╾──╼ ⟡ ╾──╼

— ...Ты отдал этот меч?!

Лицо старика Винсента позеленело от шока.

Сгорая от стыда перед сыном, он лишь за полночь решился тихонько проскользнул в шатёр, дабы переждать бурю. И что в итоге? Стоило отлучиться, как его драгоценный клинок, с которым он не расставался ни на секунду, увели прямо из под носа!

— Да как ты... как ты мог!..

Он, конечно, чувствовал, что принц ему так посто не спустит, но чтобы дело дошло до открытого грабежа любимого меча!..

Пока старик пребывал в оцепенении от такого удара, сам виновник сохранял пугающее спокойствие:

— Всё равно вы им не сражались, а только изо дня в день сдували пылинки, — сухо отозвался Хендрик. — Этот клинок не подходит ни имперской школе фехтования, ни нашим техникам контроля ауры Банахас.

— Ты говоришь так лишь потому, что ни черта не смыслишь в настоящих клинках!

Ох, что это был за меч! Величайшее сокровище, последнее творение в жизни тайного мастера, выковавшего саму Арджуну генерала Гаэля!

— Думаешь, я просто так выложил за него целое состояние?! Не пади тогда Ортона, да нам бы за такие деньги и коснуться этого сокровища не позволили!

— Это клинок погибшего королевства, выкованный под техники, которые давно канули в лету, — отрезал маркграф. — Обычная безделушка для праздных коллекционеров. К чему так слепо за неё цепляться? Это на вас не похоже, отец.

— Но это же драгоценная метеоритная сталь! Как можно было так легко взять и отдать её!..

— При желании оружие из метеоритной стали всегда можно достать снова.

«Да нет же, ничего ты не понимаешь!» — старик Винсент аж задохнулся от досады и в бессилии затопал ногами:

— Это не обычное метеоритное железо! Секрет работы с ним утерян навсегда! Ни один оружейник на всём континенте больше не способен повторить этот металл!

Взгляд маркграфа Хендрика оставался непреклонным.

— И что с того? Разве это не значит, что выковать из него новый меч всё равно не выйдет? И куда его тогда? Какая разница, сколь он редок, если вы даже не думали его продавать и собирались утащить с собой в могилу?

Сын, никогда не стремившийся к пути меча, не видел ни крупицы ценности в этом зловещем оружии, от которого семье не было ни малейшей пользы.

В итоге старику Винсенту оставалось лишь проглотить обиду и сорваться на крик:

— Но это мой меч! Ты должен был хотя бы поинтересоваться мнением собственного отца!

— Мнением?!

В сухих глазах маркграфа впервые вспыхнула неприкрытая ярость:

— А вы поинтересовались моим мнением, прежде чем сотворить то, что натворили?! «Государственная измена»?! Вы решили пустить по миру весь наш род целиком?!

— Да этот сопляк просто несёт чушь! Какая ещё измена?!

— Вы ведь обнажили клинок! Едва не направили его на принца! Вы думаете, у меня нет глаз и ушей?!

Старик Винсент совершил оскорбление члена императорской семьи на глазах у слишком многих свидетелей. Как Хендрик ни пытался сгладить углы и списать всё на оплошность, принц Морес оказался куда опаснее, чем ожидалось.

— Думаете, дело только в этом?! Представляете ли вы, как тщательно он подготовился, чтобы намертво связать наш род по рукам и ногам?! Зачем вы полезли именно к нему?!

Получая донесения о действиях принца в замке, маркграф предполагал, что тот непрост для своих лет. Но личная встреча с принцем Моресом показала, что всё это было лишь верхушкой айсберга.

Разве ненавязчивые реплики принца с требованием прекратить оборот целебного чая не заставляли кровь маркграфа стыть в жилах?

— Глава гильдии, Джакомо Мило, будет арестован по обвинению в сделке с демонами. Улик более чем достаточно, и донос в инквизицию уже подан.

Казалось, удар направлен лишь против гильдии Мило, но маркграф отлично понимал, что стоит принцу сделать ещё хоть шаг, и род Зигсмунд вмиг свяжут с Культом Тьмы.

А из-за безрассудной дерзости старика их легко могли объявить сектантами, поднявшими руку на императорский дом по указке демонов. Прояви принц жестокость, он вполне мог это провернуть. За время беседы намёки на это было обговорены не раз:

— Разумеется, из-за вечной суматохи на рубеже демонических земель вы не могли уследить за всем, что творится в глуши владений. Знай вы обо всём, вряд ли стали бы закрывать на это глаза.

Но истинный посыл принца, скривившего губы в усмешке, читался предельно чётко:

«Ты ведь знал и попустительствовал, верно? Мне всё известно, и доказательства есть. Сделаешь неверный шаг – пеняй на себя».

Он не стал их топить лишь по одной причине: императорской семье не было никакой выгоды уничтожать Зигсмундов прямо сейчас. Кто такие Зигсмунды? Преданный сторожевой пёс. Выдавай ему ежегодно фиксированную субсидию, и он сам будет охранять рубеж от чудовищ.

— С вами приятно иметь дело. Уверен, мы станем отличными партнёрами, маркграф.

Пользуясь их уязвимостью, принц давил беспощадно. Было заметно, что он жаждет урезать даже ежегодную императорскую дотацию. Потеряй маркграф бдительность хоть на миг, их обобрали бы до последней нитки.

Какое счастье, что под конец внимание принца переключилось на бесполезный парадный меч.

— Прельстился вычурным декоративным клинком... Как ни притворяйся грозным хищником, внутри он всё ещё сопливый мальчишка.

— Каким ещё декоративным?! Хендрик, это единственный в своём роде клинок!..

Пропуская мимо ушей обиженные причитания старика, маркграф лишь тихо перевёл дух с глубоким облегчением.

╾──╼ ⟡ ╾──╼

В ту ночь Сонджин, привычно завершив вечернюю медитацию, сладко уснул в ледяном шатре вопреки царившему вокруг холоду.

Сказалось и отличное настроение от неожиданной добычи, и маленький магический камешек от Сисли, который пришёлся как нельзя кстати. Благодаря ему постель приятно согревала даже без лишней циркуляции ауры.

«Надо будет потом поблагодарить малявку...»

С этой мыслью он погрузился в глубокий сон.

Бывший Рыцарь Декарона командир Бруно, а также сэр Масаин и Мария, отлично владевшие аурой, быстро притерпелись к холоду и крепко спали.

Чего нельзя было сказать о Клодии, Кармене и двух святых рыцарях.

Они не были новичками в обращении с аурой, но поддерживать её циркуляцию во сне ещё не умели. Солдаты, проявив заботу о гостях, принесли им маленькую жаровню, но в тесном ледяном шатре без дымохода ради розжига углей приходилось приоткрывать полог, впуская внутрь ледяные порывы ветра.

В итоге, промучившись всю ночь, они не выдержали мороза и толпой побежали наружу.

К счастью, в лагере горело несколько костров. Дозорные и ночная стража грелись у огня, попивая горячий чай и похлёбку.

— Не стойте на морозе, подходите греться. Я налью вам чаю.

Бывалым воинам гарнизона было забавно наблюдать, как непривычные к северу столичные рыцари маются от стужи. Но изводить новичков никто не стал. Спокойствие на передовой и надёжность ледяных стен придавали гарнизону уверенности. Да и Рыцари Волка, проделавшие путь из столицы бок о бок с ними, вели себя по-дружески.

— Что это за чай?

— Овсяный отвар. В столице такое вряд ли пьют, но в наших краях только овёс да немного ячменя и растёт.

Опасаясь, не целебный ли это чай, гости облегчённо вздохнули после слов сэра Оскара и приняли кружки.

Сэр Оскар, заместитель командира Рыцарей Волка, сменил Ильму на ночном дежурстве. Всех обстоятельств он не знал, но успел заметить, что столичные гости странно сторонятся «целебного чая».

— Не беспокойтесь. На передовой этот чай под запретом. Бывало, бойцы от него расслаблялись, засыпали в карауле или несли бред во сне. Поэтому маркграф лично запретил доставлять его в лагерь.

Валери и Шарон переглянулись. Маркграф Зигсмунд явно знал о пагубном воздействии напитка.

Пока они согревались горячим питьём...

Ау-у-у-у...

Неподалёку вновь раздался волчий вой.

— Опять эти твари крутятся и вынюхивают! Что они задумали?

Вслед за ворчащим Оскаром спутники поднялись на гребень ледяной стены и вгляделись в снежную пустошь.

Как и говорил дозорный, несколько ликантропов рыскали у подножия стены, но, заметив людей наверху, тут же скрылись в хвойную чащу. Монстры собирались на равнине всё плотнее, но не подходили на расстояние прицельного выстрела из лука.

— Глаз во тьме стало больше, — заметил сэр Валери.

Число рыскавших чудовищ уже исчислялось десятками.

— А в чаще их ещё больше. Сейчас там не меньше тысячи, и столько же движется с севера. Жуткое зрелище, верно?

В гуще елей действительно мерцали сотни хищных огней. Благодаря острому зрению чудовища прекрасно видели людей даже издалека.

— Пусть они и опустились до диких зверей под действием демонической скверны, остатки разума у них есть. Пошли за Лордом на юг, а штурмовать стену духу не хватает, — усмехнулся сэр Оскар.

Но для тех, кто впервые видел этих монстров, этот неподвижный лес горящих глаз казался зловещим предзнаменованием. Словно хищники замерли перед решающим броском на добычу.

— ...Мне кажется, или они чего-то выжидают? — дрожащий голос Клодии повис в воздухе.

Рыцари ещё долго стояли на стене, не отрывая взгляда от мерцающих в чаще огней.

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

Лизь.

Что-то мокрое коснулось щеки.

Сонджин вздрогнул от тихого голоса, звавшего его сквозь сон:

[Ваше Высочество].

В предутренней мгле волк размером с телёнка стоял у его постели и пристально смотрел на принца. Зверь занимал почти весь шатёр, но опасным не казался. Виной тому были его спокойные тёмные глаза.

— ...Макс?

[Тсс].

Сонджин приподнялся, собираясь заговорить, но волк тихо предостерёг:

[Вы разбудите ваших рыцарей. Просто кивните].

Только тогда он понял, что с ним говорят мысленно.

«Что происходит?»

[Не могли бы вы пойти со мной? Я хочу кое-что вам показать]

«Сейчас?»

Опешив от неожиданности, Сонджин повиновался смутной тревоге: надел тёплые вещи и застегнул перевязь с Щелкунчиком.

Макс вильнул хвостом и повернулся спиной:

[Времени мало. Нам нужно вернуться быстро, садитесь верхом.]

«...Верхом?»

Размером он, конечно, не уступал пони.

Пока Сонджин колебался, Макс невозмутимо помахивал хвостом. Заворожённый этим зрелищем, принц неловко взобрался на спину зверя.

[Прошу, скройте своё присутствие, как раньше.]

«Скрыть ауру?»

Сонджин послушно погасил энергию, и волк вылетел из шатра. Начался стремительный, подобный буре бег. От такой скорости ледяной ветер бил в лицо так, что невозможно было открыть глаза.

Зверь играючи перемахнул через ледяную стену, взлетел на крутые утёсы и понёсся на север.

[Ли Сонджин], — вкрадчиво прошептал Король Демонов. — [Я уже какое-то время чувствую от этого волка слабую демоническую энергию].

«Да?»

Сонджин взглянул на него духовным зрением. И впрямь, от каждого шага волка по льду расходились фиолетовые свечения.

«Она исходит от его лап?»

[Хм, похоже на то...]

Тем временем Макс мчался всё дальше на север, пока не оказался на гребне отвесного ледяного ущелья. Он замер на высокой скале, откуда открывался вид на небольшую стаю ликантропов.

— Это...

[Это Лорд Ликантропов].

Даже без подсказок Сонджин понял, кто здесь вожак: фигура монстра в полтора раза превосходила остальных размерами.

«На нём одежда...»

В отличие от сородичей, бродивших нагишом, этот носил подобие короткой юбки, а на шее сверкало золотое ожерелье. Он очень напоминал того Лорда Ликантропов из лабиринта, пусть тот и был куда крупнее и наряднее.

«Стоп. Раз Лорд здесь... Значит, третья стена не главная их цель? Что же они затеяли?»

[Из-за труднодоступности постов и нехватки транспорта Рыцарям Волка не под силу вести разведку так далеко], — глядя вниз, спокойно произнёс Макс. — [К тому же владения Зигсмунд ещё ни разу не подвергались массированному удару со стороны ущелья. Лорд готовит засаду здесь, а третий отряд гарнизона сегодня отправят к ледяной стене на равнине. Оборона ущелья и озера Зальц останется без подкрепления].

Сонджин понял тревогу зверя: тот хотел, чтобы принц предупредил гарнизон и маркграфа. Вот только оставался вопрос:

— Почему ты показываешь это именно мне? Разве нельзя было предупредить любого из Рыцарей Волка?

[Дело в том, что...] — тут же замялся Макс. — [Кроме Вашего Высочества, мне некого посадить на спину. А без моей скорости до ущелья вовремя не добраться].

— Хм.

Сонджин перевёл взгляд на хвост пса. Вразрез со спокойной мордой, тот радостно мотался из стороны в сторону, словно жил собственной жизнью.

— Значит, превращать его и управлять им ты можешь, а вот чувства питомца подавить не в силах?

Сонджин посмотрел прямо в спокойные тёмные глаза огромного зверя, слишком уж знакомые ему по последним дням:

— Не так ли, Луизе?