— Могу я прямо сейчас встретиться с маркграфом?

Сонджин спросил об этом с полной уверенностью. По его расчётам, от маркграфа уже должны были поступить предварительные намёки на этот счёт.

И действительно, Ильма, на мгновение застыв, вскоре кивнула:

— Да, Ваше Высочество. Глава рода готовится принять вас. Я немедленно провожу вас в шатёр.

Если рассуждать логически, член императорской семьи был не более чем обузой, которую даже как боевую единицу не используешь. И всё же командир Рыцарей Волка лично вышла встречать гостей и охотно показывала лагерь явно по особому приказу маркграфа.

Тот наверняка уже наслышан о стычке со стариком Винсентом. А значит, просто тянет время, пытаясь толком разобраться в ситуации, и надеясь, что юный принц, впечатлившись величием ледяной стены, хоть немного сменит гнев на милость. А может, и вовсе забудет о выходке старика Винсента.

[...Эй.]

Пока Сонджин шёл вслед за Ильмой, предаваясь подобным мыслям, Король Демонов осторожно подал голос:

[Ты всё ещё не остыл? Чего лыбишься всю дорогу?]

Да уж, он с самого начала довольно усмехался.

«Ничего такого. Просто маркграф оказался куда более расчётливым, чем я думал. И это меня радует».

[Чё? Радует?]

«Естественно, как тут не радоваться?»

Во всяком случае, он не был пустышкой с внушительным фасадом, как идиот Ордэн. У маркграфа хватит сил отстоять своё, даже если на него насесть всерьёз.

«А это значит, что можно без всяких угрызений совести обобрать его до нитки».

[...Эх, угораздило же его нарваться на такого типа...] — вздохнул Король Демонов.

«Нет, ну серьёзно, ты на чьей стороне вообще?»

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

Группа прибыла на место, где кучно стояли палатки. Должно быть, спасаясь от северного ветра, пространство между шатрами наглухо перекрыли ледяными стенами. Это диковинное зрелище походило на сделанные изо льда маленькие хижины.

— Ледяные палатки... от одного взгляда на них мороз по коже, — пробормотала сэр Клодия, поёжившись и шмыгая покрасневшим носом.

— Войдёте внутрь и удивитесь, как хорошо они держат тепло, сэр Клодия, — обернулась с улыбкой Ильма. — Это в разы теплее, чем если бы палатка стояла на пустом месте.

И правда, ради тепла купола палатки были сплошь укрыты пышной шапкой снега. Но стоило сэр Клодии приглядеться, как она снова пала духом:

— Тут даже печных труб нет...

В месте, где припасы на вес золота, разводить огонь – это непозволительная роскошь. Холод приходилось терпеть исключительно за счёт собственной ауры.

Вскоре отряд Сонджина подвели к самому большому шатру в центре лагеря, служившему одновременно залом военных советов и покоями главы рода. Словно поджидая их у входа, маркграф шагнул навстречу:

— Приветствую Третьего принца Священной Империи.

Хендрик Зигсмунд.

Человек, о котором говорили, что он ничем особым не выделяется на фоне своего отца, Рыцаря Декарона, и сына, прослывшего гениальным мечником.

— Для владений Зигсмунд великая честь, что член императорской семьи лично соизволил осмотреть ледяную стену. На улице морозно, прошу, проходите внутрь.

Это был внушительный, но простоватый с виду мужчина зрелых лет. Правильные черты лица делали его весьма похожим на Ордэна, только вот небрежно сбритая щетина на подбородке да взлохмаченные волосы делали его внешность до крайности заурядной.

Впрочем, зоркий глаз Сонджина подметил иные детали:

«Одежда опрятная, а щетину оставил нарочно».

Точно такое же впечатление сложилось о его кабинете. Ощущение преднамеренной небрежности никуда не делось. Поняв это, юноша решил не тянуть время попусту в прощупывании почвы:

— Скажу прямо, маркграф. Нам с вами нужно переговорить с глазу на глаз.

Маркграф, похоже, слегка опешил от такой прямоты принца, но тут же велел Ильме проводить остальных в их покои. Когда они наконец остались одни, он предложил Сонджину присесть, показав благодушную улыбку.

— Присаживайтесь, Ваше Высочество. К счастью, шатёр просторный, поэтому здесь удалось поставить небольшую жаровню без отдельного дымохода. В здешнем лагере это редкая роскошь.

Сонджин снял плащ и сел, а маркграф сам принял у него одежду и ненавязчиво заметил:

— К слову, вы сильно переменились с тех пор, как я видел вас на прошлогоднем банкете в честь дня рождения. Человек незнакомый и вовсе мог бы принять вас за кого-то другого.

Брови юноши дернулись вверх. Значит, он хочет замять дело, выставив дерзость старика Винсента простой ошибкой?

— Да. Понимаю. Если человек туго соображает, он вполне может не узнать и ошибиться.

— Извините? Вы...

— Но если времени осознать ошибку было достаточно, а он не раскаивается и дерзит... Значит, этот человек точно либо не в своём уме, либо питает мятежные мысли против империи.

— Ваше Высочество...

— Ну и как? Он уже образумился? Передал, что готов ползти на коленях за прощением?

— ...

Холодные глаза Сонджина встретились с сухим взглядом маркграфа. Поняв, что перед ним собеседник, которого не получится легко заговорить, Хендрик выпрямился и сел напротив принца:

— В последнее время отец сильно переутомился, осматривая демонические земли. Когда-то его величали великим полководцем империи, но годы берут своё, и порой рассудок его туманится. Для сына это глубокая скорбь.

Голос его звучал крайне тяжело и печально. Так мог говорить лишь сын, скорбящий об увядании престарелого родителя. И в то же время он ненавязчиво подчёркивал, сколь великий вклад его отец внёс в благополучие Делькроса.

— Как мне вымолить прощение за эту дерзость? Могу ли я просить милости у Вашего Высочества вместо отца? Если прикажете преклонить колени вместо него – я сделаю это. Но, умоляю, примите во внимание былые заслуги старого воина, отдавшего жизнь служению империи, и явите великодушие.

Несмотря на скорбное выражение лица маркграфа, Сонджин вглядывался в его совершенно сухие глаза.

Чего только не наговоришь, чтобы отделаться словами.

Казалось, он полностью отбросил гордость лорда, но на деле маркграф прекрасно знал, что принц не станет заставлять его унижаться, ведь никакой практической выгоды в этом не было.

«Он наверняка получал донесения о каждом моём шаге за последние дни».

Он знает, что Сонджин намеренно отказывается от еды в замке. Знает и то, что он не стал наказывать старика Винсента на месте. Стало быть, маркграф уже пришёл к выводу, что принц чего-то хочет от их рода.

— Что ж, ваше положение я вполне понимаю, — покладисто кивнул Сонджин. — Но вот незадача: этот выживший из ума старик – не кто иной, как Рыцарь Декарона.

— ...

— А мне ещё не доводилось слышать, чтобы Рыцарь Декарона, чьи тело и дух приведены в совершенное равновесие благодаря ауре, вдруг впадал в маразм.

Маркграф неловко улыбнулся, но взгляд его стал острым как бритва. Глядя ему прямо в глаза, Сонджин чётко проговорил каждое слово:

— А это значит, что либо он не безумен и действительно замышляет мятеж, либо он никакой не Рыцарь Декарона.

— Что вы хотите этим сказать?..

— Бунтовщика нельзя оставлять Рыцарем Декарона. А если он больше не Рыцарь Декарона – невелика потеря, ведь заменить его найдётся кем. Если его рассудок и впрямь затуманен, как вы говорите, не пора ли забрать меч из его рук?

Поняв, к чему клонит принц, маркграф побледнел. В этот миг он уже не мог натягивать привычную добродушную улыбку.

То, о чём сейчас говорил принц...

— Ваше Высочество... вы хотите сказать, что заставите Рыцаря Декарона уничтожить свою ауру?..

Голос маркграфа дрогнул от потрясения, но лицо Сонджина оставалось ледяным:

— Прецеденты имеются. Вы и сами знаете.

— ...

— Какое совпадение. Его обвиняли ровно в том же: оскорблении принца. И чтобы искупить вину ученика, он добровольно уничтожил собственную ауру.

Маркграф прекрасно знал эту историю.

Бруно Грин. Легендарная фигура, выходец из простолюдинов, сумевший стать Рыцарем Декарона.

— Понимаете? Оскорбление священного императорского дома – тягчайший грех. Я не стал позорить старого воина на глазах у всех лишь потому, что некогда он был славным полководцем империи и оплотом на рубеже демонических земель. Но раз вы осознали эту снисходительность, разве вам не ясно, какую позицию вы должны занять передо мной?

— ...

Глядя на вмиг помрачневшего маркграфа, Сонджин, напротив, мягко улыбнулся:

— Вот что я скажу вам, маркграф Зигсмунд.

Он по привычке постучал пальцами по подлокотнику:

— До сих пор я всячески старался идти вам навстречу. Учитывая дружбу с вашим сыном, завязавшуюся в столице. Знаете ли вы, что я мог бы воспользоваться угрозой своей безопасности и затребовать из столицы ввод крупных воинских сил?

Так оно и было. Но даже без глубоких познаний об этом мире Сонджин понимал, что самовольно приводить армию на чужие земли – не лучшая затея. Поэтому он обдумал самый безболезненный и действенный выход. Им стал особый отряд Лилиум.

— Особый отряд Лилиум – одна из наименее политизированных сил в Делькросе, к тому же далёкая от церковного влияния. И притом они сильнейшие профессионалы по части истребления чудовищ. Разве благодаря мне всё не складывается наилучшим образом: вы получаете своевременную помощь и при этом сохраняете видимость, будто справились с нашествием собственными силами?

— ...

Маркграф некоторое время молчал, затем тихо вздохнул и потёр лоб.

Заметив промелькнувшую на его лице тень досады, Сонджин расслабился, откинулся на спинку стула и довольно усмехнулся:

— Что ж, тогда давайте сначала обсудим товары, конфискованные у гильдии Мило.

[...Эх, угораздило же его нарваться на такого типа...] — вздохнул Король Демонов.

«Почему ты с самого начала сочувствуешь не той стороне, а?!»

Дальше переговоры пошли как по маслу.

— Эти вещи были осквернены демонической энергией. И вы хотите получить за них полную стоимость?

— Да как можно? Разве цена не должна быть выше?

— ...Что?

— Их очистило чудо самого Верховного Бога, на них снизошло благословение, и теперь это священные предметы. Неужели вы рассчитывали забрать их даром?

— Нет, но...

Поначалу он думал обойтись обычной ценой, но недавняя сцена заставила его передумать. Надо содрать побольше прибыли и купить сестре стоящий подарок.

— Глава гильдии, Джакомо Мило, будет взят под стражу по обвинению в сделке с демонами. С этой гильдией покончено. Поэтому немедленно расторгните с ним монопольный договор и прекратите распространение дурманящего чая.

Само собой, здесь возражений быть не могло. У маркграфа был вид человека, которому есть что сказать, но он лишь обречённо промолчал.

— Отныне налаживайте дела с другими гильдиями. Моё условие: никаких монопольных контрактов с одной торговой компанией, поддерживайте постоянные связи минимум с двумя. И одну из них вам порекомендует глава столичного филиала Торгового союза Шмидт.

— Глава филиала Шмидт? С чего вдруг он? — слегка нахмурился маркграф.

Конечно, Шмидт уже фактически стал подручным Сонджина, но маркграф об этом и знать не мог. Он лишь предположил, что здесь замешано влияние эрцгерцога Асейна, реальной силы в Торговом союзе.

— А какая в том выгода для Вашего Высочества?

— Выгода? Обижаете, маркграф. Я принц Делькроса. И денно и нощно пекусь лишь о благе подданных.

— ...

Маркграф прищурился. И тот, кто говорил это, и тот, кто слушал, прекрасно понимали, какая это бессовестная ложь.

[Ты просто так помогаешь демону? Скажи честно, что ты задумал?]

«Да ничего такого, просто решил немного подзаработать как посредник».

К тому же перед Шмидтом оставался небольшой должок. Когда Сонджин поручил ему наладить стабильный канал поставок дикого лосося напрямую из Ортоны, минуя Кипрос, у того сделалось лицо покойника: стартовые вложения требовались немалые.

[Но почему именно лосось? Для торговли есть куда более прибыльные товары!]

«Потому что меня больше всего интересует именно он. Я же говорил, что открою в столице ресторан истинного лосося».

«...И что бы ещё с него содрать?»

Размышляя об этом, Сонджин окинул взглядом шатёр, и внезапно его взгляд зацепился за одну вещь.

— ...О?

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

— Сэр Масаин, смотрите!

Поздней ночью, вернувшись в свои покои после встречи с маркграфом, Сонджин окликнул Масаина:

— Смотрите, что я выбил у маркграфа!

Рыцарь моргнул и осторожно взглянул на принца. Ещё недавно от него веяло таким холодом, что температура вокруг падала, а теперь он ни с того ни с сего вернулся, весь сияя от радости и едва ли не подпрыгивая на ходу?

Не обращая на это внимания, воодушевлённый Сонджин развернул принесённый длинный свёрток.

— ...Длинный меч Хенесис?

Из ткани показался устрашающего вида клинок. Последнее оружие, выкованное знаменитым мастером Ортоны прямо перед расколом страны, когда того переполняли гнев и раскаяние.

По размеру он походил на клинок Логана, но выглядел совершенно иначе. В отличие от плавных изгибов Арджуны, этот клинок ощетинился частыми зазубринами и хищными шипами, источая неприкрытую угрозу.

А каков был металл! Чёрное железо из особого сплава, о котором Масаин никогда не слыхивал, зловеще поблескивало на заточенных зубьях.

— Ну как? Это мой подарок для сестры!

«...Что?»

У Масаина выступил холодный пот:

— Ваше Высочество, простите за дерзость, но... этот меч выглядит так, будто в него вселился злой дух.

Словно клинок из преданий, с которым пристало ходить какому-нибудь повелителю демонов. И такое оружие дарить принцессе Амелии, прекраснейшей розе дворца?!

Однако, услышав столь прямодушную оценку Масаина, Сонджин расплылся в счастливой улыбке:

— Правда же? Правда же? Вылитый демонический клинок, скажите? Потому-то он и идеален! Сестрице точно придётся по душе!