— Так ты обижена, да?

Это было скорее утверждение, чем вопрос. Как и сказала Богиня-Мать, в глубине души копилась обида. Хотя это и было результатом моего собственного выбора, сделанного по договору с тем мужчиной, чтобы выдержать девять кругов ада, мне нужен был кто-то, кого можно было бы винить. Как и любить кого-то, мне нужно было и кого-то ненавидеть.

Тот мужчина отправил меня в ад, заключив несправедливый договор. Идеальная мишень для обиды. По этой причине я могла выплеснуть всю накопившуюся злобу на Богиню-Мать, существо, похожее или равное ему.

Я лучше всех знала, что винить некого. Я снова опустила зубочистку, которую сжимала в руке, но враждебность в голосе скрыть не удалось.

— Если не хочешь меня мучить, прекрати этот разговор. Продолжишь – и я за себя не ручаюсь.

— Хорошо, давай так. Если ты этого не хочешь.

Богиня-Мать с горькой улыбкой взяла печенье. С любопытством рассмотрев его со всех сторон, она положила его в рот и легонько раскусила. Сгусток из углеводов и сахара раскрошился на мелкие кусочки.

— Ты ведь за возмещением пришла, да? Но я правда не знаю, что тебе дать. Пар Ноин, у тебя ведь и так всё есть, не так ли? Что же ещё я могу тебе дать?

— Другие Маяки.

Девятый Маяк. Я – Девятый Маяк. Отсюда можно было предположить, что Маяков как минимум девять. Учитывая, что нас с дочерьми всего семь, значит, должно было быть ещё как минимум два других Маяка.

Вопрос в том, чем занимаются остальные.

— Я так и думала, что ты об этом заговоришь. Как ты и думаешь, другие Маяки существуют. Но так ли тебе необходимо знать о них прямо сейчас?

— Да. Необходимо.

Богиня-Мать снова взяла печенье. Повертев его между пальцами, она положила его на стол и надавила. Печенье разломилось на несколько частей.

— Да, в мире есть и другие Маяки. Юный Маяк, их гораздо больше, чем ты думаешь. Словно крошек от разломанного печенья.

— И что?

— Мы намеренно отправили тебя в место, куда другим Маякам трудно добраться. Сколько бы света ты ни излучала оттуда, другим Маякам будет трудно заметить твоё существование. Слишком уж далеко вы друг от друга.

Это означало, что у меня было время на спокойную подготовку.

— И что?

— Эти дети совершенно неуправляемы. Одни, одержимые бредовой идеей завоевать мир в качестве платы за свои страдания, другие – желают жить так же тихо, как и до перемен. А третьи мчатся вперёд, чтобы воплотить свои убеждения.

— Сколько врагов?

— Значит, всё-таки враги? Да, Маяки – твои враги.

Богиня-Мать смела в сторону крошки и выдвинула вперёд два больших куска.

— У нас нет времени оставлять в покое тех, кто погряз в бреду. Мир не настолько снисходителен, чтобы позволить им жить с такими идеями. И он не так уж и прост. Те, кто хочет жить тихо, не смогут угнаться и будут съедены. А те, кто хочет воплотить свои убеждения, безжалостно пожирают друг друга.

Два больших куска печенья. Два самых опасных Маяка.

— Когда они перебьют друг друга и останется лишь один, он придёт и за тобой, чтобы пожрать.

— И после этого ты предлагаешь мне отдыхать и развлекаться?

— Юный Маяк, мы можем поддерживать минимальный баланс. Можешь немного и поиграть. На это у нас сил хватит.

— Хмф.

Я фыркнула в ответ и уставилась на куски печенья. Богиня-Мать взяла новое. Я потребовала от неё ответа.

— Разве вы не можете уничтожить какой-то там Маяк, если захотите?

— Да, если захотим, можем в любой момент уничтожить их сами.

— Почему не уничтожаете? Вы же можете их контролировать.

— Да, и контролировать можем. Но мы не всё контролируем. Мы уничтожили нескольких особенно безнадёжных детей, но у нас нет намерения избавляться от всех остальных.

Хотя Богиня-Мать, по сравнению с тем мужчиной, явно была ниже рангом, она всё же была существом, которое могло называть себя богом. Она ни в коем случае не была слабым противником. Если бы она захотела, то с лёгкостью уничтожила бы один незрелый Маяк, и, несомненно, до сих пор тайно судила и избавлялась от многих из них.

— А меня почему не уничтожила?

— У нас с прежним существом есть цель, которой мы хотим достичь вместе. Если выбор кого-то напрямую не противоречит этой цели и не несёт огромного вреда, мы хотим уважать заложенные в нём возможности.

— Даже несмотря на то, что другие Маяки сражаются и пожирают друг друга?

— Да, если таков выбор детей, мы готовы его уважать. И нам любопытно посмотреть на новые миры, которые каждый из них задумал.

С этими словами Богиня-Мать протянула мне печенье. Хотя она и принесла закуски и напитки, до сих пор ела только она. Я взяла протянутое мне печенье оставшейся рукой и поднесла ко рту. Хрустящее печенье рассыпалось во рту, и спрятанные внутри сухофрукты раскрылись сладостью.

— Неплохо, правда? Хочешь попробовать это? — предложила она, протягивая чашку.

Коротко смочив губы, я снова посмотрела на неё. Спадающие волосы и белая, чистая кожа. Голубые, сияющие глаза светились мягкой улыбкой. Губы, изогнутые в плавной дуге, источали тепло. Полная любви и нежности, она вполне соответствовала своему имени – Богиня-Мать.

— Говорят, нельзя судить о книге по обложке. Так же и о человеке нельзя судить по внешности. Но, по иронии, первое, как человек судит о человеке, – это внешность. Насколько аккуратно он одет. Насколько красив. Насколько хорошие вещи у него есть.

Богиня-Мать утверждала, что, будь она в своём истинном обличии, моё отношение к ней было бы иным.

— Я приняла человеческий облик из уважения к детям. Я не хочу вызывать у них отвращение или омерзение. Поэтому, когда я встречалась с тем ребёнком, я была в этом же обличии.

— Ким Джи Юн.

— Да, именно она. Ребёнок, за которого ты требуешь компенсацию, потому что она сломалась.

— Ким Джи Юн могла умереть.

— Да. Её мозг и центральная нервная система могли отмереть, и она бы умерла. Возможно, кто-то другой мог бы её спасти, но, если не случится чуда, она осталась бы до конца жизни идиоткой.

С лицом, полным любви и нежности, она невозмутимо говорила о том, что та могла стать идиоткой. Богиня-Мать знала, что бы случилось с Ким Джи Юн, если бы её мозг не обладал столь необычными свойствами. Она оказалась на удивление осведомлённой и понятливой.

— Зачем ты это сделала?

— Пар Ноин, юный Маяк. А ты? Зачем ты делаешь то, что делаешь?

То, что Богиня-Мать сделала с Ким Джи Юн, было пустяком по сравнению с тем, что я делала с Ю Харим. Одно дело – бездумное предоставление безграничной силы, другое – жестокие удары ножом, наносящие раны.

— Я слаба. И по-другому я просто не умею. На большее меня сейчас не хватит.

— Да, знаю. Но ничего страшного. Всё может стать лучше. Только я бы хотела, чтобы ты не слишком её мучила.

— Ты ведь тоже мучаешь?

— Неужели? Ты правда так думаешь?

С Ю Харим это было принуждение, а Ким Джи Юн был дан выбор. С самого начала к ним относились по-разному.

— Юный Маяк, не хочешь немного прогуляться со мной?

Богиня-Мать сунула мне в руку несколько печений и встала. Когда я поднялась, окружающая обстановка изменилась, как это бывало при появлении того мужчины. Перемена, к которой я настолько привыкла, что она стала обыденностью.

Я смотрела на раскинувшуюся передо мной красно-бурую пустошь. Грубый песок, полный пустоты, устилал землю под ногами, а небо было затянуто похожей на него пыльной завесой. Когда дул ветер, грубый песок летел, словно острые осколки металла. Какие-то пятнистые разводы смешивались с пылью и парили в небе, а внизу грязные обломки образовывали руины, сложные, как лабиринт.

— Юный Маяк, как по-твоему, для чего живёт всё живое?

— У всех по-разному.

— Да, у всех по-разному. А ты, скорее всего, жила благодаря чувству, которое зовётся любовью. Ты так сильно любила дорогих тебе людей, что выжила во что бы то ни стало. И продолжаешь жить. В этом и есть твоя причина жить. Верно?

— Да, и что с того?

Назвать это любовью было бы неточно – скорее, одержимость, а если подумать об одержимости – это походило на безумие. Несмотря на это, Богиня-Мать утверждала, что причина моей жизни – любовь. Мне было до того не по себе и неприятно, что хотелось это как-нибудь скрыть, но скрыться от существа, именующего себя богом, было непросто. В конце концов я, почти проигнорировав её слова, потребовала продолжать.

— Тот мужчина наверняка тоже каждый раз говорил тебе. Что на самом деле причина жить не в этом. Ты ведь и сама уже знаешь. Так?

— У жизни нет никакой причины.

Причина жить. На самом деле, у жизни нет никакой причины. Просто родился – вот и живёшь.

— Да. Такая простая вещь, но – родился, вот и живёшь. А причина – это то, что придумывают потом.

Мир слишком жесток, жить слишком тяжело, и, застыв на месте, спрашиваешь: "Зачем я должен жить? Есть ли причина жить, а не умереть? Почему я должен жить?".

— Начав задаваться такими вопросами, люди создают причины. Причины жить. Вполне разумные. Но это всего лишь придуманные причины. Никто не хочет этого признавать, но это не настоящая причина жизни, — продолжала утверждать Богиня-Мать, идя по пустоши.

— Родился. Начал жить. Просто живёшь, потому что ничего не поделаешь. В причине жить нет ничего особенного. Просто потому, что родился. Просто потому, что живёшь. Вне зависимости от твоей воли. Очень жестокая история.

— Если ты это знаешь, почему ты живёшь?

— И правда. Но я могу сказать. Потому что хочу жить.

Слегка улыбнувшись, Богиня-Мать указала рукой по сторонам. Вокруг простирались бесконечные пустошь и руины.

— Зачем жить? Это моя родина. Она погибла, исчезла. Исчезла цивилизация. Исчезла жизнь. В конце концов, и мир исчезнет так же. Так зачем жить? Зачем мы живём? Я думаю, это слишком большой вопрос, чтобы одно живое существо могло найти на него ответ.

По красно-бурому песку. Я иду по следам, оставленным Богиней-Матерью. Мы шли среди руин, оставшихся в пустоши. Оглядываясь по сторонам, Богиня-Мать поделилась найденным ею ответом:

— Причина жизни, цивилизации и мира. Мне не нужно было глубоко об этом задумываться. Потому что одним лишь фактом своего существования мы уже достигаем всех причин.

— Что ты имеешь в виду?

— Судьба умереть. Или исход в виде гибели. Конец никогда не меняется. В конце концов, это всегда «game over». Но в мире, где есть только «game over», рождаются живые существа, создают свою историю и живут. Факт смерти не изменить, но каждый создаёт свою собственную историю.

Радость, гнев, печаль и веселье. Радуются. Гневятся. Печалятся. Веселятся.

— Причина рождения – просто родиться. Причина жизни – просто жить. Не нужно задумываться над тем, что такое «я». Я – это я. Рождение – это рождение. Жизнь – это жизнь.

Гора есть гора, вода есть вода. Я уставилась на неё, когда она начала рассказывать эту избитую фразу, но меня встретила всё та же тёплая и ласковая улыбка.

— И что?

— Всё, что ты испытываешь в жизни, – это и есть причина жизни. Твои чувства – тоже. Радость, гнев, печаль и веселье. Всё это – твои причины жить. Одним лишь их ощущением ты уже достигаешь всех причин для жизни.

Я отрицающе покачала головой.

— Да, отрицай. Я не навязываю тебе своего. Страдания и боль. Печаль и отчаяние. Отрицай, что ты их действительно ненавидишь. Я приму эти чувства и мысли. На самом деле, я и сама так думаю. Поэтому я и стараюсь прожить жизнь хоть немного счастливее.

Я заявила, что это невозможно.

— Да, и это правда. Ведь не все, кто стремится к счастью, становятся счастливыми. Множество людей, вопреки своему желанию стать счастливыми, оказываются в грязи. Но я не хочу оставлять в своей уже начавшейся жизни сожалений и стыда.

Медленно шагая, Богиня-Мать протянула руку в пустошь и что-то достала.

— Мои слова не трогают твоего сердца, да?

— Да.

— Хорошо, тогда посмотри на это. Там, где я жила, это выполняло роль книги.

Предмет, похожий на духи. Богиня-Мать объяснила, что это устройство, создающее истории с помощью феромонов.

— Вот это было у нас книгой. Удивительно, правда? Но зачем мы читали книги? Ты никогда не думала об этом, читая книгу?

— Потому что интересно?

— Да, потому что интересно. Интересно – вот и читаешь одну за другой. И в момент чтения книги и боль, и печаль так же ценны, как радость и счастье.

— Я буду отрицать.

— Юный Маяк, ты, похоже, из тех детей, что читают в книге лишь первую и последнюю страницу? Верно?

— Да. У меня нет времени читать всё.

Если прочитать начало и конец, то книга, по сути, прочитана. Несмотря на моё утверждение, Богиня-Мать продолжала улыбаться.

— А что, если не смотреть только на начало и конец, а проследить за развитием истории? И это касается не только книг. Кино, сериалы. Музыка, мюзиклы. Увидеть ход всех историй в мире.

«Все истории в мире», о которых говорила Богиня-Мать, включали и жизнь.

— Причина рождения достигнута самим рождением. Причина жизни – самой жизнью. Раз уж довелось жить, давай не будем нестись сломя голову к одной лишь цели. Конец у всего в этом мире один.

Смерть. Гибель. Исчезновение. В конце концов, всё исчезает.

— Раз история закончится, когда мы туда доберёмся, то хотя бы процесс жизни должен быть счастливым и прекрасным, так? Давай, пока история длится, проживём её в радости. Юный Маяк, сможешь?

— Смогу ли я умереть?

— Спокойно. Красиво. Сможешь, ведь так? — спросила она, подходя ко мне, но я, наоборот, отступила назад, молча.

Разорванная грудь так болела, что я, как ребёнок, надулась.

— А как быть с теми, кто старался, но так и не смог избавиться от страданий? С теми, кто так и не увидел ничего прекрасного? Мне одной можно прожить осмысленную жизнь? А как же те, кого я ценю? Как же все остальные? Им можно всю жизнь мучиться, а потом просто исчезнуть – и это нормально?!

— Да, ты права… Какой же ты добрый, юный Маяк.

Богиня-Мать снова пошла вперёд.

— Я бы хотела, чтобы ты не слишком мучила девочку по имени Харим. Юный Маяк, ты хочешь, чтобы никто не страдал и не мучился, но ради этого ты наносишь людям глубокие раны в сердце. И тому, кого ранят, больно, но и тому, кто ранит, тоже больно, ведь так? Давай теперь жить красиво.

— В таком мире это невозможно. Кто-то в итоге всё равно должен пострадать. Только так можно выжить.

Лиса ест зайца.

— Правда? Да, упрямства тебе не занимать. Юный Маяк, ты права. Не выжить. Ни тебе. Ни мне. Ни прежнему существу. В таком мире не выжить. Больно и тошно. Но я бы хотела, чтобы ты, в отличие от меня и прежнего существа, не пошла по тому же пути. Чтобы больше не совершала ошибок.

Как я ненавидела этот мир, так и Богиня-Мать ненавидела тот, в котором жила она.

— Давным-давно. Очень давно. Я решила исправить сам мир, чтобы все, кто в нём живёт, могли прожить осмысленную жизнь. Раз уж назвался богом, так и поступать нужно. Юный Маяк, ты так не думаешь?

— Ты…

— Иди за мной. Мне многое нужно тебе показать. И многое хочется показать. Да, я могу показать это яснее, чем когда-либо. То, что перед тобой – невероятно осмысленная жизнь.

Богиня-Мать продолжала идти. Из руин в ещё более глубокие руины.

— Здесь, говоря человеческим языком, была школа. Здесь обучались дети. Конечно, это было не совсем учебное заведение. Моя раса могла частично разделять сознание.

Время от времени она рассказывала, каким был её прежний мир. Слушая её рассказы, у меня возник один вопрос.

— Все погибли?

— Да. Из-за Потока. Но когда я жила, Потока в целом было в достатке. Юный Маяк, я хоть и сказала только что, что мир погиб из-за Потока, но правильнее будет сказать, что это была рукотворная катастрофа, созданная живыми существами.

— Что случилось?

— Мы развились настолько, что могли постоянно путешествовать между звёздами и, управляя звёздным Потоком, создавать пригодные для жизни условия.

Терраформинг. Колонизация планет была возможна.

— Вся вселенная и все миры были нашей сценой. Почти в каждой звёздной системе существовало как минимум три цивилизованных расы. В то время жизнь вспыхивала повсюду, как взрыв. Поэтому мир был полон жизни.

На каждой планете зарождалась жизнь, и было много цивилизованных рас. Жизни, каждая со своим собственным цветом, окрашивали планеты. Вся вселенная. Весь мир. Был полон дышащей жизни. И это было невероятно красиво.

— Когда это было?

— Кажется, это было 5,5 миллиардов лет назад. Я уже и не помню точно.

— Спокойно. Красиво. И за 5,5 миллиардов лет это невозможно?

— Да, похоже на то. И я, кажется, буду работать до самого конца света.

Существовало бесчисленное множество цивилизаций. Само собой, эти цивилизации без конца воевали.

— Ресурсы. Рабочая сила. Поток. Всего было в избытке. Они даже не думали, что всё может рухнуть, и просто дрались между собой. Идиоты, тратившие драгоценные ресурсы на строительство космических линкоров. И всё же это были существа, которые изо всех сил старались жить.

Хотя в конце концов они все к чертям сгинули.

— Да, все исчезли. Все. Полностью. Но в такой жизни был свой смысл. В самом факте того, что они жили.

— И в результате Поток, наполнявший миры, иссяк?

— Ну, и это тоже. Но это всё равно рано или поздно бы случилось. Даже миры не могут избежать смерти. Но пока ты жив, ты можешь сколько угодно барахтаться, чтобы продлить свою жизнь. Можешь снова и снова пытаться изменить этот душный мир.

С этими словами Богиня-Мать ступила на лестницу, ведущую под землю. Дойдя до конца лестницы, мы увидели гигантскую башню.

— Это башня?

Она была похожа на Вавилонскую башню из мифов.

— Да, башня. Но она не тянется к небу. Скорее, уходит вглубь. Можно сказать, это что-то вроде коннектора. Я запущу его, как ракету, и воткну прямо в твою планету.

— И что тогда произойдёт?

Перед невероятно огромной башней Богиня-Мать начала свой рассказ.