Мой рассказ оказался долгим.

Реакция лейбористов в комнате была неоднозначной.

Одни пришли в ярость, другие, не выдержав, в гневе выбежали вон.

Большинство же впали в полное замешательство.

Глаза забегали, руки обмякли.

Те, кто только что с жаром призывал к революции, теперь, словно потерявшие вожака овцы, растерянно переминались с ноги на ногу.

Но я не умолкал.

«Вы ненавидите религию больше всего на свете, но в итоге превратитесь в секту почище любой религиозной. "Капитал" станет вашей библией, а вождь революции – пророком. Ослеплённые ненавистью и яростью к капиталистам, вы бросите на алтарь победы всё, что у вас есть».

И они добьются своего, захватят власть.

Обездоленных и нищих рабочих – тьмы, а капиталисты – лишь кучка богатеев.

Революция победит.

Но что будет потом?

«В конце концов, вы добьётесь успеха. Захватите власть. Но эта власть не пойдёт на благо рабочим. Раз революция победила, вам никто не указ. Безграничная власть развратит вас. И постепенно вы превратитесь в чудовищ».

Идеология, рождённая из сострадания к рабочим, перестанет служить рабочим.

Она станет лишь ширмой, оправданием для кучки революционеров, рвущихся к власти.

«Кто не с вами, тот – пособник капитала, и будет уничтожен. Рабочие, чтобы победить капиталистов и укрепить революцию, будут вкалывать на износ. И в итоге вы построите мир всеобщей нищеты. И в этом мире всеобщей нищеты лишь революционная верхушка будет жить в холе и достатке».

"Битва за сталь", "Большой скачок".

Истребление лесов и наводнения.

Голодная смерть миллионов.

ГУЛАГ.

Голодомор.

Поля смерти.

Бесчеловечные, отвратительные диктаторские режимы, поправшие все нормы морали.

Ни один капиталист не сравнится с ними в жестокости и низости, но эти располневшие диктаторы, глядя на умирающих от голода рабочих, лицемерно заявляют, что убивали их же – ради их блага.

Обо всём этом я рассказал собравшимся.

«Господин Ренаро, вы погубите множество людей. А после смерти вас ждёт участь нетленного истукана в мавзолее, мощей для поклонения, и вас будут превозносить как святого. Вы погубите больше рабочих, чем любой капиталист, и при этом станете для них богом».

«…»

«Таков финал вашего начинания. Вы начали с сострадания к рабочим, но история запомнит вас как тех, кто в итоге принёс им неисчислимые страдания».

Когда я закончил говорить, в комнате повисла тишина.

То ли слова Прорицателя, признанного Пантеоном, произвели такое впечатление.

Но никто не счёл мои слова бредом сумасшедшего.

И теперь уже я протянул руку Карлу Ренаро.

«Ненависть и злоба, поселившись в сердце, рано или поздно извратят даже самые светлые помыслы, рождённые из сострадания к ближнему. Поверьте мне. Мой путь – верный. Даже когда в город придут "Карма" и Церковь Благодати, вы по-прежнему будете нужны. Всегда будет необходимость сдерживать ненасытную алчность капитала».

«…»

«Но не оружием и кровью. Капиталисты нужны, и революционеры нужны. И те, и другие важны для рабочих. Революционеры нужны, чтобы отстаивать права рабочих, а капиталисты – чтобы обеспечивать их работой. Пожалуйста, поверьте мне. Давайте действовать сообща, господин Ренаро. Есть путь к победе без насилия».

Карл долго молчал.

Его молчание, видимо, показалось кому-то невыносимым.

«Да что вы встали, товарищ? Верить этой бредятине вздумали? Мы сюда не для того пришли, чтобы слушать пустые бредни! Революцию надо делать! Вставайте! Идите вперёд! Бейтесь за рабочих, за светлое будущее!!!»

Один из лейбористов вскочил на ноги, и его примеру последовали другие.

«Верно! Капиталистических свиней можно вразумить только свинцом и огнём! Вперёд, товарищи! Разнесём к чертям полицейские участки и начнём революцию во имя рабочих!»

«Чего вы ждёте? Этот святоша, по сути, предлагает нам сменить одних капиталистов на других!»

«Да ещё и Церковь Благодати тащит за собой! Капиталист-поп! Товарищ, да как можно ему верить!»

Видя их возбуждение, я тоже повысил голос.

«Церковь Благодати лечит даром! Если не верите, пошлите людей в столицу, пусть проверят! Лучших лекарей, чем они, во всей Империи не сыскать, и они готовы лечить ваших больных!»

«Заткнись, прихвостень капитала! Революцию можно совершить только кровью капиталистов!»

«А кровь рабочих вас не смущает? А что будет, когда вы захватите власть и, никем не контролируемые, упиваетесь ею? Разве я не описал вам будущее, которое вас ждёт? Поверьте мне! "Карма" – это другое дело! Это вам не местные заводчики, они действуют иначе!»

«Да кто поверит тебе на слово! Капиталисты все – одного поля ягода! Их всех извести надо, как класс!»

«Вы здесь, чтобы драться, как бешеные псы, или чтобы добиться улучшения жизни рабочих?! Ненависть ослепила вас, вы забыли о тех, кого якобы пришли защищать!»

Мой громовой голос заставил их умолкнуть.

Я снова протянул руку, на этот раз – ко всем.

«Ваш путь ведёт в тупик. Пойдёмте за мной. Прошу вас об этом. Вы нужны мне. Нужны люди, готовые бороться с алчностью капитала. Но не с оружием в руках, а путём переговоров и соглашений».

Я ни в коем случае не хотел прибегать к гипнозу.

Да и не смог бы.

Невозможно загипнотизировать всех лейбористов в городе с миллионным населением, даже если бы я знал их всех в лицо.

Я молил, чтобы они поверили мне и пошли за мной.

Карл Ренаро долго смотрел на мою протянутую руку.

И, как и я, не ответил рукопожатием.

«Мне нужно время подумать».

Таков был ответ Карла Ренаро.

«Сейчас я не готов принять решение».

«Товарищ Ренаро!»

«Что это значит?!»

«Революция! Всеобщая забастовка в самом разгаре! Разве можно упускать такой шанс?!»

Лейбористы возмущённо загудели, но Ренаро остался непреклонен.

«Ещё не время. Мне нужно время подумать».

«Да какой ещё момент может быть более подходящим! Всеобщая забастовка уже началась! Товарищ Ренаро!!! Действовать надо сейчас! Разрешите взорвать полицейские участки! Разрешите угостить свинцом и бомбами этих цепных псов капиталистов!!»

«Я сказал: ещё не время!»

Рявкнул Карл, обрывая гневные выкрики лейбористов.

«До прихода Святого вооружённая борьба была единственным путём. Я считал, что только так можно освободить рабочих. Но теперь, когда Святой пришёл к нам, появился и другой путь. И я не хочу, чтобы лилась кровь, если можно этого избежать».

«Товарищ Ренаро!»

«Я кое-что слышал о "Карме". И о том, как Святой в столице отдубасил какого-то капиталиста, обирающего рабочих. И о том, что "Карма" подняла зарплаты и улучшила условия труда. Слова Святого – не пустой звук».

«Так вы хотите впрячься в упряжку к этим капиталистам-попам?! Вы хотите променять революционную борьбу за светлое будущее на подачки от богачей?!»

«Потому я и говорю, что мне нужно время подумать! Нужно взвесить все "за" и „против“. Пойти ли на вооружённое восстание? Прислушаться ли к Святому? Или попытаться совместить оба пути? Сейчас я не готов ответить. Нужно узнать побольше о "Карме" и Церкви Благодати, а уж потом…»

Некоторые из лейбористов в сердцах закричали:

«И это говорит человек, которого мы считали революционером?! Вы же видели, сколько рабочих погибло от рук этих капиталистов-кровопийц! А теперь, вместо того чтобы отдать приказ покарать их свинцом и огнём, вы всерьёз рассуждаете о том, чтобы якшаться с этими попами-капиталистами, да ещё и не из Скрап Ярда?!»

Один ударил кулаком по столу.

А другой топнул ногой.

Недовольно ворча, некоторые лейбористы начали шумно выражать свой протест.

«Долой Святого! Товарищи! Нам не нужны эти прихвостни капитала, набивающие брюхо за наш счёт! Мы долго готовились к восстанию! Пришло время покарать капиталистов свинцом, огнём и сталью! Это – единственный путь, товарищ!»

Карл Ренаро стиснул зубы до крови.

Видно было, каких усилий ему стоит это решение.

«Товарищ Ренаро!!! Опомнитесь! Действовать надо сейчас! Прямо сейчас!»

Ярость крикунов перехлестнула все границы.

Ещё секунда колебаний Ренаро – и эти безумцы вполне могли пустить ему пулю в лоб.

Ярость к капиталистам затмила разум этих людей, превратив их в одержимых фанатиков.

Пусть я и понимал, как трудно им принять мои слова, но такое положение дел было крайне опасно.

Задействовать навык "Абсолютный гипноз"!

Я применил навык к кричавшим лейбористам.

Нужно было как-то их успокоить.

«Успокойтесь…»

[Невозможно использовать навык на выбранной цели!]

…Что?

Разве этот навык не действует только на неживые объекты?

Но эти люди – живые, вполне живые.

Что за чертовщина?

«Плевать на его бредни, товарищ Ренаро! Гнать поганой метлой этого святошу! И вперёд, к рабочей революции!»

Глядя на кричавших лейбористов, я вдруг почувствовал, как по спине пробегает холодок.

Мой навык не действовал лишь в двух случаях.

На мертвецов.

То есть, когда я пытался применить его к неодушевлённым предметам.

И на Иомену.

Когда я пытался убрать крылья, выросшие из-за осколка злого бога, меня постигла неудача.

Я тут же расстегнул медальон на шее.

И тут же почувствовал характерную вибрацию усилителя пси-способностей и остановил время.

И тут же снял остановку времени с трёх лейбористов, что громче всех кричали на Карла Ренаро, и с небольшого пространства вокруг них.

«Революция должна победить, товарищ Ренаро! Не смейте колебаться!.. А?»

Трое горлопанов, наконец, осознали, что что-то не так, и обернулись ко мне.

Я медленно снял пояс и взял его в руку.

Усилив мускулы тела с помощью модификации, я спросил их:

«Вы кто такие? Почему на вас не действует моя сила?»

---

Просто предупреждаю: Без политических дискуссов. Спс.