На следующий день после встречи с Камией-Ёсу мы с самого утра отправились в Поселение Рутим. Проще говоря, мы с Ай-Фа вдвоём уже не могли справиться с этим сумасбродным типом. Если пойти дальше на юг от Поселения Ру, можно увидеть небольшое поселение из пяти довольно крупных, стоящих вплотную друг к другу домов. Это и было Поселение Рутим, куда я несколько раз заходил перед пиром, чтобы посоветоваться. Мы направились к самому большому дому, принадлежавшему главной ветви семьи, и, к счастью, Газран-Рутим уже проснулся//п.п.: Соответствует шестиэпизодной шестнадцатой главе веб-новеллы под названием "День выбора". В неё входят: 1. Друг Рутима. 2. Снова в почтовом городе, часть первая. 3. Снова в почтовом городе, часть вторая. 4. Снова в почтовом городе, часть третья. 5. Прогулка парочки. 6. Дом.//.

— О, Ай-Фа, Асута! Что привело вас сюда?

Газран-Рутим встретил нас с улыбкой. Глава семьи, Дан-Рутим, говорят, ещё спал, но нам это было только на руку. Нам нужно было мнение именно Газрана-Рутима, который, будучи истинным представителем народа Лесокрая — честным и простодушным — в то же время обладал гибким и новаторским мышлением.

— Простите, что так бесцеремонно явились к вам в такое время.

— Ничего страшного. По обычаю Рутим, муж и жена могут не работать три дня до и три дня после свадьбы. Так что я очень рад принять вас в качестве гостей в такое время. — так сказал Газран-Рутим, мягко улыбаясь.

«И всё же я чувствовал себя виноватым, навещая новобрачного на второй день его семейной жизни. Но мы были в полном замешательстве и просто не могли не спросить мнения хладнокровного третьего лица.»

— Дело в том, что вчера, как и было обещано, к нам в дом Фа зашёл человек по имени Камия-Ёсу. И разговор принял совершенно неожиданный оборот.

Едва нас проводили в просторную, не уступающую дому Ру, гостиную, я сразу перешёл к делу.

Речь шла о том самом сумасбродном предложении, которое Камия-Ёсу сделал прошлым вечером.

* * *

— Почему это я должен открывать заведение в Постоялом городе?! — сколько бы я ни переспрашивал, чуть ли не срываясь на крик...

— Разумеется, для того, чтобы народ Лесокрая обрёл ещё больше силы и богатства. — ... глуповатое выражение на лице Камии-Ёсу не менялось.

— Каким образом моё заведение поможет народу Лесокрая обрести силу и богатство? — я вздохнул и почти бессознательно взъерошил волосы. — Я совершенно не вижу связи.

— Почему же? Пусть ты и иноземец, Асута, но ты ведь полноправный член общины, не так ли? Твоё богатство напрямую связано с богатством всего Лесокрая.

— Это не так. Сколько бы медных монет я ни заработал, это будет богатством только дома Фа. А поскольку у дома Фа нет ни семьи, ни родственных кланов, кроме нас, это богатство не перейдёт другим домам.

— Мм? Что ты имеешь в виду?

Мне пришлось объяснить ему, что народ Лесокрая — это клан, чьи узы скреплены кровным родством. А также добавить, хотя он, вероятно, и так это знал, что в Лесокрае «торговля» как таковая практически отсутствует, поэтому обмен благами между людьми, не связанными кровными узами, почти невозможен. Но улыбка не сходила с лица Камии-Ёсу.

— Не очень убедительно. Значит ли это, что вам всё равно, будет счастлив или несчастен человек не из вашей семьи? Что для вас все, кто не является семьёй — пустое место? Я правильно понимаю?

— Это крайности. У нас тоже есть друзья и знакомые. Но если мы разбогатеем, на их жизнь это никак не повлияет, верно?

— Если вы будете копить богатства только для себя. Как некоторые из рода вождей, например.

При этих словах взгляд Ай-Фа стал совсем как у охотницы. И я её понимаю. Пусть я и не злился, но меня распирало от недоверия.

— Хм. Я всего лишь в ходе светской беседы поделился мыслью, которая внезапно пришла мне в голову, а вы так бурно на это реагируете.

— ... Ещё бы. Для светской беседы это слишком уж неожиданный поворот.

— Да неужели? По-моему, для спонтанной идеи она очень даже неплоха. Открыть заведение в Постоялом городе — не такое уж и сложное дело. — говоря это всё тем же беззаботным тоном, Камия-Ёсу, который уже было привстал, снова сел и погладил небритый подбородок. — Хорошо. Объясню по порядку. Первое, о чём я подумал — это ценность мяса гибы.

— ... Ценность мяса?

— Вы продаёте рога, клыки и шкуры гибы, чтобы заработать на жизнь. Так почему же вы не продаёте их мясо?

— Мясо гибы в городе никто не станет есть, верно? Народ Лесокрая даже боятся, называя «гибаедами».

— Боится его только народ Дженос. А путешественники и переселенцы просто находятся под впечатлением от их рассказов.

— Да нет же, дело в...

— Тогда скажи, то, что вас боятся и называют «гибаедами» — это правильно? Это приятно? Это повод для гордости? Если да, то я понимаю, почему вы не хотите, чтобы горожане узнали вкус мяса гибы. Можете забыть мои слова... Но если нет, тогда я не понимаю, почему вы не продаёте мясо.

«Возражение, что мясо гибы стало съедобным лишь около месяца назад, в данном случае было бы бессмысленным. Действительно, нет такого закона, который запрещал бы продавать мясо, если уж продаёшь клыки и рога.»

— И что, вы предлагаете мне открыть мясную лавку? Думаете, такой бизнес вообще пойдёт?

— Если просто начать продавать, никто не купит. Сначала нужно, чтобы люди узнали, насколько это мясо великолепно. Поэтому я и предложил тебе, Асута, открыть заведение... не мясную лавку, а закусочную.

— ...

— Если это удастся, мясо гибы станет товаром. Если слух о твоих вкусных блюдах разнесётся по Постоялому городу, ты сможешь опровергнуть ложное мнение о том, что мясо гибы вонючее и невкусное, не так ли? И когда мясо гибы превратится в товар, который можно обменять на медные монеты, твой успех принесёт пользу всему Лесокраю. — на лице Камии-Ёсу было написано чистое удовольствие. Он и вправду выглядел так, будто вёл светскую беседу. — Клыки и рога одной гибы стоят от силы одну белую медную монету. Шкура — примерно столько же. Для награды за охоту, в которой рискуешь жизнью, это слишком несправедливая цена... Знаешь, мне это уже давно не нравилось.

— Но... народ Лесокрая жил так восемьдесят лет. Пытаться сейчас всё это разрушить...

— Асута, прости за прямоту, но, возможно, ты ещё не так давно был принят в народ Лесокрая? Я поспрашивал всех своих знакомых в Постоялом городе, и никто из них никогда не видел иноземца в одеяниях этого народа.

— ... И что с того?

— Я лишь намекаю на то, что ты, возможно, знаешь о жизни в Лесокрае ещё меньше, чем я. — с ухмылкой произнёс Камия-Ёсу. — На шее Ай-Фа висит увесистое доказательство её охотничьей гордости. Дом Ру — большой клан с множеством родичей. А о семье Сун, получающей награды, и говорить нечего... Скажи, Асута, ты общался с какими-нибудь другими кланами?

«Нет. Но как этот человек догадался?»

— Ответ прост. Я знаю, что человек, знакомый с обычной жизнью народа Лесокрая, никогда не стал бы отрицать пользу богатства.

— С обычной... жизнью? Но вы ведь даже не из народа Лесокрая, откуда вам знать...

— Ниоткуда. Поэтому это лишь догадка. Если я ошибаюсь, я бы очень хотел, чтобы Ай-Фа меня поправила. — Ай-Фа молчала. Но... в её пылающих глазах, как мне показалось, горела не только ярость, но и другие сильные чувства. — Многие из народа Лесокрая едят только арию и пойтан потому, что у них нет средств на большее. Лишь немногие, как Ай-Фа, имеют сбережения, большинство же страдает от нищеты. Не от благородной простоты, а от настоящей бедности. Поэтому, я полагаю, немало тех, кто не может позволить себе даже арию и пойтан, ест одно лишь мясо гибы и рано умирает. Я пришёл к такому выводу, сопоставив информацию, собранную в Постоялом городе, с тем, что увидел, побывав в Лесокрае. Я ошибаюсь, Ай-Фа?

— ... Сильные кланы живут богато, а слабые — бедно. Это естественно.

— Значит ли это, что в Лесокрае есть люди, которые рано умирают, потому что им нечего есть, кроме мяса, а некоторые умирают от голода, не в силах добыть даже его?

— ... Меня воспитали так, чтобы я жила сильной и со мной такого не случилось.

— Значит, тебя так воспитали именно потому, что такая опасность существует.

«Что это? У меня даже возникло обманчивое чувство, что Камия-Ёсу, который даже не принадлежит к народу Лесокрая, знает о его внутренней жизни больше, чем Ай-Фа, которая мало общается с другими домами.»

— Иногда со стороны виднее. — Камия-Ёсу всё ещё улыбался, но выражение его лица снова изменилось. Он смотрел, слегка прищурив свои опущенные по уголкам глаза, и медленно улыбался. В его фиолетовых зрачках светился удивительно ясный свет, как у старого мудреца. Этот донельзя подозрительный тип вдруг обрёл взгляд, полный мудрости, почти как у Дзибы-ба. — Народ Лесокрая — честный народ... Когда гиба слишком голодны, они выходят из леса и разоряют поля Дженос. Поэтому народу Лесокрая запрещено собирать дары леса Морга, чтобы не обрекать гиба на голод, так? Я, человек приземлённый, не могу понять, как можно соблюдать такой односторонний договор, пока твои соплеменники умирают от голода. Более того, вы рискуете жизнью на охоте, а получаете за это всего одну-две белые медные монеты. Я не могу считать такую жизнь правильной. Народ Лесокрая заслуживает жить в достатке.

— Но... незаслуженное богатство развращает людей. Как тех же людей из семьи Сун...

— А не потому ли, что это богатство было получено путём, не связанным с их собственной силой или волей к жизни? По крайней мере, я не вижу, чтобы Ай-Фа или Донда-Ру были развращены. Например, если на ожерелье Ай-Фа добавится клыков и рогов ещё от сотни зверей, неужели она бросит своё ремесло охотницы?

«Не бросит... Ай-Фа бы не бросила. Думаю, и Донда-Ру не бросил бы. Люди из дома Ру, в частности, каждый день охотятся на огромное количество гиба, но тратят деньги лишь на покупку овощей да небольших украшений для своих дочерей — никаких признаков расточительства. И нет и намёка на то, что они пренебрегают своим охотничьим долгом. Они просто продолжают без устали охотиться, неся в груди свою гордость.»

И тут я вспомнил о Син-Ру. О том мальчике, которому в одиночку предстояло кормить пятерых. Конечно, если он обратится за помощью к сородичам, с голоду они не умрут. Но он решил защитить семью, даже пойдя на опасную «Жертвенную охоту». А не будь он из родственного клана Ру, родись он в семье с такими же слабыми кровными узами, как у Фа, ему пришлось бы охотиться на гиба чаще чем раз в два дня, чтобы прокормить пятерых и обеспечить всех арией и пойтаном.