— А-а-а-ах! — пронзительно, по-женски взвизгнул Дига-Сун и распластался на твёрдых камнях. — Прошу! Пощади! Я лишь хотел пригласить тебя в дом Сун! Я просто не мог пройти мимо такой красавицы, как ты!

— Глупец... — голос Ай-Фа дрожал от гнева, но она чувствовала, как сердце её стремительно остывает. Этот клинок — для охоты на гиба. Драгоценный клинок охотника, оставленный ей отцом, Гиль-Фа. Осквернить его кровью такого ничтожества... Эта мысль показалась ей невыносимо глупой. — ... «Недостойный удара клинка». Верно, это говорят о таких, как ты, Дига-Сун из дома Сун.

Дига-Сун медленно поднял голову. На его окровавленном лице со свёрнутым набок носом застыла раболепная ухмылка — он, похоже, уловил сомнения Ай-Фа.

— Вот именно, убьёшь меня — отца своего не вернёшь, а? Послушай доброго совета, пойдём со мной в дом Сун... — Ай-Фа, не вынимая клинка из кожаных ножен, со всей силы врезала им Дига-Суну по лицу. Издав слабый стон, его большое тело тяжело рухнуло в реку Рант. — Т-ты что творишь! Упрямая жестокая девка! Думаешь, тебе сойдёт с рук неповиновение дому Сун!.. — отголоски голоса Дига-Суна, которого уносило вниз по течению, затихали за спиной.

Ай-Фа пошла обратно. Ступая босыми ногами по камням, она крепко прижимала к себе меч. Тяжёлый клинок, наследие отца, не сказал ей ничего.

Несколькими часами ранее...

В большом зале главного дома Ру раздавался тихий детский плач. Семья собралась за ужином. Обычно весёлый и шумный семейный круг сегодня был погружён в тишину, которую нарушали лишь печальные всхлипы.

Плакала младшая дочь, Рими-Ру. Шестилетняя Рими-Ру хлебала белёсую похлёбку и грызла тонко нарезанное мясо с ноги гиба, но слёзы так и катились у неё из глаз. Пропускать ужин, дающий силы на грядущий день, было нельзя, поэтому она, хлюпая носом, усердно ела и плакала.

— Эй... Рими, хватит уже, а? — от отцовского голоса, подобного гулу земли, плач на миг прекратился. Но тут же зал снова наполнился всхлипами, сдавленными рыданиями и звуками усердного пережёвывания пищи. — Эй! Я сказал, хватит, не слышишь, что ли?!

Наконец прогремел гневный рёв отца — главы дома Ру, Донда-Ру. Рими-Ру вздрогнула и посмотрела на отца, но слёзы по-прежнему текли по её гладким щекам.

— Но... но ведь Гиль-Фа умер... Он был таким молодым и таким сильным...

— Каким бы молодым и сильным ни был охотник, если он исполняет свой долг, то в любой день может сгинуть в лесу. Скорбеть о его смерти — не ошибка, но чрезмерная скорбь может запятнать гордость охотника. — так ответил не глава дома, а старший брат, Дзидза-Ру. Глядя на Рими-Ру своими узкими, как щёлочки, глазами, Дзидза-Ру слегка склонил набок свою мощную шею. — И вообще, кто такой этот Гиль-Фа? Никогда не слышал о клане с таким именем.

— Это отец той девчонки, Ай-Фа, с которой Рими и Дзиба-ба дружат... Хотя я и сам только имя слышал. — сказал младший брат, Руд-Ру, грызя мясо и оборачиваясь на второго старшего брата. — Брат Дарум, это ведь ты видел её отца? Ты же с прошлого года сопровождаешь нашего старика на Совет глав.

— Да. Странный был мужчина. — без особого интереса ответил Дарум-Ру, отпивая из чаши фруктовое вино. — Семьи, чтобы взять с собой на Совет, у него нет, а грудь вся в клыках и рогах увешана. С виду обычный, но тип подозрительный.

— Он не подозрительный! Гиль-Фа был очень сильным охотником! — Рими-Ру выкрикнула это и снова залилась слезами. — И всё равно его убил гиба... Теперь Ай-Фа останется совсем одна...

— В этом доме Фа были только отец и дочь? Но в таком случае дочери не остаётся ничего иного, как выйти замуж в родственный клан или стать домочадцем в другом доме.

— У дома Фа нет родственных кланов... — на это в высшей степени спокойное замечание Дзидза-Ру Рими-Ру замотала головой так, что её рыжевато-каштановые волосы разлетелись в стороны. — Что же теперь будет с Ай-Фа...

— Нет родственных кланов? Если у него не было ни семьи, ни родни, как этот Гиль-Фа вообще охотился на гиба? Какой бы силой ни обладал охотник, в одиночку хорошей добычи не видать.

На этот вопрос никто не ответил. После недолгого молчания второй старший брат, Дарум-Ру, недовольно пробормотал:

— Потому я и говорю, что он подозрительный тип.

— Да не подозрительный он! Ай-Фа с тринадцати лет помогала ему на охоте! Последние два года их было двое!

— Что? Женщина помогала в охоте?

— Ну-у-у... — Рими-Ру на миг запнулась. — ... Ай-Фа с самого начала хотела стать охотницей, вот и стала помогать Гиль-Фа... Это само собой вышло...

— Женщина — охотницей?

Даже женщины, до этого чинно наблюдавшие за разговором, изумлённо ахнули. О том, кем на самом деле была Ай-Фа, знали только Рими-Ру и верховная старейшина Дзиба-Ру. Но Дзиба-Ру в прошлом месяце слегла от болезни, и ей было тяжело даже выходить в общий зал, так что сейчас она оставалась в своей спальне под присмотром Тито-Мин-Ру.

— Что за нелепость. Обычно, если семья и родственные кланы пресеклись, дочери ничего не остаётся, как стать домочадцем в другом доме. Даже если при этом придётся лишиться имени Фа, жизнь дороже.

— Точно. А в довершение всего заставлять дочь помогать на охоте! Вообще ничего не понимаю.

— Да говорю же вам! Ай-Фа сама помогала на охоте! Не смейте говорить плохо про Ай-Фа и Гиль-Фа, дурак ты, Руд!

— А ты не ори. Не срывай на мне злость, мелкая Рими.

— Руд и сам мелкий! Мелкий Руд! Дурак мелкий Руд!

Руд-Ру надул щёки и хотел было что-то ответить, но, взглянув на заплаканное лицо младшей сестры, сам помрачнел.

— ... Ну, раз уж её отец всё-таки погиб, этой Ай-Фа ничего не останется, кроме как просить помощи у другого дома. Выйдет замуж в какой-нибудь дом по соседству, будет жить как обычная женщина и проживёт долгую жизнь за себя и за отца, разве нет?

— Верно. Для народа Лесокрая это был бы правильный путь.

Эти слова Дзидза-Ру стали сигналом к окончанию спора.

После этого Рими-Ру, понурившись, вернулась к еде, а Донда-Ру... он так больше и не произнёс ни слова с тех пор, как в самом начале рявкнул на дочь. И никто из семьи не заметил, что его синие глаза, обычно горевшие яростным пламенем, на этот раз светились необычайной задумчивостью.

* * *

— Ай-Фа, что случилось?! — удивлённо воскликнула Салис-Ран, девушка из дома Ран, что располагался по соседству с домом Фа. Для Ай-Фа, не поддерживавшей тесных связей с другими кланами, она была одной из немногих подруг.

— Сама видишь. Чиню сломанную оконную решётку. — резко ответила Ай-Фа, продолжая пилить дерево.

Время было где-то между рассветом и полуднем. Закончив свой обычный сбор хвороста и душистых трав, Ай-Фа принялась за починку решётки, которую прошлой ночью сломал Дига-Сун. Охотничья одежда и большой меч были надёжно спрятаны в доме. Как и Салис-Ран, она была одета в лёгкий наряд женщины.

— Ужас... — Салис-Ран с обеспокоенным видом подбежала к Ай-Фа. — Как её можно было так сломать? Будто бы вставили охотничий клинок или что-то в этом роде и силой выломали прутья.

— Именно такое варварство и произошло. Только добавил мне лишней работы.

Возможно, Салис-Ран испытала облегчение, увидев, что Ай-Фа, только что потерявшая отца, держится как обычно. На её худеньком лице мелькнула улыбка.

— Неужели и вправду нашёлся кто-то, способный на такую низость? — тут же она снова нахмурилась. — И чего он вообще добивался?

— Кто знает. Чего бы ни добивался, такое прощать нельзя. Потому я, вместо того чтобы отрубить ему пальцы на ноге, швырнула его в реку Рант.

— Что?.. Неужели к нам пробрались городские? — Салис-Ран заметно побледнела и принялась ломать пальцы.

— Станут городские соваться в Лесокрай. — Ай-Фа перестала пилить и взглянула на обеспокоенное лицо подруги детства. — Этот беззаконник назвался Дига-Суном.

— Дига-Сун... Что? Ай-Фа, это же имя старшего брата из главного дома Сун, разве нет?

— Да. Именно так он и представился. Я слышала слухи, что род вождей погряз в упадке, и, похоже, это правда.

— А-Ай-Фа... — лицо Салис-Ран теперь окончательно побледнело. — ... ты понимаешь, что говоришь? Дом Сун — это род вождей, что должен вести за собой весь народ Лесокрая! А старший брат из главного дома Сун — это будущий вождь...

— Да. Поэтому я не исключаю, что тот ночной негодяй просто назвался его именем. Такой беззаконник вполне способен и на то, чтобы прикрыться чужим именем.

— Н-нет, Ай-Фа, это не так! В доме Сун много тех, кто творит беззаконие! Особенно старший брат... он, говорят, теряет голову при виде красивой девушки.

Слово «красивой» было лишним, и Ай-Фа недовольно поморщилась.

— И как такое беззаконие могут прощать? Тогда какой смысл в законах Лесокрая?

— Но ведь дом Сун сильнее любого другого клана... Противостоять им может разве что дом Ру, который обладает примерно такой же силой.

— Значит, тот негодяй действительно будущий вождь. — Ай-Фа нахмурилась ещё сильнее и досадливо взъерошила свои золотисто-каштановые волосы. — Какая прискорбная новость. У такого мерзавца не может быть силы вести за собой народ.

— С-сейчас не время для таких беспечных рассуждений! Ай-Фа, ты и вправду подняла руку на Дига-Суна?

— Да. Столкнула его в реку Рант.

Салис-Ран пошатнулась и тут же в панике схватила Ай-Фа за плечи. Женская одежда прикрывала только грудь, оставляя плечи обнажёнными. Ай-Фа украдкой подумала, какие тёплые руки у Салис-Ран, чувствуя её хватку на своей коже.

— Ай-Фа! Ты должна пойти и извиниться перед домом Сун! Если виноват на самом деле их старший брат, то, возможно, тебя простят... Но ты должна спешить!

— О чём ты говоришь? Я и так проявила милость, всего лишь столкнув его в реку. Мне за это спасибо должны сказать, а не я извиняться.

— С домом Сун такие доводы не пройдут! Тебе нужно, чтобы тебя сопроводил какой-нибудь надёжный мужчина... Ах, но у дома Фа ведь нет родственных кланов? Что же делать...

— Салис-Ран. — Ай-Фа, уже порядком устав от этого разговора, в ответ взяла Салис-Ран за её тонкие плечи. — Я благодарна за твою заботу, но я не собираюсь склонять голову, если не чувствую за собой вины. Такого глупца нужно просто оставить в покое.