истерзанным, отчаявшимся рабочим посулы небесного блаженства за веру в богиню покажутся нектаром.

Ну же.

Люди, потерявшие последнюю надежду, уходят у тебя на глазах.

Самое время начать впаривать им опиум для народа.

Что ты выберешь?

Тоже станешь наркоторговцем от религии?

Или покажешь, что намерен бороться с первопричиной их бедствий?

Ренаро, с циничной усмешкой, наблюдал из толпы за Святым, поднявшимся на обломки бесплатной столовой.

Да сто пудов начнёт втирать про религию.

В этой беспросветной тьме призовёт уверовать в богиню.

Не станет же он прогонять заводчиков и искоренять язвы капитализма, просто предложит заливать горе опиумом.

Если так, то он – враг рабочих.

Пока Ренаро предавался этим мыслям, Святой заговорил.

Имя богини Лилии не сорвалось с его уст.

Не прозвучали и имена богов Пантеона.

Не было и упоминания об императорской власти.

Ничего подобного.

Призрак бродит по империи - призрак капитализма!!!

Вместо этого он прорычал слова, полные боли и ярости.

Призрак капитализма!! Этот призрак, более алчный и жестокий, чем любой из известных истории демонов и злых богов, ненасытно пожирает души и жизни рабочих и вопит, что ему всё мало!!

Святой почти кричал.

И только что этот призрак объявил, что отныне будет пожирать и ваши жизни, собравшиеся здесь!! Как и прежде!! И впредь намерен высасывать из вас все соки, не таясь и не стесняясь!! Доколе?! До каких пор вы будете терпеть это угнетение? Доколе будете мириться с участью рабов?! Рабочие города сего!!

Громовой голос, такой силы, что, казалось, не под силу человеческому горлу, потряс Карла Ренаро до глубины души.

Цинизм и скепсис вмиг улетучились.

Как и все остальные рабочие, собравшиеся на площади, Карл Ренаро был потрясён.

Святой не походил на неженку, выросшего в холе и неге под опекой богов.

Он говорил, как человек, на чьей шкуре не раз испытали все "прелести" капиталистического общества.

---

Пустые, потухшие глаза.

Ни тени надежды на будущее.

Полное отсутствие уверенности в завтрашнем дне.

Ни веры в то, что завтра будет лучше, чем сегодня.

Ни веры в то, что упорный труд и старание принесут плоды.

До боли знакомые лица.

Они – это я.

Точнее, это я сам до переселения в этот мир.

Тот самый Ким Мингю, прозябавший в нищете и беспросветности в Корее.

Разница лишь в том, что Ким Мингю из Кореи, когда голодал, мог хотя бы купить себе рамен в ближайшем магазине, пойти в центр занятости и получить образование, обратиться в больницу за медицинской помощью.

А у этих же людей нет никаких гарантий.

Заболел?

Издохнешь.

Голоден?

Подыхай с голоду.

Это – настоящий ад.

И даже если я исцелю их тела, что толку?

Если не изменить систему, то, как ни крути, а ничего не изменится.

Поправившись, они снова пойдут на завод, снова покалечатся, снова окажутся на улице, и, скитаясь, умрут.

Я собирался залечить их раны за неделю и уйти?

В таком случае, я окажу им медвежью услугу.

Лишь продлю их беспросветное существование.

Если уж лечить, то лечить радикально, искореняя саму заразу.

И вот тогда я закричал.

Кричал так, как никогда в жизни, вкладывая в каждое слово всю свою ярость и отчаяние.

Взгляните на этих фабрикантов! Человеческое достоинство они превратили в товар, а человеческую жизнь – в средство наживы! Труд рабочего, из-за разделения труда и машинизации, стал придатком машины, жалкой деталью, рабом надсмотрщика, хозяина, буржуа и государства! Да, вы – рабы! Рабы, лишённые надежды и уверенности в завтрашнем дне! Рабы!!

В глазах рабочих постепенно разгоралось общее чувство.

Гнев.

Ярость.

Матери, потерявшие детей, залились слезами, а молодые люди, чьи взоры прежде были пусты и безучастны, воспрянули духом.

Голодные, нищие, которым нечего терять, кроме собственных цепей, внимали моим словам, и в их глазах рождался огонь.

Откажитесь от рабства! Откажитесь быть придатками машин, инструментами для обогащения заводчиков!!! Не позволяйте призраку капитализма и дальше пожирать вас! Рабочие!! Вы – люди! Вы – не детали для станков! Вы – не расходный материал, который можно выбросить и заменить! Вы – люди!!

Мой голос дрожал от негодования.

В памяти всплыл жадный хозяин круглосуточного магазина, вечно обсчитывавший меня.

Вспомнились ужасные дни на моей первой работе, о которых и вспоминать не хочется.

Вспомнилась боль, когда я, надрываясь, копил деньги, экономя на всём, а потом в одночасье лишился всего из-за квартирных мошенников, потеряв последние гроши и надежду.

Вы не виноваты! Кто посмеет сказать, что вы не правы, если вы, как можете, цепляетесь за жизнь?! Неправы законы и порядки этого общества! Так отриньте же эти законы и порядки! Хватит терпеть! Откажитесь от жизни в рабстве и верните себе человеческое достоинство!

Но разве мои страдания в Корее сравнимы с их муками?

Разве моя боль сравнится с болью матери, потерявшей ребёнка на глазах?

Посему я призываю к революции! К революции против этого прогнившего мира и его гнусных законов! Пусть фабриканты и власть имущие дрожат перед лицом революции! Перестаньте быть добычей призрака капитализма, станьте охотниками на призраков!!

«Но как?! Как нам это сделать, Святой?!»

Голос вопрошавшего раздался из толпы.

Как?

Есть только один, единственный путь.

Рабочие города сего, объединяйтесь! Вы ничего не теряете, кроме своих цепей! Обретёте же свободу и достоинство! Не бойтесь ни пуль, ни штыков, не дрогните перед дубинками! Объединитесь и объявите забастовку! Не выходите на работу, пока не добьётесь достойной оплаты и человеческого отношения!

Я чувствовал, как атмосфера накаляется.

Я вскинул руку.

Вас будут преследовать! Враги обнажат оружие, чтобы сломить вас! Но чего нам бояться?! Боритесь! И победите! И тогда те, кто был ничем, станут всем!!

Благодаря модификации тела, мой голос обрёл невероятную силу.

Громовой рёв, способный поднять на дыбы целый город.

Откажитесь от жизни в рабстве и умрите свободными людьми!!! Не обрекайте своих детей на те же муки, что выпали на вашу долю!!

И тут кто-то из толпы закричал:

«Да здравствует рабочая революция!!!!»

И этот клич мгновенно подхватили тысячи голосов.

Я поднял руку ещё выше, приветствуя восставших.

Всеобщая забастовка!! Объявляю всеобщую забастовку!! Остановите заводы, перестаньте кормить призрака капитализма!! Пока мы не добьёмся справедливости и достойной жизни!! Мы не остановимся ни перед чем!!

Мой последний призыв стал искрой, воспламенившей порох.

Тысячи рабочих, собравшихся на площади, грянули в едином порыве:

«Революция! Революция!!»

«Веди нас за собой!!»

Я не мог отвернуться от их мольбы.

Вот чем обернулась попытка спасти семью рабочего, угостившего меня чёрствым хлебом.

---

Жаль, кнш, нет возможности более гибко изменять шрифт.