╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

Когда из-за внезапно открывшегося канала Сонджин на некоторое время оказался в пламенном мире, созданном Святым Императором, он услышал от отца немало историй. Среди них был и рассказ о Совете Шести, защищавшем измерение Делькрос.

Их также именовали Хранителями Границ. Как следовало из названия, совет состоял из представителей пограничных рас, испокон веков обитавших на стыке измерений.

[Пограничные расы?]

[Верно. Высшие народы, что время от времени странствовали между Ионией и Делькросом.]

Изначально Делькрос представлял собой устойчивое измерение, резонировавшее с парным ему истинным миром и образовывавшее с ним неразрывное кольцо.

Тот мир звался Ионией.

Прекрасный мир, погибший несколько лет назад под натиском Бедствия и ныне стёртый без следа. Пять рас, охранявших рубежи Ионии, из поколения в поколение поставляли своих представителей на роль Хранителей Границ. А затем под предводительством прежнего Хранителя Делькроса они объединились в Совет Шести, встав на стражу рубежей обоих миров.

[А кем был прежний Хранитель?]

[Мудрый древний дракон, оберегавший Делькрос на протяжении тысячи лет. Истинное его имя я назвать не вправе, но сам величаю его Старейшиной.]

«Надо же! В этом мире и впрямь существовали драконы!» — поразился тогда Сонджин, пожалев, что не может поделиться этой историей с сестрой Амелией.

«Странно только, что представитель Делькроса оказался не человеком. Хотя именно люди населяют весь этот мир».

Впрочем, до того как первый Святой Император Кадмус заложил основы империи, народы Ионии считали людей дикими низшими созданиями. Пожелай человек встать во главе, они бы ни за что за ним не пошли.

[У рас Ионии была уникальная особенность, отличавшая их от людей. Почти каждый их народ обладал эссенцией, оберегавшей и поддерживавшей дух соплеменников. Разум каждого индивида непрерывно сообщался с эссенцией, сохраняя рассудок и без потерь сберегая высокоразвитый внутренний мир.]

Благодаря этой эссенции они без труда возводили великие цивилизации. Им не требовалось особых духовных практик, ведь сознание всегда пребывало на высочайшем уровне, а в душе царил покой. Знания предков передавались потомкам сами собой, без изнурительной учёбы.

[Каждый из них был одновременно учёным, философом, творцом и воином.]

Неудивительно, что они создали столь развитую культуру. Стоило одному существу открыть что-то новое или испытать крупицу радости, как это переживание тут же разделялось со всей эссенцией, и народ стремительно развивался.

Однако с гибелью Ионии пришёл конец и блистательным цивилизациям. Пограничные расы соприкасались с Делькросом, поэтому в миг гибели родного мира часть из них сумела укрыться здесь. Но в той суматохе перенести в Делькрос эссенцию, державшую на себе весь дух народа, оказалось невозможно.

В итоге две расы из пяти сохранили лишь осколки своей эссенции, а две другие утратили её безвозвратно.

[Одной из них как раз и были ликантропы, Морес.]

Некогда благородный народ, сочетавший острый ум и воинскую доблесть, повелевавший огромными волками как верными слугами. Теперь же, утратив связь с эссенцией, они лишились разума, осквернились скверной демонических земель и выродились в диких чудовищ, способных лишь стаей подчиняться воле Лорда Ликантропов, двигаясь без собственной мысли.

Тогда у Сонджина возник естественный вопрос:

[Если они потеряли эссенцию и пали до зверей, как Лорд Ликантропов сохраняет рассудок? И почему они до сих пор заседают в Совете Шести?]

Святой Император лишь слабо улыбнулся: вопрос явно пришёлся ему по душе. Он смотрел на Сонджина с такой отцовской гордостью за смышлёного сына, что юноше стало даже немного неловко.

[Нынешний Лорд Берсеус не чистокровный ликантроп. Он далёкий потомок Дакиануса, ликантропа, некогда ставшего предком дома маркизов Дасиано.]

Дальнейший рассказ Императора удивил ещё сильнее.

В давние времена отдельные ликантропы, наведывавшиеся в Делькрос, в редких случаях вступали в союз с людьми. От таких союзов с ничтожной вероятностью рождались полукровки. Эти дети в полной мере наследовали от родителей физическую мощь и ментальную способность подчинять зверей. Иногда им перепадала и часть родовых знаний предков.

Однако предел крови давал о себе знать. Как бы полукровки ни старались, они не могли полноценно соединиться с эссенцией, подобно чистокровным сородичам. Из-за этого полукровок презирали и притесняли.

[Значит...]

[Именно. Кто бы мог подумать, что человеческая кровь, которую они мнили низшей, станет последним оплотом их рассудка?]

Отрезанные от эссенции полукровки не зависели от неё и смогли сохранить разум. Так спустя века чистокровные ликантропы и их презираемые потомки поменялись местами.

[Погодите...] — засомневался тогда Сонджин. — [Предок рода жил в незапамятные времена. Значит, нынешний маркиз – его бесконечно далёкий потомок? Слишком далёкое колено, чтобы сохранять черты ликантропа.]

[Верно. К сегодняшнему дню большинство потомков почти утратило кровь предков.]

Император кивнул и с глубоким прищуром посмотрел на сына:

[Кстати, Морес... Тебе знакомо понятие «атавизм»?]

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

— Не так ли, Луизе?

Сонджин прямо посмотрел на огромного волкопса и на несомненно далёкого потомка ликантропов, кто через зверя управлял им.

[...]

Тёмные глаза, прежде невозмутимые до сухости, впервые дрогнули от растерянности. Макс нерешительно попятился назад:

[Как... как вы узнали?..]

В тот же миг от пса хлынула мощная аура. Не совладав с нахлынувшими чувствами, Луизе упустила контроль над частью силы, которую до сих пор тщательно скрывала.

[Ого! Какая сильная демоническая энергия, Ли Сонджин! Как она до сих пор так ловко её прятала?!] — ахнул Король Демонов.

Аура, смешанная с демонической силой... Сонджин догадывался, что её аура необычна, но не ожидал, что она буквально слилась с демонической энергией.

Впрочем, размышлять было некогда. Потрясение Луизе от раскрытия тайны оказалось куда сильнее, чем он ожидал.

[Откуда вам это известно?! Ни единой зацепки, ни единого доказательства не было! В этот век уже не осталось никого, кто знал бы правду о ликантропах!]

Голос, звучавший в мыслях, срывался, словно она задыхалась от бега.

[От кого вы это услышали?! Кто ещё знает, кроме Вашего Высочества?!]

— Спокойнее! Я просто сопоставил случайности, вот и всё! И понял, что черты ликантропов порой проявляются у потомков через атавизм!

Сонджин и сам не сразу заподозрил в Максе Луизе. Хотя теперь он удивлялся, как не приметил раньше эту сдержанность и знакомые тёмные глаза. Но кому придёт в голову связывать огромного волка с человеком?

Когда он впервые встретил начальника стражи сэра Себастьяна, его аура показалась знакомой. Увидев Луизе, он ощутил то же самое, но счёл это простым дежавю. Да, она порой вела себя необычно — скажем, обладала звериным обонянием, — но мало ли чудачеств на свете?

Подозрения окрепли лишь после осторожного замечания командира Бруно.

— С рассвета и до ночи трудится в замке... когда только Луизе успевает тренироваться с мечом? Какач стойкость.

Когда Сонджин невзначай обронил это вслух, Бруно с сокрушённым признался, что Луизе не смогла пробудить ауру и оставила путь мечника.

— Она дочь госпожи Ильмы и сэра Себастьяна, на неё возлагали такие надежды. Какая жалость. Ваше Высочество, вы ведь тоже в детстве тяжело переживали позднее пробуждение ауры, кому как не вам понять её горечь.

Вот тогда Сонджин впервые озадачился.

«Постойте, командир. Неужели даже вы не видите? Эта девчонка невероятно сильна!»

Прятать ауру так безупречно способен лишь истинный мастер. Как можно говорить, что она даже не пробудила её?!

А окончательная уверенность пришла, когда он пустил в ход духовное зрение Короля Демонов и увидел её ауру воочию.

«Она была фиолетовой».

В отличие от обычной ауры людей, переливающейся от жёлтых тонов к синим, аура Луизе искрилась чистым фиолетовым светом. Словно в неё что-то примешалось. А вчера на третьей ледяной стене он убедился, что фиолетовая, тронутая скверной аура – отличительная черта ликантропов.

И тогда разрозненные детали сложились в цельную картину:

Потомок ликантропов, управляющий зверями, и огромный волкопёс.

Черты ликантропа, проявившиеся через атавизм.

И Луизе, вынужденная скрывать свою истинную мощь от всех.

— К тому же ты с самого утра называешь меня «Ваше Высочество». А ведь при первой встрече в горах обращалась на «ты».

[...]

— Привыкла на службе, вот язык и сорвался. Да и манера речи у тебя приметная. Мы провели бок о бок столько дней, думаешь, я бы не узнал твой голос?

Она растерянно моргнула.

К счастью, слова Сонджина возымели действие: бушевавшая вокруг аура начала медленно втягиваться обратно в тело зверя.

— Мне было любопытно, почему ты притворяешься бессильной. Ты ведь сильна. Когда мы мчались сюда, я всё видел, Луизе. Ты безупречно владеешь техникой Шнешуэ. Что по сугробам, что по голому льду ведь летела стрелой, ни на миг не сбавляя ход.

[...]

Шурх.

Аура окончательно втянулась. Вновь обретя спокойствие, тёмные глаза настороженно и выжидающе уставились на принца.

[Ух ты, такая мощная энергия, и исчезла без следа. Поразительно], — восхитился Король Демонов.

Маскировка действительно была феноменальной: обвести вокруг пальца сэра Масаина и командира Бруно, ну не поразительно ли? Прокрасться в шатёр и тихо увести принца... Узнай об этом Даша, сгорела бы со стыда, что уступила какому-то волку.

[...Родители ничего об этом не знают, Ваше Высочество.]

Первое, что сделала Луизе, заговорив вновь – бросилась выгораживать отца и мать.

[В детстве, когда у меня впервые проявилась аура, я сразу поняла, что со мной что-то не так. Моя аура отличалась от людской. Даже будучи ребёнком, я сообразила, что это нужно скрыть от чужих глаз любой ценой. Это было исключительно моё решение, родители свято уверены, что я так и не пробудила силу.]

«Правда? А я думал, сэр Себастьян в курсе».

Уж очень они были похожи аурой.

— Но кровь ты унаследовала по отцовской линии?

[Да, Ваше Высочество. Но в моём случае признак проявился случайно, спустя бесчисленные поколения. Отец ничего не знает об этой крови.]

Потомки ликантропов порой наследовали знания предков. Благодаря этой врождённой памяти Луизе интуитивно понимала своё естество. Подчинять волков, наделять их аурой и скрывать её она научилась сама собой, словно дышать.

[Что же нам теперь делать, Ваше Высочество?] — спокойно спросила она.

— В смысле?

[Я ликантроп. Сородич монстров, разоряющих эти земли, и чужой народ, который империя причисляет к дьяволтским отродьям.]

— И что с того? Ты ведь не вредила владениям? Живи себе как жила, да и всё.

[Но разве Ваше Высочество не принц Священной Империи?]

Взгляд Луизе стал до пугающего решительным. Она не верила, что принц просто закроет глаза на правду. Было очевидно, что она просчитывала вариант избавиться от свидетеля в лице принца, чтобы замести следы. Ради безопасности родителей и собственной жизни у неё попросту не оставалось иного выхода.

Она ведь уже говорила ему в горах:

[Если вы принадлежите к императорскому дому, я тем более не могу ничего объяснить. Это вынужденная мера ради всеобщего блага, прошу понять меня].

Понять-то её Сонджин понимал, но давать себя в обиду не собирался.

Коснувшись рукояти Щелкунчика, он предупредил:

— Советую хорошенько подумать, прежде чем что-то предпринимать.

[Ваше Высочество хороший человек. Я не хочу причинять вам вред.]

Смятение в глазах Луизе сменилось холодной решимостью. Она сделала выбор, и этот выбор явно не сулил Сонджину ничего хорошего.

Грррррр...

Низкий рык в гортани зверя стал прямым сигналом к атаке.

[Иного выхода нет. Прошу вас, не сопротивляйтесь.]

— Что ты задумала?

[Мне придётся сделать Ваше Высочество своим фамильяром.]

«Чегоо?! Совсем с дуба рухнула?!»

— Эй, полегче! Я понимаю твоё положение, но у меня тоже есть близкие, которые за меня переживают! С чего это я должен плясать под твою дудку?!

[Так будет лучше для всех. Не бойтесь, это ненадолго.]

Пасть зверя распахнулась, обнажая острые клыки.

И прямо в этот миг...

Виль-виль!

Опущенный хвост волка вдруг бешено заметался из стороны в сторону!

[А? Макс? Стой!..]

Пш-ш-ш...

Словно из сдувающегося шара, из него стал выходить воздух, и зверь начал уменьшаться на глазах.

«А?»

Пока опешивший Сонджин наблюдал за этим, недосдувшийся пёс, радостно виляя хвостом, подошёл к нему и...

Хрусть.

Острые зубы волкодава с тихим хрустом легонько прихватили ладонь принца.

— ...?!

[...]

Сонджин остолбенел.

Это совершенно не походило на замысел Луизе. В укусе не было ни капли злобы, лишь чистая собачья игра. Поэтому он даже защититься не успел.

По ладони потекла кровь, и в то же мгновение в голове юноши раздался истошный вопль Луизе:

[Стой, Макс! Если разорвать связь сейчас, то!..]

И мысленная связь оборвалась.

— ...Макс? — неуверенно позвал Сонджин.

— Гав!

Отпустив ладонь, пёс звонко ответил.

Чистые янтарные глаза, полные преданности. Вернувшийся к прежним размерам Макс вовсю месил снег хвостом и с довольным видом слизывал кровь с ранки на руке принца.