И вот, когда солнце коснулось западного края земли, все блюда были готовы//п.п.: Соответствует второй части десятиэпизодной двадцать первой главы веб-новеллы под названием «Порочный дом». В неё входят главы: 1. Патриарх Морихена (Часть первая) 2. Патриарх Морихена (Часть вторая) 3. Ядовитые клыки (Часть первая)//.

Не обошлось без мелких происшествий. Но, не считая вторжения Миды-Суна, никто из главной ветви нам не мешал, так что можно даже сказать, что всё прошло на удивление гладко. Однако расслабляться было нельзя. Раз они не вставляли палки в колёса во время готовки, значит, какая-то интрига ждёт нас во время или после ужина. По крайней мере, они позвали меня не для того, чтобы усмирить шумного Миду-Суна или удовлетворить праздное любопытство. Может, они хотят завладеть мной, способным зарабатывать огромные суммы медных монет? Или, наоборот, моё существование им мешает, и они хотят избавиться от меня? Истинных мотивов я не знал. Не знал, но не сомневался, что цель у них самая гнусная.

Поэтому, закончив с готовкой, мы, не ослабляя бдительности, приступили к сервировке.

* * *

— Разрешите войти.

Когда мы с Виной-Ру внесли в Ритуальный зал железный котёл с подогретым «гиба-супом», на нас безмолвно впились десятки острых взглядов.

Солнце уже почти село, а внутри Ритуального зала было ещё темнее, чем снаружи, и повсюду уже горели свечи. В их оранжевом свете могучие мужчины Лесокрая сверкали глазами, словно дикие звери. Совет глав, по-видимому, уже закончился. Но атмосфера осталась напряжена до предела.

Рассекая эту звенящую тишину, мы с Виной-Ру подошли к очагу у стены. Здание было построено по типу полуземлянки, как и казалось снаружи: пол находился примерно на метр ниже уровня земли. Из-за этого потолок казался выше, а помещение — просторнее. Круглую крышу поддерживали четыре столба, соединённые балками, и расходящиеся от центра стропила. Изнутри следы гниения не так заметны, как снаружи.

Очаги были расставлены вдоль стен, и мы поставили котёл на тот, что находился ближе всего ко входу. Пока мы разводили огонь, мужчины молчали. Род вождей Сун и главы тридцати шести кланов. И с каждым из них по одному сопровождающему. Всего здесь более семидесяти человек, но не слышно ни единого шёпота. Все сидели на меховых подстилках и молча наблюдали за нашими действиями. Мечи, видимо, где-то оставлены, но охотничью одежду они не сняли. В Ритуальный зал вело четыре входа, и через них женщины из других кланов заносили железные котлы. Все до единой, словно сговорившись, молчали.

«Похоже, в приветствии от хранителя очага здесь не нуждаются.» — подумал я.

Разведя огонь в очагах, мы собрались поскорее уйти, чтобы заняться раздачей блюд, но...

— Благодарю за труды... — тут впервые раздался голос. — Хранитель очага из дома Фа, а также женщины кланов Ру и Рутим. — голос был странно глухим, его было трудно разобрать. Я медленно повернул голову в ту сторону, откуда он доносился. — Значит, я наконец-то смогу отведать мясо гибы, за которое люди Постоялого города готовы платить медные монеты... Там сидел огромный мужчина, а по обе стороны от него — двое других.

Хоть здание и было круглым, это место, без сомнения, было почётным. За спинами мужчин возвышалось нечто вроде алтаря причудливой формы, на вершине которого был водружён огромный череп гибы.

«Так вот он, глава семьи Сун, Зуро-Сун... — сомнений быть не могло. Потому что по бокам от него сидели старший и второй сыновья главной ветви Сун — Дига-Сун и Додд-Сун. Дига-Сун смотрел на меня с издевательской ухмылкой. Додд-Сун тоже пялился на меня, точно голодный бродячий пёс. А сам Зуро-Сун, в окружении таких сыновей, сидел с жуткой, липкой усмешкой. — Хм-м-м... Он выглядел не таким свирепым, как я себе представлял. Но что-то в его ауре было зловещее.»

Телосложение у него было массивным. Он казался на голову выше даже рослого Дига-Суна. Однако, хоть и не до такой степени, как Мида-Сун, он тоже изрядно заплыл жиром. На голове — ни единого волоска, а кожа на веках и щеках дрябло свисала. Вдобавок ко всему, рот у него неестественно широкий, отчего его лицо напоминало раздувшуюся в воде жабу. Одет он в обычную для Лесокрая одежду из ткани. Но его жирные руки и ноги, подобно женщинам клана, увешаны бесчисленными украшениями. А на груди болталось просто немыслимое количество рогов и клыков. Для народа Лесокрая такое ожерелье — гордость и главное доказательство доблести охотника, но, к сожалению, на этом человеке оно смотрелось лишь символом тщеславия.

«С такой фигурой он вряд ли способен охотиться... Если говорить только о телосложении, то Мида-Сун выглядел ещё более чудовищно, но, по крайней мере, младший брат был способен бегать, да и силы в руках у него, казалось, немерено. А вот в Зуро-Суне совершенно отсутствовала та давящая аура, что свойственна крупным людям. Осанка у него скверная — он сидел, скрестив ноги, но тело его заметно заваливалось вправо. Лишь маленькие чёрные глазки маслянисто поблёскивали, но выражение лица казалось каким-то вялым. В нём не ни капли величия, достойного звания главы клана чистых и яростных охотников.»

— В чём дело?.. Я же сказал, что благодарю за труды?.. — огромный рот с застывшей усмешкой вновь издал глухой звук.

— Весьма признателен. — ответил я, отвешивая поклон. — Однако эта работа выполняется за плату, так что, полагаю, в похвале нет нужды. — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно ровнее.

— И то верно. — уголки рта Зуро-Суна поползли вверх ещё шире. — Сказал глупость... Продолжайте готовиться к ужину.

— Да, в таком случае, с вашего позволения.

Мы молча вернулись к работе. Женщины клана Сун разошлись по своим домам, так что раздачей блюд занимались только женщины из Ру и Рутим. Даже они, обычно такие весёлые, поддались тяжёлой атмосфере, и на их лицах застыло напряжённое выражение.

— ... Нам ведь тоже предстоит есть вместе с ними, да?.. — со вздохом пробормотала Вина-Ру, когда мы вышли из Ритуального зала и возвращались к очагам.

— Да. Таков, в конце концов, обычай Лесокрая.

Правда, женщины боковых ветвей Сун должны были подавать еду своим семьям у себя дома. Обычай гласил: «те, кто готовил у очага, должны есть ту же еду в том же месте». Для его полного соблюдения здесь следовало бы собраться и всем членам боковых ветвей, но такое вольное толкование, видимо, допускалось. К тому же, Ямиль-Сун и Мида-Сун тоже не собирались приходить в Ритуальный зал, что меня немного разочаровало.

— Безрадостная перспектива... Если бы отец Донда и остальные были рядом, ничего опасного бы не случилось, но... В общем, атмосфера там просто ужасная...

Когда дом Ру и семья Сун, готовые вцепиться друг в друга, собираются вместе со своими родственными кланами, неудивительно, что воздух вокруг замерзает.

«Какие словесные баталии развернулись на Совете глав? Смогла ли Ай-Фа выполнить свою задачу? И какие чувства и мысли всё это вызвало у глав кланов? Нам предстояло начать ужин, не зная ничего этого, и психологическое напряжение было немалым. Как бы то ни было, работу нужно сделать.»

После супа мы подали жареный пойтан, затем «мяму-яки» с арией, стейк из окорока и ребрышки. Мы носили блюдо за блюдом, разливали каждому суп, и, наконец, всё было готово.

— ... Асута, сюда.

Закончив работу, я услышал зов Ай-Фа и вместе с Виной-Ру направился к ней. В углу, слева от почётного места, где расположилась семья Сун, собрались знакомые лица. Донда-Ру, Дарум-Ру, Дан-Рутим, Лау-Рэй — четырнадцать мужчин из родственных кланов Ру и сама Ай-Фа. Матушка Мия-Рэй и Рэйна-Ру уже сидели за столом, и еда для меня и Вины-Ру, которую они, видимо, принесли, была аккуратно расставлена.

— А, рад, что все в порядке. — сказал я, присаживаясь рядом с Ай-Фа и тихо шепнув ей на ухо. Лицо у Ай-Фа было как всегда непроницаемым. — ... Как прошёл Совет глав?

— Сложно сказать. Глава Сун всё с той же усмешкой лишь повторял, что всё решится после сегодняшнего ужина. Что ж, раз уж этот ужин и был гвоздём программы, такой поворот был ожидаем.

— А остальное? Это ведь была возможность заявить о бесчинствах Додда-Суна в Постоялом городе и о происшествии на празднике Рутим?

— Тут всё как обычно. Они изворачивались и уходили от ответа, а в конце глава Сун склонил голову, и на этом большинство вопросов было закрыто.

Об этой их тактике я уже слышал от Газран-Рутима. Когда их злодеяния, вопреки их желанию, становились достоянием гласности, глава семьи Сун в конечном итоге всегда пускал в ход свой фамильный меч — «извинения». О каком уж тут достоинстве могла идти речь.

«Но, наверное, именно поэтому с такими людьми и сложно иметь дело. Люди, не знающие стыда — страшные люди. Я остро ощутил это ещё при первой встрече с Доддом-Суном.»

— ... Итак, начнём наш ужин... — раздался глухой голос главного бесстыдника. — Этот ужин приготовлен хранителем очага из дома Фа, о котором шла речь на Совете глав. Каждому надлежит вкушать его с должным вниманием... А затем прозвучали знакомые слова. — ... Благодарим лес за его дары... Воздаём почести родственным кланам Фа, Ру и Сун, что поддерживали огонь, и принимаем жизнь этого вечера...

Поскольку большинство присутствующих были мужчинами, слова повторялись очень низким, гулким хором. И после этого люди взялись за посуду.

«... Интересно, какова будет их реакция? Это не просто ужин. В каком-то смысле — смотр. Мы произвели революцию в приготовлении мяса гибы, применив новые техники обескровливания и разделки. Мы хотим, чтобы это мясо в будущем обрело ценность, за которую можно получать медные монеты — и в качестве подготовки дом Фа при содействии Ру и Рутим открыл закусочную в Постоялом городе. Ужин проходил с полным пониманием этой информации. Что подумают, что решат главы кланов Сун, Ру и не принадлежащих ни к тем, ни к другим малых родов — всё это покрыто тайной, игра вслепую.»

— ... Эй, Морун, почему у меня только одно ребрышко? Неужели ты думаешь, что мой желудок насытится одним-единственным ребром? — до меня донёсся тихий, ворчливый голос Дан-Рутима.

— Я сегодня готовила на сто тридцать человек! Раздать даже по одному ребру каждому — уже непросто, так что не жалуйся.