Встреча прошла намного лучше, чем рисовало мне воображение. Впервые посещая дворец Турман, я чувствовала невообразимое волнение, но теперь я могла дышать полной грудью: в конце концов, Ксавьер оставался хорошим другом даже в тех случаях , когда ситуация выходила из-под контроля.

“Надеюсь у них всё будет хорошо. Но… не слишком ли я эгоистична?”

“Всё же я понятия не имею, к кому питает чувства кронпринц. И ведь нет никакой гарантии, что эта таинственная персона - Доротея, как это было в романе.”

Я не могла разобрать мысли по полочкам, не могла понять, должна ли я безмерно радоваться такому развитию событий или наоборот. Безусловно, мне грел душу тот факт, что Ксавьер не влюбился без памяти в Доротею, но проблема заключалась в том, что его избранницей оказалась не Оделетта.

“Да кто же это, чёрт возьми? Что за чертовка покорила его сердце?”

Таинственность этой личности всё больше подогревала мой интерес. Кем бы она ни была, она, должно быть, обладает неписаной красотой и неслыханным благородством.

“Стоит ли спросить сэра Дилтона?”

Немного подумав, я тут же отсеяла эту мысль: маловероятно, что столь преданный подданный поведает тайну принца.

— Вы уже прибыли, леди Маристелла?

Роберт Джойс, дворецкий особняка Трэйкос, был единственным, кто вышел поприветствовать меня. Я улыбнулась ему.

— Здравствуйте, мистер Роберт. Как поживаете?

— Как всегда. Я был удивлён вашим внезапным сообщением о прибытии, — старый дворецкий одарил меня доброй улыбкой и заговорил слегка обеспокоенным голосом. — Я рад вашему приезду. В последнее время леди Оделетта пребывает в подавленном состоянии. Должно быть, что-то случилось. Я обеспокоен, она даже не сообщила о своих переживаниях герцогу с герцогиней.

— Ох.., — пробормотала я. Даже зная причину, всё, что я могу, — это неловко улыбаться. Раскрытие правды может навредить гордости Оделетты, я не могла позволить себе распространяться о подобном без её согласия. Если бы Оделетта хотела огласки, пусть и в узком круге, она бы сама все рассказала.

Следуя за Робертом, я с каждым шагом приближалась к комнате Оделетты. Прошло достаточно много времени с тех пор, как эта комната стала нашим местом для встреч.

Тук-тук.

Дважды постучав в дверь, я затихла в страхе не услышать ее ответа. Секунду погодя, с той стороны двери послышался подавленный голос:

— ...Ты же знаешь, я не хочу есть.

— Мне жаль это слышать, мисс, — шутливо ответила я. Дверь отворилась буквально через пять секунд. Это было так неожиданно, что я практически утратила равновесие и чуть не упала, но, к счастью, мне удалось удержаться. Я улыбнулась и поприветствовала явно удивленную Оделетту.

— Привет, Оди.

— Мари? — удивленно произнесла Оделетта. — Как… ты не предупредила о своем визите.

— Я просто соскучилась по тебе так сильно, что решила приехать, не тратя времени на формальности. Прости, если это было грубо с моей стороны.

— Вовсе нет, Мари. Прости. Ничего такого, — произнесла она дрожащим голосом. — Я рада твоему визиту.

— Тогда я тоже рада, — я тоже улыбнулась и последовала за ней внутрь. Как и всегда, её комната была чистой и уютной. — Чем ты занималась? — спросила я.

— Просто.., — покачивая головой, начала Оделетта. — Я была несколько расстроена, поэтому занималась вышивкой.

Пяльцы Оделетты лежали на столе, словно служа доказательством ее слов..

— А вот это хорошо! Самоанализ может помочь успокоить и собрать воедино мысли, — похвалила я.

— Точно. Это определённо помогло мне успокоить свой разум.

Моё сердце дрогнуло от несчастного вида Оделетты. Должно быть, ей нелегко оправиться от шока. Я хотела развеять эту мрачную атмосферу как можно скорее, и уже собиралась сказать ей о недавно произошедшем...

— Оделетта, на самом деле…

Но именно тогда мои губы сомкнулись.

“Если она узнает о причине нашей с Ксавьером встречи, ее гордость может дать трещину.”

Оделетта, как и все аристократы, превыше всего ценила и берегла свои гордость и достоинство. Если ей каким-либо образом станет известно, что я говорила с кронпринцем на ее счет, она может обидеться и даже оскорбиться.

Итак, мои губы не могли допустить подобного.

— Что-то не так, Мари? — спросила она меня, заметив, что мой взгляд стал пустым, отчужденным. В итоге я выпалила первое, что пришло в голову.

— На обочине дороги я увидела цветок, он был таким красивым.

— Правда?

— Да. Полевые цветы невероятно прекрасны… На минуту мне стало так жаль, что я не решилась сорвать тот цветочек.

— Цветы выглядят гораздо лучше, когда их корни остаются в земле, — с улыбкой произнесла Оделетта. — Здесь не о чем сожалеть, ведь ты дала и другим людям возможность насладиться его красотой.

— Ты правда…

“Такая хорошая, Оделетта.”

Мне было сложно произнести это вслух, поэтому я просто подошла к ней и обняла ее. Она была поражена моими внезапными действиями, но вскоре свыклась и нежно обняла меня в ответ.

— ...Как ты? — осторожно спросила я. Спустя несколько секунд молчания она всё-таки ответила.

— Не сказать, что я не в порядке.., — призналась она.

Боль в ее голосе заставила меня впасть в ступор, но я все равно продолжила молча обнимать ее. В такой ситуации, казалось бы, даже столь обыденный жест говорил больше тысячи слов.

— Мари, знаешь.., начала она, запинаясь через каждое слово.

— Да, Одель, — я незамедлительно поддержала её.

— Не думаю, что смогу отказаться от Его Высочества.

— Конечно, тебе не нужно сдаваться, — ее слова были столь решительны, что я невольно кивнула.

Ксавьер был всё ещё холост: ни на ком не был женат и официально ни за кем не ухаживал.

— Поступай, как считаешь нужным, в любом случае я буду на твоей стороне.

— ... Правда?

— Ну, конечно.

После моих слов Оделетта разорвала объятия, встречаясь со мной взглядом. По ее выражению лица было сложно сказать, какие мысли ее донимали.

— Маристелла Джанис Ла Беллафлёр.

— Да?

— Будешь ли ты на моей стороне до самого конца?

— Да. Разумеется.

— И не имеет значения, что я сделаю?

— Только если это не будет связано с убийством.

— Если я буду грубо себя вести… ты сможешь простить меня?

Это был довольно странный вопрос от человека, все это время действующего весьма и весьма благородно. Я не до конца понимала, что она имела в виду под грубостью, но, вероятнее всего, это составляющая ее плана по достижению ответных чувств. И, думаю, если ситуация не зайдет за рамки морали, я смогу прикрыть ее.

— Я обещаю, Одель.

— ...Правда?

— Правда,— я замолчала на мгновение, — ведь я твоя подруга.

— …

Сразу после сказанного я ощутила теплоту на плечах. Быть может, Оделетта проливала немые слёзы, поэтому я просто тихонько похлопала ее по спине.

“Мой милый друг. Мой несчастный друг. Я бы простила тебе все, что угодно, лишь бы ты обрела свое счастье.”

---

Время пролетело незаметно.

Я до сих пор тесно общалась с Оделеттой, которая лишь изредка упоминала Ксавьера . В основном это было так: “Как думаешь, это платье придется по вкусу Его Высочеству? Будет ли ему по нраву этот цвет?”

Это все.

Императорская семья не устраивала вечеров, на которых мы могли бы поприсутствовать, и девушка, чья душа была ранена безответной любовью, быстро оправилась. Внутреннее “я” Оделетты, казалось, стало сильнее, теперь мне было не о чем беспокоиться.

Оделетта вырвала меня из размышлений.

— Взгляни, Мари, — улыбалась она, показывая мне темно-синее платье. — Я хочу надеть это платье на вечер в поместье Эсклиф.

— Такое красивое, успокаивающее, — я кивнула, бросив взгляд на платье. — Напоминает ночное небо. Оно прекрасно смотрится на тебе.

— Правда? Какое облегчение, — произнесла Оделетта. Её щёки начали наливаться румянцем и, в конце концов, стали похожи на персики. — Его Высочеству, вероятно, тоже придется по вкусу.

— Не имею понятия о его вкусах, но, как по мне, оно выглядит чудесно, — восхищённо произнесла я.

— Ты слишком добра ко мне. Порой ты бываешь даже великодушнее моей матушки.

— Хах, — усмехнулась я в ответ.

— А какое же платье наденешь ты? — поинтересовалась она.

— То жемчужное, о котором я упоминала ранее.

То самое, которое досталось мне после словесной перепалки с Доротеей.

— Ах, понятно, — кивнула Оделетта.— А туфли какого цвета?

— Эм… полагаю, серебряные. Флоринда уже несколько дней вторит, что серебряные туфли на каблуке идеально подойдут к моему платью.

— Серебряные…

— Почему ты интересуешься этим так внезапно? — поинтересовалась я с озадаченным лицом.— Прежде ты не задавала таких вопросов.

— Ох, — коротко обронила Оделетта. На несколько мгновений ее лицо будто бы замерло, но потом вернулась прежняя улыбка. — Я хотела надеть похожие туфли. Тебя это не обидит?

— А? Разумеется, нет..

“Мы ведь подруги. Я не могу вести себя так по-детски.”