К четырем часам утра священник был в полном порядке.

Я чувствовал себя намного лучше.

Убийство помогает мне чувствовать себя хорошо. Оно развязывает узлы темных схем дорогого Декстера. Это сладкая разрядка, необходимая для того, чтобы отпустить все маленькие гидравлические клапаны внутри. Я наслаждаюсь своей работой; извините, если это вас беспокоит. О, очень жаль, правда. Но это так. И это не просто убийство, конечно. Оно должно быть сделано правильным способом, в правильное время, с правильным партнером - очень сложно, но очень необходимо.

И всегда несколько истощающее. Я устал, но напряжение последней недели спало, холодный голос Темного Пассажира затих, и я снова мог быть собой.

Причудливым, забавным, счастливым, с мертвым сердцем Декстером.

Я вернул все трупы в сад к одному новому соседу и привел в порядок маленький разваливающийся дом, насколько смог. Я собрал свои вещи в машину священника и поехал на юг, к небольшому боковому каналу, где оставил свою лодку - семнадцатифутовый «Уолер» с малой осадкой и большим мотором.

Я столкнул машину священника в канал позади своей лодки и взобрался на борт.

Я смотрел, как машина оседает и исчезает. Затем заведя мотор и выйдя из канала, направился на север через залив. Солнце только-только взошло и отражалось от ярких картин.

Я нацепил на себя самое лучшее счастливое лицо: еще один ранний утренний рыбак, направляющийся домой.

К шести тридцати я был дома, в своей квартире в Коконат-Гроув. Я достал из кармана слайд - простую, чистую стеклянную полоску с аккуратно сохраненной в центре каплей крови священника. Чистая, сухая, готовая к тому, чтобы подставить ее под микроскоп, когда захочу вспомнить о неи.

Я положил слайд к остальным, тридцати шести аккуратным и осторожным, очень сухим каплям крови.

Принимая очень долгий душ, я позволил горячей воде смыть последнее напряжение и ослабить узлы в мышцах, оттирая последние следы прилипшего запаха священника и сада маленького домика на болоте.

Дети... Я должен был убить его дважды.

Что бы ни сделало меня таким, какой я есть, оно оставило меня полым, пустым внутри, неспособным чувствовать. Это не кажется чем-то особенным. Я уверен, что большинство людей фальшивят в повседневном общении с людьми.

Я же просто притворяюсь.

Я очень хорошо симулирую, но чувства никогда не возникают.

Но мне нравятся дети. Я никогда не смогу их иметь, потому что идея секса - это глупая идея. Представьте, что вы делаете такие вещи... Как вы можете? Где ваше чувство собственного достоинства? Но дети - они особенные. Отец Донован заслуживал смерти. Кодекс Гарри был удовлетворен, как и Темный Пассажир.

К семи пятнадцати я снова чувствовал себя чистым.

Я выпил кофе, съел хлопья и отправился на работу.

Здание, где я работаю, - большое современное, белое, с большим количеством стекла, недалеко от аэропорта. Моя лаборатория находится на втором этаже, в задней части. К лаборатории примыкает небольшой кабинет. Это не совсем кабинет, но он мой - кабинка рядом с основной лабораторией крови. Все мое, никого не пускают, ни с кем не делятся, никто не мешает мне.

Стол со стулом, еще один стул для посетителя, если он не слишком большой. Компьютер, полка, шкаф для бумаг. Телефон. Автоответчик.

Автоответчик с мигающей лампочкой, когда я вхожу. Сообщение для меня - не ежедневное явление. Почему-то в мире очень мало людей, которые могут придумать, что сказать аналитику брызг крови в рабочее время. Одна из немногих, кому есть что сказать мне, - Дебра Морган, моя приемная сестра. Коп, как и ее отец.

Сообщение было от нее.

Я нажал на кнопку и услышал тихую музыку техано, а затем голос Дебры.

— Декстер, пожалуйста, как только приедешь. Я на месте преступления на Тамиами-Трейл, в мотеле «Касик». Наступила пауза. Я услышал, как она положила руку на мундштук телефона и что-то кому-то сказала. Затем снова зазвучала мексиканская музыка, и она снова заговорила.

—Ты можешь выехать сюда прямо сейчас? Пожалуйста, Декс?

Она повесила трубку.

У меня нет семьи. То есть, насколько я знаю. Наверняка где-то есть люди с похожим генетическим материалом. Мне их жаль. Но я никогда не встречал их.

Я даже не пытался искать их, а они не пытались найти меня.

Меня усыновили и вырастили Гарри и Дорис Морган, родители Дебры. И учитывая то, кем я являюсь, они прекрасно справились с воспитанием.

Оба уже умерли. И поэтому Деб - единственный человек в мире, которому не все равно, живу я или умер. По какой-то причине, которую я не могу понять, она предпочитает, чтобы я был жив. По-моему, это мило, и если бы я вообще мог испытывать какие-то чувства, то испытывал бы их к Деб.

Чуть позже я выехал с парковки «Метро-Дейд» на близлежащую автостраду «Тернпайк», которая привела меня на юг, к участку тропы Тамиами, где находится мотель «Касик» и несколько сотен его братьев и сестер.

По-своему это рай.

Особенно если вы таракан.

Ряды зданий, которые умудряются сверкать и плесневеть одновременно. Яркий неон над древними, убогими, прогнившими до неузнаваемости строениями. Увидеть эти места при дневном свете - значит увидеть нижнюю границу нашего хлипкого договора с жизнью.

В каждом крупном городе есть участок, подобный этому. Если карлику с проказами захочется заняться сексом с кенгуру и хором подростков, он найдет дорогу сюда и снимет комнату. Когда он закончит, он может пригласить всю банду в соседнюю комнату на чашечку кубинского кофе и сэндвич с медяками. Всем будет все равно, лишь бы он дал чаевые.

В последнее время Дебра проводила здесь слишком много времени.

Это было хорошее место, если вы коп и хотите увеличить статистические шансы поймать кого-то за чем-то ужасным.

Это ее мнение, не мое.

Дебра так не считала. Может быть, потому что она работала в отделе нравов.

Симпатичная молодая женщина, работающая в отделе нравов на тропе Тамиами, обычно становится приманкой, стоя на улице почти голой, чтобы поймать мужчин, которые хотят заплатить за секс.

Дебра ненавидела это.

Проституция не волновала ее, разве что как социологическая проблема. Она не считала, что поимка проституток - это настоящая борьба с преступностью. И, что было известно только мне, она ненавидела все, что чрезмерно подчеркивало ее женственность и пышную фигуру.

Деб хотела быть копом, и не ее вина, что она больше походила на фотомодель.

Въехав на парковку, соединявшую «Касик» и его соседку, кафе «Тито'с Кубано», я увидел, что в данный момент она чертовски подчеркивает свою фигуру.

Дебра была одета в неоново-розовый топ, шорты из спандекса, черные чулки в сеточку и туфли на шпильках. Прямо из магазина костюмов для фильма «Голливудские шлюхи в 3-D».

Несколько лет назад кому-то в Бюро нравов стало известно, что сутенеры смеются над ними на улицах.

Похоже, что полицейские из отдела нравов, в основном мужчины, подбирали наряды для женщин-оперативников, которые работали в тайных операциях. Их выбор одежды многое говорил об их предпочтениях в извращениях, но на одежду проституток это не очень походило. Так что каждый на улице мог определить, когда новенькая носила в сумочке-клатче значок и пистолет.

В результате этой наводки полицейские стали настаивать на том, чтобы девушки, работающие под прикрытием, сами выбирали себе наряды для работы. В конце концов, девушки знают больше о том, как правильно выглядеть, не так ли?

Возможно, большинство из них знает. А вот Дебра - нет. Она никогда не чувствовала себя комфортно ни в чем, кроме голубого. Видели бы вы, что она хотела надеть на свой выпускной.

А сейчас я никогда не видел красивой женщины, одетой в такой откровенный наряд, которая выглядела бы менее сексуально привлекательной, чем Деб.

Но она действительно выделялась.

Она работала с толпой, ее бейдж был приколот к топику. Она была заметнее, чем полмили желтой ленты, которой уже обмотали место преступления, чем три патрульные машины, стоящие под углом и мигающие фарами. Розовая майка вспыхнула чуть ярче.

Она стояла на одной из сторон парковки, отгораживая растущую толпу от лаборантов, которые, судя по всему, рылись в мусорном контейнере, принадлежащий кафе.

Я был рад, что меня туда не назначили.

Вонь от него доносилась через всю стоянку, доходя до моей окна моей машины - темная смесь латинской кофейной гущи вперемешку со старыми фруктами и прогорклой свининой.

Полицейский у въезда на стоянку был моим знакомым. Он помахал мне рукой, и я нашел место.

—Деб, - сказал я, проходя мимо.

— Отличный наряд. Очень выгодно подчеркивает твою фигуру.

— Отвали, - сказала она покраснев.

— Они нашли еще одну проститутку, - сказала она.

— По крайней мере, они думают, что это проститутка. Трудно сказать по тому, что осталось.

—Это уже третья за последние пять месяцев, - сказал я.

— Пятая, - сказала она мне.

— Еще двое были в Броварде, - она покачала головой.

—Эти придурки постоянно твердят, что официально никакой связи нет.

—Это бы создало ужасно много бумажной работы, - сказал я.

— А как насчет элементарной полицейской работы? - Деб показала мне зубы.

— Идиоту понятно, что эти убийства связаны между собой». И она слегка вздрогнула.

Я уставился на нее, пораженный. Она была полицейским, дочерью полицейского. Такие вещи ее не волновали. Когда она была новичком в полиции, и старшие парни разыгрывали Дебру... Показывали ей растерзанные тела, которые каждый день находят в Майами, чтобы заставить ее отложить свой обед.

Она никогда и глазом не моргала, смотря на них

Но эта заставила ее вздрогнуть.

"Интересно"

— Эта особенная, да?, - спросил я.

— Эта на моем участке, с проститутками.

Она указала пальцем на меня.

— И это значит, что у меня есть шанс попасть в это дело, быть замеченной и добиться перевода в отдел убийств.

Я одарила ее счастливой улыбкой.

— Амбиции, Дебра?

— Ахуенно верно, - сказала она.

— Я хочу выбраться из отдела нравов, и из этого сексуального костюма тоже. Я хочу в убойный отдел, Декстер, и это может стать моим билетом. С одним небольшим толчком...

Она сделала паузу. А потом сказала нечто совершенно потрясающее.

— Пожалуйста, помоги мне, Декс. Я действительно ненавижу это».

— Пожалуйста, Дебра? Ты говоришь мне «пожалуйста»? Ты знаешь, как это меня нервирует?

— Прекрати нести чушь, Декс.

— Но Дебра, правда...

«Я сказала, прекрати. Ты поможешь мне или нет?

Когда она сказала это так, с этим странным редким «пожалуйста», висящим в воздухе, что еще я мог сказать, кроме как:

— Конечно, помогу, Деб. Ты же знаешь.

И она пристально посмотрела на меня, забирая свое «пожалуйста» обратно.

— Я не знаю этого, Декс. Я почти ничего с тобой не знаю».

— Конечно, я помогу, Деб, - повторил я, стараясь казаться обиженным.

Очень хорошо имитируя оскорбленное достоинство, я направился к мусорному контейнеру вместе с остальными лабораторными крысами.

Камилла Фигг рылась в мусоре, пытаясь найти отпечатки пальцев. Это была коренастая женщина лет тридцати пяти с короткой стрижкой, которая, казалось, никогда не отвечала на мои легкие, очаровательные любезности. Но, увидев меня, она опустилась на колени, покраснела и молча смотрела, как я прохожу мимо.

Казалось, она всегда смотрит на меня, а потом краснеет.

В дальнем конце мусорного контейнера на перевернутом пластиковом пакете из-под молока сидел Винс Масука, перебирая горсти отходов. Он был наполовину японцем и любил шутить, что ему досталась короткая половина. Во всяком случае, он называл это шуткой.

В яркой азиатской улыбке Винса было что-то немного неправильное. Как будто он научился улыбаться по книжке с картинками. Даже когда он отпускал необходимые грязные шутки с копами.

Никто на него не злился.

Никто и не смеялся, но это его не останавливало. Он делал все правильные ритуальные жесты, но всегда казалось, что он притворяется. Думаю, именно поэтому он мне и нравился. Еще один парень, притворяющийся человеком, как и я.

— Ну, Декстер, - сказал Винс, не поднимая глаз.

— Что привело тебя сюда?

— Я пришел посмотреть, как работают настоящие эксперты в абсолютно профессиональной атмосфере, - сказал я. — Ты видел таких?

— Ха-ха, - Это должен был быть смех, но он был еще фальшивее, чем его улыбка.

— Ты, наверное, думаешь, что находишься в Бостоне. Он нашел что-то и поднес к свету, прищурившись. — Серьезно, почему ты здесь?

— Почему бы мне не быть здесь, Винс?, сказал я, притворяясь возмущенным. — Это же место преступления, не так ли?

— Ты делаешь анализ брызгав крови, - сказал он, отбрасывая то, на что смотрел, и ища другое.

«Верно», - сомнением ответил я

Он посмотрел на меня со своей самой большой фальшивой улыбкой.

— Здесь нет крови, Декс.

Я почувствовал легкое головокружение.

— Что это значит?

— Здесь нет крови, ни на ней, ни рядом, Декс. Вообще никакой крови. Самая странная вещь, которую ты когда-либо видел, - сказал он.

Крови нет вообще. Я слышал, как эта фраза повторяется у меня в голове, с каждым разом все громче. Никакой липкой, горячей, грязной, ужасной крови. Никаких брызг. Никаких пятен. НИКАКОЙ КРОВИ ВООБЩЕ.

Почему я не подумал об этом?

Это было похоже на недостающую часть чего-то, о чем я и не подозревал.

Я не притворяюсь, что понимаю, почему Декстер связан с кровью.

От одной мысли об этом у меня сводит зубы - и все же, в конце концов, я сделал это своей карьерой, своим исследованием и частью своей настоящей работы. Очевидно, что здесь происходят какие-то очень глубокие вещи, но мне немного трудно оставаться заинтересованным.

Я такой, какой есть.

Но это...

— С тобой все в порядке, Декстер?, спросил Винс.

— Я в полном порядке, - сказал я. — Как он это делает?

«Смотря, что ты имеешь ввиду».

Я посмотрел на Винса.

Он смотрел на горсть кофейной гущи, тщательно перебирая ее пальцами в резиновых перчатках.

— В каком смысле, Винс?

— От того, кто он и что он делает, - сказал он. — Ха-ха.

Я покачал головой.

— Иногда ты слишком стараешься быть непостижимым, - сказал я. — Как убийца избавляется от крови?

— Cказать наверняка сейчас, трудно, - сказал он. — Мы ничего не нашли. Да и тело не в лучшем состоянии, так что найти много будет сложно.

Это звучало не так интересно. Мне нравится оставлять после себя аккуратное тело. Ни суеты, ни беспорядка, ни капающей крови. Если убийца - просто очередная собака, разгрызающая кость, то для меня это все пустяки.

Я вздохнул немного легче.

— Где тело?

Он дернул головой в сторону места в двадцати футах от меня.

— Вон там, - сказал он. — С ЛаГуэртой.

— О, Боже, - сказал я. — ЛаГуэрта с этим справляется?

Он снова одарил меня своей фальшивой улыбкой.

— Счастливый убийца.

Я посмотрел. Небольшой узел людей стоял вокруг скопления аккуратных мусорных мешков.

— Я не вижу его, - сказал я.

— Вот здесь. Мешки с мусором. Каждый из них - часть тела. Он разрезал жертву на части, а потом завернул каждую из них так, будто это был рождественский подарок. Вы когда-нибудь видели что-то подобное?

Конечно, видел.

Я делаю совершенно так же.