Веками они задавались вопросом, кто они такие. Чёткого ответа так и не нашли, но осознали, откуда произошли. После долгих раздумий они договорились называть себя Сеска. На их языке 'Сеска' означало 'рождённые от природы'. Рождённые природой, в природу и возвращаются. Они приняли миропорядок и решили жить в гармонии с природой.

Шло время, а Сеска по-прежнему жили заодно с природой. Там, где текли реки, возводили плотины, где шумели леса, вырастали города, но они старались по возможности не наносить вреда природе. Это было для них естественно. Для Сеска природа была матерью, частью их самих и домом, куда предстояло вернуться после смерти.

Жизнь Сеска была невероятно мирной и прекрасной, но всё изменилось с приходом внезапного бедствия. Ласковая мать-природа, любимые семьи, родина, куда предстояло вернуться, – всё это мучительно умирало у них на глазах. Причиной бедствия стали неведомые чудовища, появившиеся из ниоткуда. Эти чудовища, чью природу нельзя было постичь, разрушили экосистему, превратив всё в ужасную, безжизненную пустошь.

— Мы должны защитить нашу мать от этих чудовищ!

— Племя Тадырим тоже решило участвовать в этой битве. Мы соберём как можно больше воинов племени.

— Как вы знаете, в нашем племени нет толковых воинов. Однако кузнецы нашего племени – искусные мастера. Оружие и доспехи доверьте нам.

— Если Каллодо снабдит нас оружием и доспехами, можно будет положиться!

Разрозненные по всему миру племена объединились, чтобы противостоять чудовищам. Но даже все вместе Сеска не смогли их остановить. Они атаковали остро отточенными мечами и копьями, но нанести им значимых ран было невозможно. Высокие и толстые крепостные стены, и даже любимые города, где кипела жизнь, были до обидного легко отняты. Чудовища, как и прежде, утоляли свои желания безрассудным насилием. На улицах, независимо от возраста и пола, громоздились горы растерзанных тел, а выжившие Сеска, прячась, наблюдали, как чудовища пожирают трупы их сородичей.

Проходили дни, проходили ночи. Время неумолимо текло. Они уже не смели и мечтать о надежде, не могли больше уповать на чудо. В мире, превращавшемся в пустошь, Сеска продолжали молиться. За умирающие семьи. За умирающую родину. Моля кого угодно спасти их. Молитва, не имевшая чёткого адресата, казалось, ни до кого не дойдёт. Напротив, словно в наказание Сеска, случилось землетрясение неведомой природы. Небо, яростно сотрясаясь, словно ветви дерева в бурю, извергло свет. Казалось, мир вот-вот погибнет, и Сеска, охваченные отчаянием, испустили вопль.

Словно всё это было ложью, воцарилась тишина. Рык земли утих, и небо вновь обрело свой прежний облик. Один за другим они приходили в себя и начинали осматриваться.

— Смотрите! Смотрите туда!

— Город! Появился город!

На месте, где оставалась лишь пустошь, взметнулся огромный город. Там, где были горы, появилось невиданное прежде море, а на месте степей возникли гигантские руины. Мир слился с миром.

От неведомого города повеяло зловещей аурой и едким смрадом. Сеска боялись, что нахлынут новые чудовища. Страшились, что из тёмного города вырвутся ещё более свирепые и жестокие твари и убьют их. И действительно, существа, вышедшие оттуда, были свирепы и жестоки. Хотя они и скрывали свою гниющую плоть, с растущими опухолями и сочащимся гноем, под тёмным металлом, им не удавалось скрыть ужасное зловоние разлагающихся тел и жуткий трупный яд. Они были невероятно воинственны, обладали поразительно высоким уровнем знаний и технологий и следовали вызывающе восхищение строгой системе правил. Один лишь вид того, как они с лёгкостью сокрушают чудовищ, с которыми Сеска не могли даже совладать, лишил тех боевого духа. Самым удивительным было то, что это были не разрушительные монстры или страшные захватчики, а спасители, ответившие на их молитвы.

— Кто вы?

Как и некогда Сеска, они назвали себя Ангра. Ангра объяснили, что их мир также гибнет, подобно этому. И поведали о причине гибели миров:

— Мир – это единый Поток. Но Поток этот не вечен. С течением времени, когда Поток ослабевает, внешние чудовища, пользуясь этой брешью, вторгаются. Даже если Поток в порядке, это не значит, что чудовища совсем не могут вторгнуться. Стоит чудовищу вторгнуться хотя бы раз, как образуется прореха, и атаки продолжаются.

— Если чудовища продолжают атаковать, это пагубно сказывается на самом Потоке, и потому мир неминуемо гибнет. Однако если Поток можно будет восполнять, мир так или иначе удастся сохранить.

Слова Ангра вселили в Сеска надежду.

— Вы… вы случайно не нашли способ спасти мир?

— К сожалению, мы такого не знаем. Мы лишь продлеваем существование в почти умирающем мире.

Ответ Ангра был подобен отчаянию. Тяжёлое дыхание, доносившееся из-за металлических масок, словно шипение вырывающегося пара, показалось Сеска их собственным будущим.

— Значит, мы так и погибнем?

— Нет. Он обещал спасение. Однако, если вы хотите присоединиться к нашему походу, вам придётся присягнуть Ему на верность.

Слова о верности были неприятны, но выбора у Сеска не было. Решили для начала встретиться с Тем, о ком говорили Ангра, а потом уже думать. Вожди племён и их представители направились к стольному граду Ангра через город, возникший на пустоши. Миры слились, и совершенно разные условия и культуры встретились. Испытывая смешанные чувства – восхищение и ужас, ликование и страх – они, наконец, достигли цели.

Там Сеска ожидало некое существо. Ангра называли это существо своим королём, но Сеска не видели между ними ничего общего. Несмотря на полную непохожесть, Ангра искренне почитали это существо.

— Вот Он, Владыка Демонов, Пронзающий Миры, что обещал нам спасение.

— Бог Смерти, Пронзающий Миры?

— Не Бог Смерти. Владыка Демонов. Владыка Демонов, Пронзающий Миры.

— Так это ведь и есть Бог Смерти, разве нет? Или на этот раз снова слово другое?

Сеска и Ангра поняли, что в процессе перевода возникла проблема.

Сеска строили города и возводили крепости, но делили территорию на крупные племенные образования, и потому понятия 'король' у них не существовало. Наиболее близким к королю было племенное божество. Племенное божество получало некоторые права от великой природы и защищало одно племя. Однако 'бог' и 'король' были слишком далеки по смыслу. Кроме того, Сеска не могли понять, какой смысл Ангра вкладывали в слово 'ма'. Земли Ангра, где ради выживания прибегали к любым средствам, были по большей части загрязнены, и эту осквернённую, полную нечистот землю они кратко именовали 'ма'. Сеска же, даже осваивая природу, максимально сдерживали её разрушение, поэтому само понятие 'загрязнение' у них возникнуть не могло. Более того, поскольку они считали природу живым, одушевлённым существом, они даже не испытывали нужды в создании подобного слова. Превыше всего для Сеска природа была живой. Она не загрязнялась, а заболевала или получала раны. Это была жизнь, которую нужно было выхаживать и лечить. По этим причинам Сеска восприняли сказанное Ангра слово 'Владыка Демонов' как 'Бог Смерти' – понятие с совершенно иным значением. Благодать Владыки Демонов разрушила языковой барьер между племенами, но не могла породить понятий, которых те не осознавали, – отсюда и возникали проблемы. К счастью, оба народа, путешествуя вместе, не раз сталкивались с подобными трудностями. Теперь, накопив некоторый опыт, они смогли разобраться на удивление быстро. Обмениваясь неизвестными друг другу понятиями, они расширяли границы своего восприятия.

Тем временем Владыка Демонов, Пронзающий Миры, пристально глядя на них, загадочно улыбнулась.

Демоны из антиутопии, вооружённые по последнему слову техники, и зверолюди, живущие в гармонии с первозданной природой. Это действительно драгоценно. Как было бы замечательно преподнести их обоих Хозяйке в дар.

В последнее время Ахт называли Владыкой Демонов, Пронзающей Миры. Она двигалась кратчайшим путём к миру, где находилась Пар, и на её пути пересеклись целых шесть миров с развитыми цивилизациями. Можно было бы, игнорируя или сокрушая все преграды, направиться прямо к цели, но Пар обеими руками крепко сжимает сияющий фонарь и ждёт, когда явится добыча. Её почитаемая Хозяйка трясёт фонарём, говоря, что проголодалась, и преданнейшая горничная не могла оставаться в стороне.

Хозяйка, я нанижу их всех на вертел и принесу Вам.

Как и говорили Ангра, Ахт была Владыкой Демонов, Пронзающей Миры.

---

Подобно тому, как ежедневное повторение действий приводит к привыканию, частое воздействие одного и того же раздражителя ведёт к адаптации. Парящая гравитационная кровать в спальне была очень удобной, но с каждым разом ощущения от неё естественным образом притуплялись. Немного подумав о поиске новых ощущений, я направилась в крытый бассейн. Когда-то я боялась воды, но теперь это не так. Застарелое неприятное чувство осталось, но и оно могло служить стимулом. Распластавшись на гладкой поверхности воды, я закрыла глаза.

— Пар, что вы делаете?

— Плаваю на спине.

— Не представляю, как вы можете говорить, когда ваша голова под водой.

Кан Ису, последовавший за мной, нисколько не заботился о том, что его одежда промокнет. Он тут же вошёл в бассейн и перевернул меня, плававшую на поверхности.

— Прежде всего, плавание на спине – это когда живот обращён вверх. А не вниз.

— Знаю.

Лишь убедившись, что я плаваю правильно, Кан Ису вышел из бассейна. Его промокшая насквозь одежда, должно быть, доставляла неудобство, но он с более удовлетворённым, чем когда-либо, выражением лица остался на своём посту.

В отличие от опустившейся снаружи тьмы, установленные под водой светильники излучали мягкий свет. Конструкция была удачной и для создания атмосферы, и для предотвращения несчастных случаев.

— Думаю, мы сможем определить точное местоположение самое большее за неделю, — доложил Кан Ису мне, плававшей в одиночестве.

Единственный, кого ещё не нашли. Я дала ему понять, что больше искать не нужно.

— Почему это?

— Я немного привыкла управлять силой.

До безопасного сканирования всего мира было ещё далеко, но одной страны, затерявшейся где-то на краю карты, вполне хватало.

— Управлять?

— Да, управлять. Безопасно.

Слегка повернув голову, я посмотрела на Кан Ису и привела сравнение:

— Я сейчас словно слон, стоящий на стеклянном стакане.

— В таком случае, этот стакан, должно быть, достаточно большой и прочный, чтобы выдержать слона? Или же слон достаточно мал и лёгок для этого стакана.

— Ты всё ещё помнишь, что я говорила раньше?

— Если вы о том, как засунуть слона в холодильник, то я отчётливо это помню.

Как и сказал Кан Ису, мир не так хрупок, как обычный стеклянный стакан. В отличие от других стаканов, этот способен выдержать слона. Однако беспокойство неизбежно.

— Всё-таки это стекло, не так ли? Здравый смысл подсказывает, что оно непременно должно разбиться.

— Да, в какой-то мере ты прав. Даже зная, что он прочный, в глубине души я всё равно беспокоюсь. Тревога, что он может разбиться. Если бы в этом стакане что-то было, было бы ещё тревожнее, да?

— Кажется, я понимаю, что это за чувство. Кстати, когда вы собираетесь встретиться с ними?

Раз уж я смогла определить местоположение, причин откладывать встречу больше не было.

— Сегодня.

— Пар, мне немедленно узнать насчёт авиарейсов?

— Нет, я отправлюсь сама.

Хотя я и ответила, что отправлюсь сама, это не означало, что я пойду немедленно. Расстояние было таково, что существовала разница во времени. У меня не было ни малейшего намерения будить спящего человека насильно, поэтому сейчас я собиралась спокойно насладиться отдыхом в бассейне.

— Понял. Если что-нибудь понадобится, позовите.

— Угу. Но ты ведь это сказал, всё правильно помня?

— О чём вы говорите?

Сначала я была чудовищем, день назад стала человеком. Теперь – бог.

— Я – ничто, а ты веришь в меня как в бога.

— Если я поклянусь служить вам как богу, разве вы не позаботитесь обо мне как бог?

Воистину так.

— Я знаю, что вы как существо не всеведущи и не всемогущи. И даже знаю, что вы не всеблаги. Но именно потому, что вы таковы, я верю, что вы сможете защитить меня.

— Несмотря на мои недостатки?

— Есть безумцы, страдающие манией величия, которые верят, что Бог усадит их на высший престол в идеально упорядоченной вселенной. Если Бог существует даже для таких безумцев, то этот Бог, несомненно, сам безумец.

Бог для безумцев, несомненно, безумец. Бог для ущербных, несомненно, сам ущербен.

— Воистину так.

После моего ответа Кан Ису слегка склонил голову и вышел.

Одновременно в комнату вошла девушка, казавшаяся маленькой и хрупкой. В отличие от меня, встречавшей её уже много раз, для девушки это была всего лишь вторая встреча со мной. Словно часть прошлого исчезла, так же исчезли и её встречи со мной. Она ничего не помнила.

— Здравствуйте. Я Ким Джи Юн.

— Да, я Пар.

— Огромное спасибо за подарок, который вы мне дали. Благодарю вас.

Для девушки, лишённой чувств, входить в воду было очень опасно. Ким Джи Юн знала это и потому лишь смотрела на меня издалека. Поднявшись с поверхности воды, я подошла к девушке.

— Тяжело?

— Да, но я могу вытерпеть. Ведь это плата за спасение кое-кого.

— Нет.

— Что? Это не плата?

Ким Джи Юн, не зная, куда девать взгляд, пребывала в замешательстве, но потом решила посмотреть мне прямо в глаза. Хотя её лицо слегка покраснело, она не отвернулась. Она продолжала ждать моего ответа.

— Ты пользуешься особым расположением. У того существа, которое ты называешь Богиней-Матерью Землёй.

Будь кто-то безупречен и совершенен сам по себе, он мог бы оставаться единственным в своём роде, но при наличии малейшего изъяна ему так или иначе пришлось бы умножать свой род или потомство. Это означает, что существа, подобные тому мужчине, что называет себя богом, – не единственные. Даже прямо сейчас, передо мной дитя, получающее безмерную любовь и привязанность от другого самопровозглашённого бога.

— Пользуюсь особым расположением? Я?

— Одни твои способности уже необычны, но ты ведь получаешь силу, превосходящую их, безо всякой платы, не так ли?

— Но я же потеряла чувства? Я лишилась вкуса и обоняния. А теперь и осязания тоже нет.

— Ты просто потеряла их. Их не отняли и не взяли в качестве платы.

Слова она поняла, но смысл – нет.

— Если Бог не требовал от меня платы, то почему мои чувства исчезли?

— Как думаешь, насколько существо, называющее себя богом, понимает тебя? Действительно ли оно совершенно?

— Вы хотите сказать, что оно плохо меня знает, потому что несовершенно?

— Понять тебя с такого огромного расстояния очень трудно.

Я привела Ким Джи Юн пример.

— Ты можешь идеально понять другого человека?

— Не могу. Но какое это имеет значение?

— Человеку трудно понять даже другого человека. В таком случае, сможет ли человек понять муравьёв, ползущих вереницей?

— Невозможно.

— Муравьям человек может казаться богом. Человек может дать муравьям пищу насущную, может избавить их от хищников, угрожающих им. И наоборот, человек может ради забавы раздавить муравья пальцем или залить в муравейник расплавленный алюминий, чтобы сделать слепок.

— С точки зрения муравья, не покажется ли человек всеведущим и всемогущим?

— Это и есть отношения между мной и богом, который мне помогает?

— Да. Поэтому, хоть он и считает тебя невероятно милой и любит, из-за этого самого расположения он и не знает, в каком ты состоянии.

— Понятно. В таком случае… Чего вы от меня хотите?

Ким Джи Юн была уверена, что не просто так ей всё это рассказывают. Стоящая перед ней девушка ещё не знала.

— Ты – моя. Всё здесь – моё. И если что-то нужно исправить, конечно, это должна сделать я. Если моя вещь сломалась, само собой разумеется, что чинить её должна я. Однако я намерена потребовать компенсацию с тех мерзавцев, что сломали мою вещь.