Мамон разделил своих приспешников на две группы и заслал в Скрап Ярд.
Первые должны были втереться в доверие к заводчикам и разжигать их алчность до предела.
Вторые – внедриться в ряды лейбористов и постоянно подогревать их бунтарский дух и ненависть.
Когда ярость и алчность достигнут точки кипения и рванут, как динамит, начнётся затяжная гражданская война.
И не только здесь.
Вскоре вся Империя может полыхнуть, объятая пламенем классовой борьбы.
И тогда Мамон будет пожирать души и обиды, что родятся в этом аду, и расти, набирая силу.
И самое главное – сохранить инкогнито.
Мамону оставалось лишь дёргать за ниточки, оставаясь в тени, и пожинать плоды.
В отличие от яростного Сатаны или завистливого Левиафана, Мамон избрал куда более безопасный и надёжный способ обогащения.
Поэтому и приспешники его должны были действовать предельно осторожно, чтобы не выдать себя и не навлечь гнев Пантеона или императорского двора.
Так, по крайней мере, он думал.
Но…
«Вы кто такие? Почему на вас не действует моя сила?»
Едва Святой, обнажив пояс, бросил эту фразу, как лица приспешников исказились от ужаса.
Что за чертовщина?
Всё вокруг замерло, словно время остановилось, и только они и Святой могли двигаться в этом застывшем мире.
«Грязные твари, хотели стравить Карла Ренаро на кровопролитие? Вы льёте кровь ради своего хозяина, чтобы скормить ему души и обиды, так?»
От гневных слов Святого глаза приспешников забегали.
Охваченные паникой, они заметались.
«Мамон! Даруй нам силу!!»
В их руках, словно из воздуха, возникли багровые кинжалы, сотканные из крови.
И с этими кинжалами они бросились на Святого.
Раз уж их разоблачили, нужно было действовать на опережение.
Пусть даже это и вызовет гнев Пантеона и императорской семьи, но другого выхода не было.
Усилив тела колдовством и наложив на кинжалы мощное заклятие чёрной магии, способное поражать не только тело, но и душу, приспешники бросились в атаку.
В глазах приспешников Святой выглядел лёгкой добычей.
Узкое пространство, где время вновь обрело ход, напоминало глухой переулок, а они были ассасинами, привыкшими действовать в подворотнях, убивая и проклиная исподтишка.
Этот наивный святоша, не нюхавший пороху, им не ровня
Решили они, бросаясь на Святого.
Но в следующее мгновение…
«Ну что ж, поиграем, сукины дети».
Ремень, рассекая воздух, просвистел, словно кнут.
И головы приспешников полетели в воздух.
Мамон.
Имя одного из Королей Демонов мне было известно.
Да уж, в этом гнилом клоповнике и крысы завелись.
Напористость, с которой они подстрекали Карла Ренаро, теперь обрела смысл.
Они явно хотели спровоцировать конфликт между рабочими и капиталистами, чтобы питаться человеческими страданиями.
Я не мог этого допустить.
Там, снаружи, люди мрут от голода и болезней, а эти ублюдки хотят нажиться на их горе?!
«Да чтоб вас, исчадия ада!!»
Я взмахнул ремнём.
Уклонившись от броска приспешников, я обрушил пояс на одного из них.
Хлёсткий удар - и анпанман, раскинув руки, отлетает в сторону, роняя ошмётки плоти.
(Бригада: Долго рассказывать, кто такой Анпанман, но это японский (но сверхпопулярен в Корее (доп. спасибо BTS)) герой одноименного мультфильма - человек-булочка. И автор решил сделать смешную отсылку к нему: вместо того, чтобы писать, что ГГ превратил лица приспешников в лепёшки/булочки, он заменил это на анпанмена.)
Но, поскольку область, неподвластная остановке времени, была слишком мала, пока я расправлялся с одним, двое других успели подскочить ко мне и вонзить кинжалы мне в живот.
На лицах нападавших расцвели улыбки.
«Попался!!.. Аргх!»
Но тут же оба взвыли от боли, выронили кинжалы и отшатнулись.
Кровь сочилась у них из рук.
Как мне это удалось?
Просто.
Я остановил время в пространстве перед своим животом.
Кинжалы не смогли преодолеть барьер времени и наткнулись на невидимую преграду, в итоге поранив самих нападавших.
Спасибо тебе, Орген, мастер Магической Башни!
Вот это усилитель пси-способностей!
Контроль стал куда точнее, чем прежде.
«Да кто ты такой?! Откуда у тебя такая сила?!»
«Не видишь, что ли? Святой, мать вашу!»
«Быть не может! Никто из богов Пантеона не владеет способностью останавливать время! Ты… кто ты такой на самом деле?!»
«Неважно. Важно то, что сейчас я вам всем задам трёпку!»
И ремень снова рассек воздух со свистом.
Два приспешника, лишившись кинжалов, уже не представляли для меня угрозы.
Благодаря модификации тела, моя сила и реакция возросли до невероятных пределов, так что эти черти мне были не соперники.
Ещё пара смачных шлепков – и вот уже трое анпанменов валяются на полу, словно тряпичные куклы.
Я нарочно не стал их убивать.
Нужно было их допросить.
Выяснить, что они задумали.
Почему эти дьяволопоклонники прикидываются лейбористами.
Утерев пот со лба, я подошёл к поверженным врагам, готовясь использовать навык "Чувствительность 3000x".
«Сейчас будет больно. Очень больно, но не смертельно. Не хочу пачкать одежду кровью, так что давайте по-быстрому. Выкладывайте всё начистоту. Что вы задумали в этом городе…»
Я осекся.
Все трое приспешников забились в конвульсиях.
Но при этом на их лицах застыло блаженное выражение, словно они испытывали оргазм.
«Он… Он явился!!»
«Ма… Мамон! Прими нашу жертву! Наши тела – твои!»
Анпанмены что-то забормотали, и тут их тела начало окутывать нечто чёрное и зловещее.
Тела троих начали оплывать, словно воск, и в мгновение ока слились в единую бесформенную массу, подобную глине.
Я не понимал, что происходит, но одно было ясно.
Ничего хорошего.
Инстинкт самосохранения вопил: "Беги!".
Я было рванулся, чтобы снова остановить время.
«Кхек! Кгх!»
Но было уже поздно.
Не успел я и пальцем шевельнуть, как чья-то хватка сдавила мою шею, и я медленно пополз вверх, повиснув в воздухе.
[Навык использовать нельзя!!]
[Навык использовать нельзя!!]
Ни остановка времени.
Ни модификация тела.
Ни абсолютный гипноз.
Ни чувствительность.
Ничто не работало.
И пока я беспомощно барахтался в воздухе, раздался голос.
Насекомое из Бездны говорило правду, но я не хотел верить.
Мерзкая рожа, утыканная десятками глаз.
Знакомый голос божества, от которого по коже бежали мурашки.
Живая плоть, слепленная из трёх тел, приняла человеческий облик и, ухмыляясь, уставилась на меня сверху вниз.
Остановка времени. Никто из богов Пантеона на такое не способен. Невероятно… Невозможно поверить… Но это правда.
Десятки глаз разом уставились на меня.
Он не представился, но я и так понял, кто передо мной.
Асмодей похоти в обличье святого. В Пандемониуме все попадают со смеху.
Мамон.
Король Жадности явился предо мной во плоти.
Остановить время во всём мире – в мире людей, в раю, в аду, в бездонной Бездне, и лишь самому властвовать над временем...
Насколько Мамону известно, остановка времени – фирменный приём Асмодея Похоти.
Сколько раз этот пройдоха обводил его вокруг пальца и уходил от расплаты, используя эту способность?
Воспоминания об этих унижениях до сих пор вызывали у Мамона приступы ярости.
Но, к счастью, этот выскочка, остановивший время, явно не умеет толком пользоваться своим даром.
Выпустить время из-под контроля прямо перед носом у своих врагов!
Да это всё равно, что кричать на весь мир: "Эй, смотрите, у меня есть сила Асмодея!"
Сам напросился.
По сравнению с тем, как использовал остановку времени Асмодей в лучшие годы, это было жалкой пародией.
Мамон окинул взглядом Святого.
Замухрышка, оборванец, заморенный, как бродячая собака, – вот и всё, что осталось от Святого, денно и нощно лечившего больных.
Грязные волосы.
Вонь, как из помойки.
Ну и убожество.
Мамон расхохотался.
И смешно, и досадно, но, в общем-то, ничего удивительного.
Асмодей всегда был таким.
Похоть – самое низменное и отвратительное из всех желаний, но в то же время – источник жизни, начало начал.
Вот что такое похоть.
Похоть – это путь и к божественности, и к дьявольщине.
Похоть позволяла Асмодею, как никому другому, искусно менять личины и проникать и в Пантеон, и в Бездну, как к себе домой.
В конце концов, Асмодей зарвался, и поплатился за это жизнью, став единственным из Королей Демонов Пандемониума, павшим в Войне на Небесах.
Асмодей, не то чтобы мы были с тобой закадычными друзьями, но и врагами нас не назовёшь. Неужели ты думал, что тебе сойдёт с рук эта дешёвка?
Мамон, сжимая горло Святого, насмешливо произнёс:
Похоже, пословица "Не было бы счастья, да несчастье помогло" – это про нас с тобой.
Темыч оказался прав.
Мамон не верил, что Асмодей Похоти и впрямь рядится святошей, но теперь, когда обман раскрылся…
У Мамона не было причин щадить Святого.
Время замерло, и никто из Пантеона не сможет ему помешать.
Конечно, со смертью Святого рухнут все планы, выстраиваемые годами, но это не страшно.
Возможность поглотить силу другого Короля Демонов – награда куда более ценная, чем любые планы.
Да что там – это просто джекпот!
Рука, не державшая Святого, медленно вытянулась и заострилась, словно шило.
Мамон осторожно поднёс шило к сердцу Святого.
Глупец, подумай сам. Время замерло, а двигаются лишь мои приспешники. Разве это не наводит тебя на мысль, что всё моё внимание сосредоточено именно здесь? Старый Асмодей никогда бы не допустил такой оплошности.
Мамон расхохотался.
Поглотив твою силу, я обрушу на мир людей неисчислимые страдания. А все души и обиды, что родятся в этом аду, достанутся мне. И ты будешь наблюдать изнутри, как я становлюсь самым могущественным из Королей Демонов Пандемониума.
«Не… надо… Пожалуйста…»
Святой, плача, забился в руках Мамона.
Но было уже поздно.
Ни Пантеон, ни злой дух, ни другие Короли Демонов не помешают мне, пока время стоит на месте. Спасибо тебе, что создал столь идеальные условия для моей победы.
Шило Мамона вонзилось в тело Святого.
Сердце разорвалось, и изо рта Святого хлынула кровь.
Ещё немного подёргиваний – и тело обмякло.
Мёртв.
Теперь душа должна отделиться от тела.
Останется лишь поглотить душу, а вместе с ней и силу Похоти.
Хе-хе-хе… Ха-ха-ха! Ну и дела! Вот так повезло!
Мамон, предвкушая триумф, жадно сглотнул слюну и принялся извлекать душу Святого, чтобы поглотить её.
Ещё немного.
Ещё чуть-чуть – и сила Похоти станет моей.
И тогда я стану владыкой Пандемониума, затмив самого Люцифера Гордыни.
Мамон уже видел себя на вершине мира, когда вдруг…
…М?
Мамон вдруг понял, что окружающий пейзаж изменился.
Он стоял уже не в грязном подвале Скрап Ярда, где время замерло, а в каком-то белом, холодном и пустом месте.
Духовный мир? Постойте-ка. Что я тут делаю?
И тут за спиной раздался густой, раскатистый голос.
А вот и ты. Это ты обидел моего Святошу.
Мамон обернулся.
Прямо перед ним стоял широкоплечий мужчина с волевым подбородком и необычной бородкой.
На руках он бережно держал бессознательную душу Святого.
Мамон тут же узнал его.
Похоть? Это ты? Что за шутовской вид?
Зачем ты обидел моего Святошу?
Что за глупое прозвище – "Святоша"?
Мамон не смог сдержать смеха и пожал плечами.
Да брось ты. Какая разница, что будет с телом и душой какого-то смертного. Слушай, Похоть, не упрямься. Переходи на мою сторону. Вместе мы можем стать новыми владыками Пандемониума. Люцифер Гордыня слишком долго засиделся на троне. Нам пора подвинуть его.
А если я откажусь?
Откажешься?
Мамон осклабился, и его фигура начала расти, увеличиваясь в размерах.
В мгновение ока Похоть и Святой стали казаться жалкими букашками у его ног.
Неужели ты думаешь, что ты, триста лет не жравший ни душ, ни обид, сможешь тягаться со мной?
Усмешке Мамона Похоть ответил лишь молчанием, осторожно опуская душу Святого себе за спину.
Ну и ладно, что Святоша без сознания. Всё равно не хотелось показывать ему это зрелище.
И в следующее мгновение тело Похоти тоже начало расти, в точности повторяя трансформацию Мамона, пока тот, в свою очередь, не превратился в жалкое насекомое у ног Похоти.
Мамон остолбенел.
Ч-что за… Откуда у тебя…
Ты правда думал, что я за полгода в столице только и делал, что лечил людей? Ты недооценил меня. Это не ты меня поймал.
Гигачад.
Нет.
Асмодей Похоти, ухмыляясь, медленно разверз пасть.
Комментарии к главе
Пока нет комментариев к этой главе. Будьте первым!