От грохота выбитой входной двери все сбежались в прихожую. Дверь, которая должна была открываться внутрь, теперь висела, выбитая снаружи.

— Ду Сок, это ты?

— Отец, твой сын вернулся!

Несмотря на разнесённую в щепки дверь, семья Жана не могла обратить на неё ни малейшего внимания. Блудный сын, так долго не показывавший своего лица, вернулся домой. Сердце заколотилось, накатила тоска, и на глазах выступили слёзы.

— Но… кто эта девочка?

— Каменная башка, ты что, похитил её?

Проблемой была однорукая девочка на руках Жана. Она горько плакала, и у семьи не было иного выбора, кроме как поверить, что он совершил что-то ужасное.

— Да она же совсем ребёнок! Каменная башка, ты что, и правда её похитил? Почему она всё время плачет?

— Братец, рад тебя снова видеть, но… если у тебя такие вкусы, это, знаешь ли, очень опасно.

Пока семья всерьёз размышляла, не стоит ли им сдать вернувшегося сына в полицию, Жан похлопал Пар по плечу и громко объявил:

— Это наша семья!

— А, мама! Звони в полицию! В полицию!

Все неверно истолковали слово «семья» и пришли в ужас. Жан, добродушно улыбаясь, перешагнул через обломки, снял обувь и вошёл в дом. Семья, радуясь его возвращению, наперебой расспрашивала, кто же эта плакса. Они были готовы сдать его в полицию в зависимости от ответа.

— Это я. Я из другого мира. Так что прекратите расспросы и будьте с ней поласковее.

Слова о другом мире звучали дико, но, в конце концов, они жили на планете, где миры уже сливались. Здесь были и Тайны, и монстры. Появление своей версии из другого мира было вполне допустимым в такой реальности.

— Ух ты, так эта плакса – это Каменная башка из другого мира? Нет, ну серьёзно, Каменная башка! Почему ты не родился девочкой? Уж лучше быть девочкой, чем жить с такой старой рожей!

— Безмозглая, ты хоть знаешь, почему у меня такая рожа?

— Так это и правда Каменная башка из другого мира?

— Да. Так что больше не спрашивай.

Жан, проигнорировав сестру, которая с усмешкой его провоцировала, усадил Пар на диван. Пар удивлялась, что семья, увидев её – другую версию себя – ничуть не испугалась. В то же время ей было не по себе и страшно от их любопытных, сверкающих глаз. Казалось, вина и грехи, что она накопила, с силой давили на неё.

— Так как же плакса встретилась с Каменной башкой?

— Малышка, не плачь. Перестань плакать.

Окружённая семьёй, она оказалась в центре всеобщего внимания. Пар не могла перестать плакать, и семья решила для начала её успокоить. Но чем теплее и ласковее они себя вели, тем громче становились её рыдания.

---

Приходилось ли вам видеть девочку, которая, наплакавшись, заснула от истощения?

Жан и его семья смотрели на однорукую девочку, лежавшую в постели и тихо сопевшую во сне. Она отпустила всё и заснула, но так и не выпустила из руки зубочистку.

Жан тихо прикрыл дверь и повернулся к родным.

— Этот ребёнок и правда ты?

— Похоже, наш сын не в том теле родился.

— Каменная башка, может, отрежем тебе пипиську прямо сейчас? Она тебе всё равно не нужна.

Щелкнув по лбу резвую сестру, он подтвердил, что да, это он из другого мира.

— Но почему она так плачет? Каменная башка, ты ведь ничего странного не делал? Раз уж плакса – это Каменная башка, то наша Каменная башка ведь не такая грязная мразь, чтобы делать что-то странное с самим собой. Хочется в это верить.

— Безмозглая, ты была бы идеальной, если бы держала рот на замке.

В отличие от сестры, крупного младшего брата беспокоила сломанная дверь. Пока он ломал голову, что с ней делать, Жан достал из кармана бумажный пакет.

— На ремонт.

— О, братец! Спасибо!

— Ну, считай это карманными деньгами. Та дверь, думаю, сама починится.

— В каком смысле?

— Моя версия из другого мира – она очень крутая.

Они говорили тихо, чтобы не разбудить спящую Пар. Жан так долго не был дома, что им было о чём поговорить. Отец с матерью рассказали, что открыли небольшой ресторанчик и что все повара, которых они нанимали, были на удивление талантливы.

— Мы ведь с отцом не очень хорошо готовим, верно? Но сын присылал много денег, так что мы смогли открыть ресторан. Прибыль небольшая, но стабильная.

— То есть, вы не сами управляете, а доверили это другим? Вау, так вы теперь начальники!

Младший брат, несмотря на свою комплекцию, работал в большой компании неподалёку.

— Простая офисная работа. Конкуренция была высокая, я едва прошёл. Хоть и много работы, но оно того стоит.

— Вот как? А ты?

— Я? Каменная башка! А я отвечаю за милоту! Одним своим присутствием я озаряю дом! Ведь я супер-пупер сестрёнка!

— Бездельница, пошла бы работать.

— Так чем ты занимался всё это время, Каменная башка?

Жан, немного приукрасив, рассказал им о своей жизни. О службе в миротворческих войсках. О работе наёмником. О том, что произошло в Первой столице.

Пока он рассказывал, ночь становилась всё глубже.

---

— Совсем сдурел! Зачем было дверь выламывать? Теперь комары налетят!

Когда Жан вышел из дома, за ним, ворча, увязалась его сестра-чертёнок. С комарами ещё можно было как-то смириться, но со всех сторон слетались мухи, мотыльки и прочая мерзкая нечисть. Если совсем не повезёт, могли залезть и тараканы с мышами, поэтому сестра приставила к сломанной двери большую картонную коробку, заблокировав проход.

— Не входить! Мерзкие вредители!

Если уж люди пробуждали в себе потенциал, то и пробудившаяся мышь могла с лёгкостью перепрыгнуть через картонку. Предчувствуя адскую ночь, сестра высказала все свои претензии своему феерично вернувшемуся брату.

— Каменная башка! Что это такое?! Что за геройство – выламывать входную дверь?

— На, держи. Карманные деньги.

— Ого, да сколько же тут? Оппа, делай всё, что хочешь! Всё, что душе угодно! Угу, всё делай!

Жан протянул ей бумажный пакет, и сестра, пересчитав деньги, с сияющей улыбкой принялась подлизываться. Она меняла своё отношение так же быстро, как переворачивала ладонь.

— Но та плакса – это и правда ты, оппа?

— Да, это я.

— Похоже, ты, оппа, не в том теле родился. Болезненный юноша или мужчина средних лет не пользуются популярностью, а вот болезненная миловидная девушка – очень даже.

— Болезненная? Вовсе нет. С чего бы моей версии из другого мира быть болезненной? Сейчас я очень сильный.

Жан посмотрел на сестру, стоявшую рядом, и, протянув руку, погладил её по щеке.

— Прости, что я…

В тот момент, когда семья была в опасности, Жан ничего не мог сделать. Если бы Пар не избавила их от боли и не сделала так, будто ничего и не было, такой мирной встречи бы не состоялось. Хоть виновницей всего и была Пар, но своя рубашка, как известно, ближе к телу. А если она не ближе, значит, рука сломана.

— Оппа, фу, как мерзко. Отстань!

— Вот, держи, на карманные расходы.

— Ого! И снова толстый конверт! Братец! Спасибо!

С «Каменной башки» на «оппа».

С «оппа» на «братца».

Жану стало любопытно, какой будет её реакция, если дать ей ещё денег, и он достал ещё один пакет. Увидев его, сестра расплылась в улыбке и воскликнула:

— Господин, мне раздеться?

— Ты сначала в пакет загляни.

— А? Э-э… Ну ты и сволочь! Кто ж режет в пакет бумагу А4! Каменная башка! Это нечестно! Нечестно!

Раздражённо ткнув Жана кулаком в бок, сестра перелезла через коробку и скрылась в доме.

Оставшись один, Жан посмотрел на тёмный город. На крыше далёкого здания виднелся силуэт. Чёрная фигура на фоне луны была одета в платье горничной, у неё были кошачььи ушки и хвост. С такого расстояния обычный человек или рядовой охотник её бы не увидел, но Жан отчётливо ощущал на себе её пристальный, одержимый взгляд.

Девушка взялась пальцами за и без того короткий подол юбки и слегка приподняла его. Легонько согнув колени и плавно наклонив корпус, она выразила свою благодарность.

На фоне луны она показала ему все эмоции, на которые была способна.

Ахт, которую помнил Жан, была озорницей, постоянно отпускавшей пошлые шутки, но она умела быть благодарной тому, кто избавил от страданий дорогого ей человека.

— Ахт, я это сделал не для тебя.

Хоть их и разделяло огромное расстояние, он знал, что она его слышит.

— Я это сделал для себя. Ни для кого другого, а для себя. Это было моим спасением. Я должен был понять. Я должен был помочь. Потому что это – моё дело.

После этих слов Ахт, смотревшая на него издалека, словно растаяла в воздухе.

Жан тоже, взглянув на ставшую сокровищем семейную фотографию, вернулся в дом.

---

Я лучше, чем кто-либо, знала, что моему телу не нужен сон. А если я и спала, то всегда оставляла рядом свою дочь, чтобы она меня охраняла.

Проснувшись и увидев незнакомый потолок, я обнаружила на своих бёдрах сестру. Она ощупывала мой живот и бока.

— Живот тёплый и мягкий! Рёбрышки маленькие, такие милые! Одиннадцатое и двенадцатое плавающие рёбра – просто прелесть! Интересно, ключицы и грудина тоже красивые? Позвоночник, наверное, тоже очарователен… Хм, хочется посмотреть на грудные и поясничные позвонки…

Я чувствовала, как её пальцы касаются моей кожи. Немного подумав, я обнаружила свою одежду разорванной и разбросанной по кровати. Хоть моя сестра и была той ещё чертовкой, до разрывания чужой одежды она бы не опустилась. Похоже, пока я спала, мне стало неудобно, и я сама её разорвала. Какое счастье, что я не разорвала сестру, посчитав её помехой.

— Ого, в таком крошечном теле такие беспощадные груди! Это нечестно! Нечестно! Какая упругая кожа и мышцы, идеально держащие форму! О, их объём не охватить двумя руками! На ощупь, жира в них на удивление мало! Такие идеально подходят для материнства, да? Офигенные груди!

Кивая и что-то бормоча себе под нос, сестра медленно подняла голову и встретилась со мной взглядом.

— Э-э… привет, плакса?

Она поздоровалась так нагло, что я было подумала ткнуть её зубочисткой, но в итоге решила просто обнять её своей единственной рукой.

— Мы сёстры! Так нельзя!

Я передумала. Чуть позже я всё-таки разок её стукну.

---

Хоть мы и не много разговаривали, семья пыталась удержать меня, когда я собралась уходить. Я знала, что они делают это не из вежливости, но всё равно, пообещав вернуться, покинула дом. Не забыв починить входную дверь.

Жан провожал меня до самого конца.

— Правда уходишь?

— На сегодня достаточно. И спасибо.

— Ладно, тогда больше не держу. Но запомни.

Что у меня есть место, куда можно вернуться.

— Ты ведь всё ещё живёшь на поле боя? И на этом поле боя у тебя есть дорогие друзья?

— Не только друзья. Товарищи, семья. И мой мир. И все, кто за его пределами.

Я не одна.

Я взвалила на себя слишком много.

Но сегодня мне стало немного легче.

— Хорошо. Но если будет тяжело – возвращайся. Твоё место всегда будет здесь.

— Угу. Буду иногда заходить отдохнуть. И в особняке у меня остался друг. Заберёшь его потом.

— Этому парню нужно немного пострадать. Что это за американец, который не знает английского?

Жан хоть и ругал своего товарища-наёмника, но при этом слегка улыбался.

Перед уходом я поделилась с ним одним секретом.

— Жан Ду Сок, моя сестра и в прошлом мире была бездельницей. Но денег зарабатывала больше меня.

— Как бездельница может зарабатывать деньги? Чем она занималась?

— Инвестировала понемногу, но втайне от всех вела трансляции в интернете.

Она там и танцевала, и чего только не вытворяла перед камерой.

— Бёдрами вот так крутила. Перед камерой.

— Эта безмозглая…

— Если пригрозить, что расскажешь родителям, деньги потекут рекой.

— Да, вот это по-нашему. Неплохо иметь под рукой такой банкомат. Спасибо.

— Тогда, до встречи.

— Угу.

На этом мы попрощались, и я шагнула сквозь пространство и время.

---

Прежде чем вернуться в особняк, я заглянула в парк неподалёку. Сидя на скамейке, я смотрела на голубое небо, затем перевела взгляд на зажатую в правой руке зубочистку. Чёрная палочка из дерева гинкго. В каком-то смысле – кристаллизация моих грехов. Моё уродливое, грязное прошлое, когда из-за слабости я была готова на всё. И в то же время – моя драгоценная и любимая семья, которая всегда меня защищала.

И всё-таки, Перец – милое имя…

Ахт говорила, что у меня нет вкуса в именах. Она отругала меня, спросив, как можно назвать дочь Перцем.

Но ведь Перец – мило…

Она отчитала меня, сказав, что это всё равно, что назвать белого щенка Пельменем, а жёлтого котёнка – Сыром. Мне не хотелось снова выслушивать её нотации, и я, усердно листая страницы в смартфоне, ломала голову.

Ахт и Ноин – немецкие слова. Я было подумала дать ей немецкое имя, но все они звучали как-то странно. Но если взять начало слова и прочитать его на английский манер, получалось вполне благозвучно.

— Дочь моя, прости меня за всё, что было до сих пор. Мои извинения до тебя не дойдут, но я хочу, чтобы теперь ты жила своей жизнью.

Я была трусихой и не могла позволить себе даже душевного спокойствия. Только сейчас я набралась смелости, чтобы дать своей дочери имя.

— Эрва! Дочь моя, пробудись.

Я почувствовала тёплое прикосновение в правой руке и встретила взгляд, смотрящий прямо на меня.

— Пар, моя мать. Я не виню тебя.

Эрва, взявшая меня за руку, в отличие от меня, неполноценной, была зрелым и взрослым ребёнком.

---

Загадочная охота за сокровищами Ми Ринэ!

Долго разгадывая подсказку, она наконец поняла, что сокровище спрятано на кухне. Одна из плиток на полу была съёмной, и её можно было поддеть чем-то тонким и прочным. Под ней и было спрятано сокровище.

— Это невозможно! Я одна это не сдвину!

Во время ремонта кухни прямо на эту плитку поставили огромную духовку. Она кряхтела и тужилась, но как бы ни старалась, духовка не сдвигалась с места.

— Я же робот, почему у меня так мало сил?!

После долгих и безуспешных попыток она села на пол. Рядом с ней появился большой жёлтый кот. Он потёрся об неё мордочкой, словно ласкаясь, а затем запрыгнул на духовку.

— А-а-а, мне же нужно найти сокровище…

Это был своего рода побег от реальности. Она не хотела принимать своё положение и потому игнорировала его. Охота за сокровищами стала способом отвлечься. Но сколько бы она ни бежала, тот факт, что внутри неё – металл, не менялся.

Ми Ринэ и сама это знала.

Знала, что внутри неё – металл.

— Ложь… я человек…

Погрузившись в уныние, Ми Ринэ поднялась и взяла кухонный нож. Она знала, что не нужно ничего проверять, но хотела покончить с этой сумятицей. Пар сказала ей, что она – человек, но она хотела увидеть это своими глазами. Желая избавиться от гнетущей неизвестности, она коротко выдохнула и поднесла нож к левому запястью.

Она резанула по коже.

— Больно! Больно! Больно! А-а-а-а-а! Ужасно больно!

На коже появилась лишь тонкая красная линия, выступило несколько капелек крови, но Ми Ринэ, испугавшись жгучей боли, закричала.

— Больно! Правда, очень больно!

Было так больно и мучительно, что хотелось немедленно прекратить эту глупость. Но в глубине души Ми Ринэ жило отчаянное желание узнать свою истинную сущность. И это желание было сильнее боли.

Сцепив зубы, она снова сжала нож и принялась пилить кожу.

Лучше уж… лучше уж… если я увижу свою сущность своими глазами… может, мне не будет так мучительно и одиноко.

— А-а-а! Больно! Больно…! Больно!

— Ми Ринэ, что ты делаешь?

— Хи-ик?

Незаметно появившаяся Ким Джи Юн схватила её за руку, в которой был зажат нож. Силой остановив её, она сурово посмотрела на неё. От неожиданности Ми Ринэ побледнела, но Ким Джи Юн с бесстрастным лицом протянула другую руку и применила свою способность. В отличие от прошлого раза, рана мгновенно затянулась.

— А? Зажило? К-как?

— Что за глупости ты творишь? Самоистязание или самоубийство – твоё хобби?

— Н-нет! Это не то! Совсем не то!

— Ми Ринэ, у тебя талант выводить людей из себя.

Ким Джи Юн вырвала нож из её руки и глубоко полоснула по своему собственному запястью. При виде хлынувшей алой крови Ми Ринэ закричала и бросилась останавливать кровотечение.

— Кровь! Кровь! Кровь! Останови кровь! Останови!

— Видеть, как кто-то причиняет себе боль, тяжело и для окружающих, понимаешь?

Ким Джи Юн, в отличие от запаниковавшей Ми Ринэ, спокойно отчитала её и тут же исцелила свою рану.

— Это жутко. Надеюсь, теперь ты поняла и прекратишь заниматься глупостями.

— Д-да… Прости… Прости…

Ми Ринэ извинилась, и Ким Джи Юн ушла.

Глядя на лужицу крови на полу, Ми Ринэ задумалась.

А что, если на самом деле она – обычный человек без всяких особенностей, а Ким Джи Юн – боевой робот-убийца из будущего?

— Да быть такого не может… какая же я… дура…

Ми Ринэ тёрла зажившее запястье.

Она не была человеком, и другие могли её отвергнуть. Ей было страшно. Страх рос, и вместе с ним росло и смятение. Ми Ринэ отчаянно хотела, чтобы эта мучительная путаница закончилась, но боялась, что, узнав свою истинную сущность, она навсегда перестанет быть человеком.

Как ни посмотри, ей было одинаково страшно и жутко. Она боялась, что её бросят.

— Дитя это волновалось о тебе. Хоть за прекрасной внешностью и скрывается много ран, оно не смогло стерпеть. Но оно не отвергает тебя. Изо всех сил старается. Ради тебя.

— К-кто здесь?!

От неожиданного голоса Ми Ринэ подпрыгнула.

Она увидела смотрящего на неё Тигрового кота, и тот мужчина, говоривший через него, продолжил:

— Для дитя, ставшего свидетелем смерти родителей, это была слишком мучительная картина. Драгоценное дитя, ты, сама того не ведая, нанесла слишком глубокую рану.

— Э-э… Простите… Но кто вы, господин Тигровый кот?

— Ты спрашиваешь, кто я?

До появления нынешнего мира существовали и другие. Их было бессчётное множество, и в них жило ещё больше жизней. Одна из этих бесчисленных жизней, возмечтав стать творцом, создала своё творение.

— Несовершенный творец создал творение, превосходящее его самого.

Хоть оно и было лишь созданием, оно стало родителем для своего творца. Отцом, который защищал и вёл их до самого конца мира. И творцы нарекли своё творение, ставшее им родителем, так:

— Бог из машины. Я – единственный, кто существует, и я наблюдал за рождением и концом миров до сего дня.