— ...П оэтому действия дома Фа, пытающегося принести в Лесокрай избыточное богатство — это не что иное, как попытка развратить народ Лесокрая! — ... на меня внезапно обрушился гневный окрик. Я вздрогнул и поднял голову. Глава дома Дзадза и его люди сверлили меня и Ай-Фа взглядом охотников. — Обмануть чужеземца и его руками зарабатывать медные монеты — что ж, пусть будет так. Это не противоречит Завету Лесокрая... Но если вы намерены этим богатством развратить народ, то придётся устроить чистку мечом!

«Внезапно стрелки перевели на нас. Нет, не так. Вероятно, эта мысль тлела в них с тех самых пор, как они услышали слова Ай-Фа на Совете глав. 'Избыточное богатство может развратить народ Лесокрая' — именно это опасение было у меня самым первым, ещё до того, как мы открыли лавку в Постоялом городе. Развеяли это опасение Газран-Рутим и Ай-Фа.»

— Избыточное богатство развращает народ Лесокрая... — Ай-Фа, не вставая с места, выпрямила спину и с ледяным спокойствием посмотрела на главу дома Дзадза. — Глава дома Дзадза, ты так считаешь?

— Именно так. Если хотите зарабатывать медные монеты на мясе гибы — ваше право. Но не смейте разбрасываться этим богатством в Лесокрае!.. Хотя, если Ру и Рутим и дальше будут вилять хвостом перед домом Фа, возможно, им придётся выделить какую-то долю медных монет. На это мы готовы закрыть глаза.

— Вот как?.. — Дан-Рутим качнулся всем своим огромным телом. Он расплылся в самой любезной улыбке, но в его глазах-жёлудях уже вовсю клокотала ярость. — Что за чушь ты несёшь, глава дома Дзадза? Хочешь сказать, мы заключили союз с домом Фа из-за жажды медных монет?

— А разве не так? Тогда почему дома Фа и Рутим, не связанные кровью, действуют заодно?

— Потому что Фа и Рутим — друзья! — взревев, Дан-Рутим с силой ударил правым кулаком в пол. Устланный циновками земляной пол от этого удара вмялся. — Кровные узы важнее всего, но не одними лишь узами всё решается! Вам, прихлебателям дома Сун, верным ему лишь по праву родства, этого не понять!

— Ах ты! Снова смеешь оскорблять род вождей!

Атмосфера в зале мигом накалилась до предела. Но охладила их пыл не глава их клана Донда-Ру и не Зуро-Сун, а Ай-Фа:

— Глава дома Рутим, глава дома Дзадза, прошу вас, успокойтесь. Самое важное сейчас — это вопрос о несметном богатстве, не так ли? — взгляд Ай-Фа тоже был строгим и острым. Но выражение её лица и тон оставались спокойными. Ай-Фа успокаивающе кивнула разгневанному Дан-Рутиму, после чего повернулась к главе дома Дзадза и негромко начала говорить. — Несметное богатство принесёт в Лесокрай упадок... Я могу понять эти опасения, но, разумеется, затеяла всё это не для того, чтобы принести нечто подобное. — Ай-Фа говорила неторопливо, но твёрдо. — Я лишь хотела, чтобы жизнь в Лесокрае стала богаче. Если народ, страдавший от нищеты, заживёт в достатке и обретёт новые силы, разве не сможет он ещё лучше исполнять свой долг охотников?

— Как бы не так. — в ответ глава дома Дзадза грубо хмыкнул. — Если за одного гиба можно будет получить больше медных монет, чем раньше, то можно будет выжить, не охотясь на большее их количество. Вот это и есть упадок!

— Но если люди будут голодать, они не смогут исполнять свой долг охотника, тоже проблема? Для больших кланов, как Дзадза, Дзин или Дом, это, может, и не проблема, но малым и слабым кланам необходимо хоть немного больше достатка.

— ... Кто не может набраться сил, пусть сгинет в лесу. Так мы оттачивали свою мощь охотников. — вмешался низкий голос. Это был один из мужчин рода Дом — здоровяк в черепе гиба, до этого молча внимавший речам сородичей. — Слабый охотник не имеет права на жизнь. Лишь сильные выживают и оставляют сильную кровь. Если из-за бесполезного богатства слабые охотники оставят слабую кровь, это приведёт Лесокрай к гибели.

— Что значит «бесполезное богатство»? Почему кто-то посторонний решает, что плата за клыки, рога и шкуры полезна, а за мясо — бесполезна? — в глазах Ай-Фа вспыхнуло и заплясало синее пламя. — И клыки, и рога, и шкуры, и мясо — всё это богатство, что даёт нам гиба. Чем одно отличается от другого? Ты можешь это объяснить, глава дома Дом?

— ... Восемьдесят лет мы обменивали на богатство клыки, рога и шкуры. Вот и весь ответ.

— А не потому ли, что у вас просто не было способа обменивать на богатство мясо? Я не считаю правильным путём отказываться от богатства, когда способ его получить уже найден. — не уступая в силе духа даже яростным главам дома Дом, Ай-Фа чуть смягчила тон. — Глава дома Дом, прошлой ночью я говорила с верховным старейшиной Лесокрая, Дзибой-Ру.

— ... И что с того, глава дома Фа?

— Я задалась вопросом. Городские жители получают богатство за шкуры и мясо зверя по имени карон. А народ Лесокрая берёг лишь шкуры гиба, а мясо бросал в лесу. Почему? — я и сам слышал тот разговор. Именно тогда мы узнали о неведомой истории Лесокрая. — Предки народа Лесокрая, включая Дзибу-Ру, когда-то жили в чёрном лесу Джагала. Говорят, в том лесу, кроме гигантских чёрных обезьян, что ели людей, из зверей водились лишь мелкие змеи да ящерицы... И поскольку есть мясо чёрных обезьян, пожиравших людей, было под строжайшим запретом, наши предки выживали, питаясь змеями, ящерицами и насекомыми.

— Подобные истории и до дома Дом доходили. Но даже так, наши предки, чтобы защитить себя и свой род, продолжали охотиться на чёрных обезьян и так развили свои охотничьи навыки, мм?

— Верно. И предки стали сдирать с чёрных обезьян шкуры, носить их и так демонстрировать свою гордость... Вот почему они владели лишь способом сдирать шкуры, но не способом правильно употреблять мясо в пищу.

— ...

— Со временем наши прародители переселились из южных лесов сюда, в лес Морга, и вместо чёрных обезьян стали охотиться на гиба. И хотя им было позволено есть его мясо, они не стали искать правильных способов его употребления. Дзиба-Ру говорила, что они возрадовались и удовлетворились уже тем, что могут просто есть мясо зверя.

— Ну и что из этого? Разве и нам не следует довольствоваться тем, что мы просто едим мясо?

— Нет... Я считаю, что нет. — наверняка Ай-Фа сейчас вспоминала Дзибу-Ру, какой она была прошлой ночью. Её странный взгляд, полный безграничной печали и вместе с тем — слабого проблеска надежды. — Дзиба-Ру сказала, что, возможно, это была их собственная леность. Они отвергали общение с городскими, но даже не пытались выяснить, почему мясо гиба не имеет ценности для обмена на медные монеты, и так провели восемьдесят лет... Дзиба-Ру, казалось, очень об этом сожалела.

— Зачем сожалеть? Предкам не о чем сожалеть. Именно потому, что они указали нам путь, мы существуем сегодня.

— Дзиба-Ру сожалела о том, что могла бы указать путь к ещё большему богатству. И будь у них это богатство, предкам не пришлось бы терять столько жизней. — когда народ переселился сюда, к подножию гор Морга, их было тысяча человек. Половина из них погибла в первые несколько лет. В битвах со свирепыми гиба и от голода. Эту историю я слышал в ночь нашей первой встречи с Дзибой-Ру. — Городские, скорее всего, с самого начала знали, как правильно есть мясо. Если бы наши предки не чурались их, а наладили бы с ними правильные отношения, то с самого начала могли обменивать мясо гиба на медные монеты. Дзиба-Ру говаривала, если их леность и нежелание приложить усилия привели к нынешней бедности Лесокрая, где смерть от голода до сих пор не редкость, то это их грех.

— ...

— Я не могу утверждать, что слова главы рода Дом о том, что несметное богатство ведёт к упадку, неверны. Но я хочу верить в возможность того, что несметное богатство может превратить слабый народ в сильный... и принести в Лесокрай достаток. — сказав это, Ай-Фа мельком взглянула на меня. — Это может прозвучать слишком невероятно, но я подумала, что с силой Асуты это возможно... Разве блюда Асуты не были вкусными? — никто не ответил. И всё же лицо Ай-Фа стало очень умиротворённым, а уголки её губ слегка дрогнули в улыбке. — Мне показалось, что они очень вкусные. Поэтому я хочу идти по пути, в который верю... И была бы рада, если б вы все меня поддержали.

В Ритуальном зале воцарилась мёртвая тишина. Думаю, большинство ещё не закончили есть, но никто даже не шевелился. И дом Сун, и их родственные кланы, и дом Ру со своими родичами, и женщины клана, что готовили у очага, и главы малых кланов — все странно затаили дыхание.

И вдруг тишина была нарушена.

— ... Дом Фоу поддерживает главу дома Фа. — все медленно повернулись в ту сторону. В углу Ритуального зала стоял мужчина средних лет. — Дом Фоу — малый клан. У нас мало родичей, и мы не можем охотиться на достаточное количество гиб. — мужчине было около сорока, у него были тёмные, спутанные волосы и борода того же цвета. Высокий, но несколько худощавый. — Мясо мы едим, но клыков и рогов не хватает. Детей, что даровала нам судьба, мы едва не морим голодом. Но если бы у мужчин было чуть больше сил, нам не пришлось бы обрекать свои семьи на такие страдания. — в полумраке горели синие глаза. Это был пронзительный взгляд, в котором сплелись гордость охотника и горькое сожаление. — Подачки из Каменной столицы нам не нужны. Но если мы сможем получать богатство за гиба, добытого своими руками, то это будет справедливой платой. И если она даст нам больше сил, клянусь, мы будем исполнять свой долг охотника ещё лучше прежнего... Поэтому дом Фоу поддерживает слова главы дома Фа.

— ... Дом Ратц тоже поддерживает главу дома Фа. — на этот раз поднялся мужчина с противоположной стороны. Юноша, которому едва ли исполнилось двадцать. — За этот год мы потеряли два родственных клана — Мэй и Гим. Глава дома Мэй был особенно храбрым охотником, но из-за пустяковой раны подхватил дурную хворь и скоропостижно скончался... Будь у нас хоть небольшие сбережения, мы могли бы купить в Постоялом городе лекарство, чтобы его излечить. — его глаза, полные глубокой ярости, впились в главу рода Дом. — Если следовать словам главы рода Дом, то Мэй и Гим заслужили свою гибель. Мы не можем согласиться с этим, поэтому дом Ратц поддерживает главу дома Фа.