╾──╼ ⟡ ╾──╼

Вскоре Святой Император покинул зал аудиенций. До начала утреннего государственного совета ему предстояло встретиться с императрицей Татьяной, временно исполнявшей его обязанности, и принять её отчет. В ближайшее время его ждал невообразимо плотный график.

Пока кардиналы и рыцари, созванные на совет, один за другим покидали зал, лишь кардинал Дигори всё ещё бестолково сидел на полу, пребывая в прострации. Учитывая, что за одно мгновение он успел рухнуть в бездну отчаяния и вернуться обратно, неудивительно, что силы совершенно оставили его.

— Кардинал Дигори, — окликнула его подошедшая Катрина.

Когда Дигори поднял голову, он увидел, что её лицо, прежде всегда кроткое и приветливое, сковала ледяная суровость.

— Благодарите Бога за милосердие Его Величества к сверстникам своих детей, — отчеканила она. — Ваша дерзость сошла вам с рук лишь потому, что государь не желал губить будущее юного Кеннета. Неужели вы не видите очевидного? Только участие студентов спасло вас от трибунала инквизиции.

— …

— Если бы принца Мореса выманил и подверг смертельной опасности кто-то другой, а не студенты академии, знаете, что бы случилось? Виновному отсекли бы голову на месте, не утруждая себя судом.

Дигори похолодел, кожей чувствуя, что в её словах нет ни капли преувеличения.

— Помните об этом на утреннем совещании. И дважды думайте, прежде чем открыть рот.

Бросив эти слова, Катрина тоже вышла, оставив Дигори в гнетущей тишине.

Кардинал еще долго сидел неподвижно, не отрывая взгляда от пустых дверей, за которыми скрылись его судьи. Лишь спустя время он поднялся на ноги, тяжело покачиваясь, словно от невидимого груза.

Утренний совет, вопреки долгому отсутствию Святого Императора, прошел на удивление мирно. Императрица, чей острый ум и твердая рука позволяли ей безупречно править от имени супруга, уверенно вела заседание. В центре внимания оказались лишь текущие вопросы подготовки к торжественному банкету в честь дня рождения Императора.

Разумеется, о скандальном происшествии в поместье Дигори не было сказано ни слова. Инцидент, который грозил обернуться сокрушительной бурей, был исчерпан самим фактом созыва совета.

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

В Жемчужный дворец вновь вернулось безмятежное утро.

С лица сэра Масаина сошла вчерашняя тень, а Эдит, ещё накануне не находившая себе места от тревоги, вновь обрела привычное спокойствие и уверенность. Трудно было поверить, что всего день назад здесь происходило леденящее кровь противостояние среди вооруженных рыцарей, ведь атмосфера изменилась до неузнаваемости.

Сонджин задумался: стоит ли ему поражаться величию власти Святого Императора или же тому, насколько ничтожно положение Мореса?

— Может, потренироваться?..

За завтраком Сонджин и не заметил, как озвучил свои мысли. Масаин и Франциск, стоявшие неподалеку, взглянули на него с нескрываемым изумлением. Весь их вид выражал молчаливое потрясение живучестью и беспечностью этого юноши.

— Поразительно, как в одном человеке уживается столько беспечности, — не выдержал Франциск.

— …Не ожидал, что вы скажете мне это прямо в лицо, сэр Франциск.

Благодарность за то, что рыцари всю ночь не смыкали глаз, охраняя покой Жемчужного дворца, начала стремительно испаряться. Впрочем, Сонджин привык сосредотачиваться на том, что было ему под силу здесь и сейчас. Раз уж не получалось с ходу придумать способ укрепить положение Мореса при дворе, не разумнее ли поскорее освоить вторую форму дыхательной техники Банахас?

Он уже окончательно утвердился в своём решении, когда в его планы вмешалось непредвиденное обстоятельство.

— Морес...

В комнату вошла императормкая супруга Лизабет, в глазах которой стояли слёзы. Как и всегда, она выглядела элегантно и величественно. Лицо Сонджина невольно застыло в неловкой гримасе. Сколько бы раз он ни видел эту женщину, ему никак не удавалось почувствовать себя с ней непринужденно.

— Матушка.

— Как твоё самочувствие? Я слышала, ты попал в ужасную переделку.

— Да, я в порядке.

— Ах, я так измучилась вчера! Но я не решилась прийти в Жемчужный дворец, страшась новых пересудов, и всё это время пребывала в невыносимой тревоге.

«О каких пересудах она говорит?» — недоумевал Сонджин, как вдруг почувствовал, что воздух рядом с ним буквально заледенел.

Это был сэр Масаин. С лицом, превратившимся в суровую маску, он на мгновение впился взглядом в императорскую супругу, после чего резко развернулся и покинул комнату. Во всём его облике сквозило такое острое неприятие, будто он столкнулся с чем-то глубоко омерзительным. Растерянный Франциск в спешке отвесил короткий поклон и бросился догонять друга.

«Что здесь происходит?» — Сонджин был в замешательстве. Почему капитан гвардии, для которого этикет всегда был превыше всего, позволяет себе подобную дерзость в присутствии императорской супруги?

Однако реакция самой Лизабет была ещё более странной. Женщина, известная своим властным нравом и привычкой тиранить подчинённых, почему-то никак не ответила на грубость рыцаря. Она лишь кротко вытирала слёзы, не сводя глаз с Сонджина.

Пока его одолевали дурные предчувствия, это заметил Король Демонов и подал голос:

[Императрица и раньше вела себя немного странно. Будто изо всех сил пыталась что-то от тебя скрыть.]

«...Скрыть? Что именно?»

[Ну... В то время я был слишком занят сбором другой, более важной информации, так что не стал копать глубоко.]

Интересно, по каким критериям этот придурок определяет важность?

[Но это и правда странно. С того самого момента, как ты здесь оказался и заявил о потере памяти, она постоянно повторяла про себя: «Неужели это правда? Ах, какое счастье. Какое же счастье».]

«Хорошо, что я потерял память?»

Вопросы так и остались без ответа, а на душе стало только гаже. Если подумать, эта женщина совсем недавно прощупывала почву, проверяя, помнит ли Сонджин своих невест.

— Все будут только счастливы, если вы оставите прошлое позади.

Неужели слова императрицы Татьяны были направлены против императорской супруги Лизабет? Стоило об этом задуматься, как женщина с лисьим разрезом глаз предстала в ином свете. То, как она утирала слёзы, выглядело невероятно трогательно и в то же время красиво.

Наверное, было бы слишком цинично подозревать, что каждое её движение выверено до мелочей, но даже платок, которым она касалась глаз, идеально сочетался по цвету с платьем. И держала она его под таким углом, чтобы была видна изящная вышивка. Сонджин не был знаком с повадками светских дам, но стоило зародиться сомнению, как всё её поведение начало казаться наигранным.

— Поклянись мне. Для родителя нет круга ада страшнее, чем в бессилии наблюдать за угасанием собственного ребёнка.

Императорская супруга, не замечая его замешательства, вцепилась в руку Сонджина. В её глазах, поднятых на него, дрожали слёзы.

— Морес, дитя моё. Я не вынесу этого снова.

Её отчаяние и тревога были настолько искренними, что Сонджин, не зная, куда деться от неловкости, лишь кивнул и выдавил слабую улыбку.

«Чёрт, как же паршиво на душе».

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

Спустя некоторое время Сонджин уже мчался на тренировочную площадку, где в забытьи закружился в неистовом танце с мечом.

Удерживая ауру в теле он вместо привычной разминки последовательно выполнил с первой по пятую формы стандартного фехтования имперских рыцарей. Им двигал лишь импульсивный порыв.

Прошло немало времени, прежде чем Сонджин, вытирая пот со лба, довольно улыбнулся.

«Ух, как освежает! Ничто так не избавляет от скверного осадка, как тренировка!»

[До чего же ты примитивный человечишка.]

«Умолкни!»

Немного охладив разгоряченное тело медитацией, Сонджин направил ауру, которая стала циркулировать ещё активнее, в руки и ноги и самодовольно ухмыльнулся.

«Придурок, ты хоть знаешь, как сильно я продвинулся в управлении аурой, пока тебя не было? Может, я и впрямь гений».

Король Демонов насмешливо фыркнул.

[Да-да, конечно.]

Однако, когда Сонджин, умело перераспределяя потоки ауры, весьма эффектно исполнил первую форму стиля Банахас, настрой Короля Демонов изменился.

[О-хо?]

«Ну как? Впечатляет, да?»

[…]

Случайно обронив возглас восхищения, Король Демонов, видимо, почувствовал укол зависти и тут же замолчал. Впрочем, даже самому Сонджину показалось, что в этот раз первая форма удалась ему на славу.

— Ого...

И поражённым оказался не только Король Демонов. Рыцари во главе с Хабеном, находившиеся на тренировочной площадке, застыли с разинутыми ртами, глядя на Сонджина.

— Ваше Высочество, что же это такое? Как ваше мастерство могло так резко вырасти всего за один день?

— Первый приём исполнен практически безупречно! Вы уже сейчас можете без проблем переходить ко второму.

— А, эм... Да? — Сонджин неловко улыбнулся.

Если подумать, после вчерашнего боя выпускать ауру методом Банахас действительно стало будто бы легче.

«Говорят же, повторение — мать учения!»

Кажется, вчера во время охоты на личинку он подсознательно направлял ауру именно так, как его учили. Эти действия в реальном бою помогли движениям и управлению аурой стать более гармоничными.

«Наконец-то перехожу ко второму приёму...»

Проблема была лишь в том, что учителя фехтования, который должен был его обучать, нигде не было видно. Сэр Масаин, который после вчерашнего инцидента весь день ни на шаг не отходил от Сонджина, почему-то убежал, завидев императорскую супругу, и с тех пор не возвращался.

«Ученик уже готов к уроку, а учитель что-то слишком уж отлынивает».

Сонджин на мгновение перестал махать деревянным мечом и задумчиво посмотрел в небо.

«Кстати, тот удар, что показал вчера сэр Масаин... действительно мощный».

Длинный золотой клинок, созданный из ауры, и тот бесшумный, чистый выпад. А затем колоссальная взрывная волна, разрубившая личинку Вантра-Моса пополам.

«Что же это была за техника? Понятно, что внешняя энергия приняла форму меча, но почему место разреза, нанесённого обычной аурой, вдруг взорвалось? Может, он намеренно заставил ауру выйти из-под контроля?»

Сонджин осторожно пустил ауру в деревянный меч, который держал в руках. Ощущения были почти такими же, как когда он использовал энергию монстров для укрепления оружия. Сам принцип того, как сила течет внутри тела, особо не отличался, так что и способ окутывания клинка наверняка был схожим. Во время битвы с личинкой он именно так управлял аурой в настоящем мече, и это не вызвало проблем, так что и сейчас всё должно быть в порядке.

Дзинь.

Деревянный меч слегка завибрировал. В отличие от прочных клешней монстра, дерево было хрупким, да и контроль над текущей по нему силой пока нельзя было назвать искусным.

«И всё же такую мощь он выдерживает».

Хабен, почувствовав неладное, уставился на Сонджина округлившимися глазами.

«Так, аурой я его покрыл. А теперь, если заставить её неистово вращаться...»

Меч задрожал ещё сильнее.

«Нет, это не то».

Сонджин вновь стабилизировал ауру внутри дерева. Если просто бездумно закручивать энергию в самом оружии, это лишь разрушит его, но не вызовет мощного взрыва в месте разреза.

«Нужно как-то сохранять стабильность, а затем, в момент удара, спровоцировать всплеск».

Фьюх.

Окутав деревянный меч аурой, Сонджин нанес горизонтальный удар, выверяя тайминг.

«Сразу после этого... нет, после взмаха будет уже поздно. Когда аура придёт в движение, цель должна быть уже поражена. Значит, нужно начинать в самый момент удара, чтобы попасть в ритм. А, опять опоздал. Как вообще возможно вызвать такой мгновенный всплеск?»

Дзы-дзынь.

«Снова не вовремя».

Деревянный меч сильно задрожал и вернулся в исходное положение.

«Ладно, в этот раз чуть быстрее, одновременно со взмахом...»

Ба-бах!

В это мгновение действительно что-то взорвалось.

А именно... Его деревянный меч.

Тридцать острых щепок разлетелись во все стороны, и часть из них едва не задела юношу.

— Ваше Высочество! — рыцари на тренировочной площадке в ужасе бросились к нему.

[Хи-ик?!] — в голове запричитал Король Демонов.

«Что? Почему так вышло?» — мысленно раздумывал Сонджин и вдруг, почувствовав резкую боль, взглянул на свою правую руку.

Кожа на его ладонях была изорвана в клочья, превратившись в кровавое месиво. Внезапно мир перед глазами окрасился в красный. Кровь, хлеставшая со лба, заливала веки. Осмотрев себя, он заметил, что лицо и тело усыпаны вонзившимися осколками.

[Хи-и-ик?!]

«Эй, успокойся. Ты-то чего так пугаешься?»

[Ты хоть видишь, на кого сейчас похож? Что ты, блять, натворил?!]

Судя по реакции окружавших его рыцарей, вид у него и впрямь был жуткий. Побледневший Хабен в панике закричал:

— Ваше Высочество! Ваше Высочество! Вы в порядке? Нет, какой там «в порядке», что я несу!

— Лекаря! Позовите лекаря! Нет, жреца!

— Пожалуйста, прилягте здесь! Скорее! Вы истекаете кровью. Прошу, опуститесь пониже!

— Сэр Масаин! Найдите сэра Масаина!

«Ах... зря я это. Сэр Масаин меня опять отчитает».

Только вчера он был на волосок от смерти и устроил переполох в Жемчужном дворце, а спустя всего день снова оказался в таком состоянии. Почувствовав укол совести, Сонджин послушно опустился на землю, следуя указаниям рыцарей.

— Сначала нужно вытащить осколки и остановить кровь...

— Жди лекаря! Тут всё в крови, ты же ничего не видишь! Если нажмёшь не так, осколки уйдут ещё глубже!

— Жрец! Где жрец?!

Рыцари в полной растерянности метались во все стороны, не зная, за что хвататься.

[А-а-а! А-а-а-а!] — от криков Короля Демонов в голове всё шло кругом, и он совершенно не мог сосредоточиться.

— Ах! Сэр Масаин! — радостно воскликнул один из рыцарей.

Юноша повернул голову на голос и увидел Масаина и Франциска, которые в спешке бежали к тренировочной площадке.

«О, сэр Масаин. Бежит с таким суровым лицом, что становится даже немного страшно...»

Увидев состояние Сонджина, Масаин побледнел так, будто это из него самого вытекала кровь.

— Лекарь?! Вы позвали лекаря?! Франциск! Живее, используй божественную силу!..

Однако сэр Франциск, сохраняя спокойствие, внимательно осмотрел Сонджина и с мрачным видом покачал головой:

— Осколков слишком много. Если сейчас применить божественную силу, раны затянутся прямо вместе с кусками дерева внутри. К тому же повреждения настолько глубокие, что даже если лекарь приложит все усилия, рука может остаться повреждённой навсегда.

— Что же нам теперь делать?.. — растерянно пробормотал Масаин.

— Немедленно отправиться к Его Величеству.

Сонджин пришёл в ужас.

«Что? Что вы сказали? Погодите! Я ещё морально не готов..!»

События разворачивались стремительно. Святой Император, покидавший зал заседаний после утреннего совета, застыл как вкопанный, когда путь ему преградили носилки с израненным, истекающим кровью сыном.

Пока юноша, снедаемый стыдом, лишь испуганно озирался, Император на мгновение прикрыл глаза и тяжело вздохнул:

— ...Я же велел тебе не влипать в неприятности.

«Ну... Э-э... Простите...»