Роскошный белый с золотой отделкой экипаж на десять человек, запряжённый дюжиной белых лошадей, использовать который могли только члены королевской семьи Пэй Де Абрутис, въехал на территории герцогства Омонтского. Внутри особняка зашевелились слуги, готовящие все комнаты, куда мог бы захотеть войти кто-то из королевской семьи. Герцог Омонт созвал своих жену и детей приветствовать гостей, поэтому каждый из них носил свой самый лучший наряд. Визит был неожиданным, всё происходило в головокружительной спешке. Когда карета, наконец, прибыла, крикнул слуга, созывая всех, кроме самых зазевавшихся, выстроиться в пару аккуратных рядов у дверей. Сам герцог поставил свою семью на ступеньку ниже себя, и все они стояли у подножия большой лестницы, находившейся напротив дверей особняка.

Сквозь высокие стеклянные окна, выходящие на экипажную дорожку, каждый мог видеть, как подъезжает великолепный экипаж, и слуги спрыгивают с него, разворачивая длинную ковровую дорожку красного цвета аж до ступенек, ведущих в особняк. После кивка герцога двери распахнулись, он вышел, чтобы приветствовать своего гостя. Как только герцог поравнялся с дворцовым слугой, ему доложили следующее.

— Ваша светлость, прибыл принц Андре де ла Марш.

Он поклонился, прижав левую руку к сердцу, а правую протянув к карете.

Герцог кивнул, сделать десять шагов вперёд, а затем опустился на одно колено, склонив голову. Принц Андре спокойно покинул карету, вслед за ним это сделала и прекрасная дама. Он подошёл к герцогу и вручил ему свёрнутое послание, категорично заявив следующее:

— Я решил жениться на леди Фуа... — будучи представленной, его спутница отвесила мягкий реверанс, очаровательно улыбаясь и смотря на принца.

Принц тем временем продолжил.

— Между мной и вашей дочерью была эта глупая помолвка. Я попросил отца разорвать её, — он кивнул на свёрток в руке герцога.

Лорд Омонт залился краской, на его лбу проступили вены, и тихим голосом сквозь сжатые зубы он ответил:

— Понял. Благодарю Ваше высочество за то, что лично передали мне эту весть.

Принц Андре улыбнулся и отстранённым голосом сказал:

— Конечно, можете передать этой девочке, что тут ничего личного нет: ей просто не сравниться с леди Фуа, — говоря это он, не скрываясь, поглядывал на слегка обнажённое декольте своей спутницы.

Герцог сжал кулаки, свиток в его руке покрылся изломами. Он мог лишь кивнуть, когда принц повёл леди Фуа обратно к карете. Уже готовый забраться внутрь, принц обернулся и добавил:

— О, отец просил передать, что даст вам маленькое поместье в компенсацию за приданое. Можете всучить его любому барону, который захочет взять вашу дочь в жёны, — он дал отмашку, как бы говоря, что разговор на этом закончен, и забрался в карету, которая умчалась, стоило лишь закрыться дверцам.

Мэдлин, стоявшая с другими детьми, прекрасно слышала этот разговор. Она застыла, словно каменное изваяние. Пусть об этом никто не сказал, но она прекрасно осознавала, что это значило для неё: женщина, помолвку с которой расторгли, в благородных кругах считалась испорченной. Только бедный барон или богатый крестьянин могли бы пожелать взять её в жёны. Но вместо того, чтобы плакать по этому поводу, она почувствовала, как в её груди запылал жар. Она хотела сделать так, чтобы этот принц навсегда пожалел о своём выборе. Она бы училась, практиковалась и оттачивала своё мастерство, чтобы стать лучшей из женщин, а не просто обычной красоткой. Никто не сможет встать у неё на пути.

По ступенькам герцог вернулся в свой дом, ярость горела в его сердце. Глазами он искал свою драгоценную дочь, но не слёзы встретили его, а пронзительный взгляд. И он узнал его — так часто смотрели рыцари. Это было желание — непреодолимое стремление дотянуться до звёзд и даже больше. Герцог кивнул ей с серьёзным лицом.

— Прекрасно. Я поддержу тебя. Просто достигни того, чего желаешь, а средства предоставит наш дом, — сильная его рука мягко прижалась к её плечу.

Возвращаясь в свой кабинет, он крикнул:

— Всем вернуться к своим обязанностям. Один надоедливый посол предал волю Его величества. Бертран, пошли за сэром Верги.

Один из слуг поклонился и поспешно ответил.

— Непременно, Ваша светлость, — он удалился, не переходя на бег, но двигаясь так быстро, что большинству людей пришлось бы бежать за ним, чтобы поспевать.

Вскоре в дверях особняка появился высокий рыцарь грубоватого вида с парой вооружённых мужчин за плечами. Его люди заняли позиции по обе стороны от двери в кабинет герцога, а сам рыцарь слегка постучал в неё. Тяжёлый голос приглашал его войти. Он вздохнул и вошёл. Сидя за своим столом, герцог был похож на человека, готовящегося к войне. Он слегка постучал по смятой бумаге из дворца и сказал её прочесть.

Высокий рыцарь развернул свиток. Брови его сдвигались всё ближе друг к другу по мере чтения.

— Не будь он принцем, я бы его...

Герцог кивнул.

— С завтрашнего дня она будет под твоим присмотром обучаться фехтованию. Через два года должна достичь уровня Академии де Лешек. Сможешь?

Рыцарь потёр подбородок.

— Я могу обучить кого угодно, но леди...

Герцог взглянул ему в глаза.

— Ты бы видел её взгляд, когда этот денди уходил со своей шлюхой.

Рыцарь улыбнулся, сжимая кулак.

— Тогда всё возможно. С такой решимостью и кухарку можно сделать рыцарем.

— Ей ещё нужно учиться, Клем. Не забывай, — упомянул герцог, возвращаясь к документам на своём столе.

— Конечно, Ваша светлость, — рыцарь тихо закрыл двери в кабинет, уходя.

Пара вооружённых мужчин последовала за сэром Верги на выход.

Следующие несколько месяцев каждый день до восхода солнца можно было увидеть Мэдлин, размахивающую тяжёлым деревянным мечом на тренировочной площадке. Затем она бегала вокруг особняка, пока её не начинало мутить. Слуга приходил, чтобы помочь ей вернуться в особняк после пробежки. После простой сытной трапезы она возвращалась на площадку, где начинали свои тренировки рыцари и оруженосцы. Мэдлин не могла поспевать за этими мужчинами, положившими годы на обучение, но всё же не сдалась, поэтому и они не смотрели свысока на свою леди, которая тренировалась среди них, обливаясь потом и кровью. После утренней тренировки сэр Верги отводил её подальше от остальных, чтобы провести более интенсивный сеанс спарринга на мечах и врукопашную.

После обеда и вечером Мэдлин изучала историю, экономику, литературу и географию под надзором гувернёра. В эти вечера она сожгла столько свечей, что слуги начинали беспокоится за её здоровье.

*****

Два года спустя герцог вновь вызвал сэра Верги к себе.

— Клем, старина, готова ли эта девушка к Академии де Лешек?

Сэр Верги кивнул.

— Честно, думал, что приду к Вам на ковёр и скажу, что нет, но она... — он вздохнул. — Лучше уж мне просить Вашу светлость позволить ей стать рыцарем. Если выучиться махать копьём и носить доспехи, то станет лучшей из лучших.

— Ой ли? — удивился герцог. — Значит, для академии она сгодится?

— Если она будет не лучшей там, то я боюсь даже встретиться с этим «лучшим». Мне сейчас нужно ещё изловчиться, чтобы победить юную леди, — сэр Верги с улыбкой покачал головой.

Герцог провёл рукой по волосам и вздохнул.

— Гувернёр говорит то же самое, мол, она уже на уровне большинства учителей, — он постучал пальцами по столу, затем взглянул на Верги. — Думаешь, ей счастливее будет в рыцарях?

Сэр Верги вздрогнул.

— Нет. К другой цели она стремится, Ваша светлость.

Герцог нахмурился.

— Боюсь, что в погоне за этой целью она потеряла что-то важное. Сейчас она меньше походит на леди, и всё больше — на горную кошку, готовую убивать.

Рыцарь потёр подбородок.

— Что сказала о ней герцогиня, Ваша светлость?

— Сказала, что вместе с оттачиванием боя на мечах, она отточила и изящество с красотой. Этикет и манеры у неё невероятно изысканные, — герцог пожал плечами, — боюсь, что она сейчас слишком остра. Сам знаешь, что острый меч в ножны не войдёт.

Сэр Верги кивнул, а затем ответил мягким голосом.

— Ваша светлость, может быть леди не сможет найти белый экипаж, который увезёт её в закат, но, по крайней мере, сможет найти такого хорошего человека, готового бороться с горной кошкой, чтобы достигнуть новых высот, — он выглянул в окно, выходящее на тренировочную площадку, и заметил, как она размахивает своим мечом. — Чую я, что эта девушка любого мужчину, что покорит её сердце, сможет сделать следующим герцогом...

Омонт ударил кулаком по столу.

— Не смей произносить это имя в моём доме, если не желаешь мне смерти, — он вздохнул. — Я понимаю о чём ты, старина Клем, но она такая же, как жена старика. Если уж и выберет такой путь, то мне нужно поддержать её. Убедить, что подготовка закончена.

Сэр Верги выглядел удивлённым, но всё же кивнул.

— Непременно, Ваша светлость.