Первым местом, куда Моён Хиа притащила меня утром, оказался обычный городской квартал неподалёку.

Я ожидал какого-то особого поручения, раз уж меня выдернули из дома с таким напором. На деле всё оказалось куда прозаичнее.

— Выручка немного просела.

Моён Хиа произнесла это почти небрежно.

Стоявший перед ней толстый мужчина тут же промокнул лоб.

— Т-так ведь... Напротив недавно открыли новое заведение...

Она даже не подняла глаз. Продолжала читать листы, исписанные мелким почерком.

— То есть виноват конкурент, хозяин Чан?

— Именно так. Ту таверну держит сам Союз, поэтому часть посетителей ушла к ним.

— Понятно.

Моён Хиа перевернула страницу.

— Такая причина действительно возможна. У нас есть сведения, что некоторые постоянные гости теперь ходят в «Мёнхва».

«Мёнхва» называлась таверна, которой Союз Мурима управлял на территории Хэнани напрямую.

— Поэтому я не собираюсь обвинять вас только из-за снижения общей выручки...

Она дошла до последнего листа.

И только тогда посмотрела на мужчину.

Взгляд сразу стал холодным.

— Но здесь есть одна странность.

Хозяин Чан вздрогнул.

По складкам на толстой шее пополз пот.

— Гостей стало меньше — понятно. Выручка упала — тоже. Но количество проданного вина при этом выросло. Особенно дорогого. С чем это связано?

Мужчина коротко сглотнул и тут же улыбнулся.

— Ха-ха, в последнее время к нам зачастили состоятельные господа.

— Состоятельные? Кто именно?

— Вот, всё записано.

Он без промедления вытащил из-за пазухи ещё один лист и передал ей.

Моён Хиа развернула бумагу.

Там значилось несколько имён.

— Глава торгового дома Михён... глава объединения Гухён...

Не руководители знаменитых кланов и не люди первой величины. Однако в последние годы их фамилии то и дело всплывали в разговорах.

«Нувориши».

Когда начали появляться демонические существа красного ранга, эти люди вовремя занялись оружием и снаряжением. Мирная эпоха закончилась, хороший клинок снова стал необходимостью, и те, кто подготовился заранее, заработали состояния.

— Не знаю уж, чем заслужили такую удачу, но эти уважаемые господа теперь часто нас посещают. Благодаря им падение выручки и осталось небольшим.

— Ясно.

Моён Хиа слегка кивнула.

На лице хозяина Чана появилось осторожное облегчение. Похоже, решил, что пронесло.

— Что до общей выручки, я обязательно приложу все силы и постараюсь в ближайшее время...

— Не нужно.

Она перебила его с улыбкой.

Мужчина снова насторожился.

— Было бы несправедливо считать снижение выручки вашей личной ошибкой. Не тратьте силы на искусственное исправление цифр. Продолжайте работать так же, как сейчас.

— Г-госпожа управляющая...

В глазах хозяина Чана на миг проступила почти благодарность.

Он явно не ожидал от неё такой мягкости.

— Я... я и дальше буду стараться изо всех сил!

— Очень на это надеюсь.

Моён Хиа вежливо улыбнулась, аккуратно сложила отчёт, убрала его за пазуху и вышла из таверны.

Я некоторое время смотрел ей вслед.

На секунду даже мелькнула мысль: неужели она действительно ничего не заметила?

Но это было уже третье заведение за утро.

После первых двух я успел понять, насколько глупо за неё переживать.

Стоило двери таверны закрыться за спиной, и улыбка исчезла с лица Моён Хиа без следа.

Она вынула бумаги и передала человеку, ожидавшему рядом.

— Уберите.

Голос стал ледяным.

Она велела убрать письмо?

Или хозяина Чана?

Уточнять не требовалось. Ответ я и так знал.

— Мне говорили, что он не дурак. Не ожидала, что воровать станет настолько топорно.

Она говорила о нём как о неприятном насекомом.

Презрение даже не скрывалось.

— Подделать книги вот так, а потом попытаться прикрыть недостачу продажей дорогого вина... Он правда считал, что никто не заметит?

В голосе звучало только презрение.

— Отправьте доклад в главный дом и снимите хозяина Чана. Людей из этого списка тоже возьмите под наблюдение.

— Будет сделано.

Мужчина осторожно принял листы.

— За два дня подготовлю кандидатов на нового управляющего.

— Хорошо. И ещё: на главу торгового дома Михён у нас уже собрано несколько слабых мест...

Всё решалось моментально.

Несколько коротких распоряжений — и у довольно известной таверны Хэнани фактически сменился управляющий.

— Главе торгового дома я доложу отдельно. Вы занимайтесь только тем, что я поручила.

— Понял.

Разговор закончился. Человек с бумагами незаметно растворился в толпе.

Моён Хиа глубоко выдохнула и раскрыла веер.

Я спросил:

— Всё?

Она повернулась ко мне.

Кошачий разрез глаз, тонкие черты. Лёгкая пудра делала её сегодня особенно яркой.

Даже при том, что я приглушал наше присутствие ци, прохожие всё равно косились в её сторону.

«После неё Пи Хёнхва и правда кажется дешёвой».

Типажами они могли бы показаться похожими: обе умели выглядеть соблазнительно. Но качество было разным.

Пи Хёнхва старательно использовала внешность, чтобы казаться желаннее.

Моён Хиа ничего делать не требовалось.

В ней самой была природная стать — благородство, привычка держаться так, будто весь мир давно признал её цену. Хорошо огранённый драгоценный камень.

Я, похоже, слишком долго разглядывал её, потому что она наконец ответила:

— Половина.

Я моргнул.

— Половина чего?

— Работы.

— Мы только половину сделали?

— Да.

Мы вышли из дома на рассвете. Сейчас солнце уже стояло высоко, перевалило за полдень.

И это всего половина?

Моён Хиа увидела моё лицо и тихо рассмеялась.

— Молодой господин, вы сейчас очень смешной.

— Мы с утра мотаемся по городу, уже обед прошёл, а ты говоришь «половина»?

— А вы думали, работа закончится за пару часов?

— Я хотя бы думал, что меня покормят.

— Еда кругом.

Она поняла намёк совершенно по-своему и направилась к уличным лавкам.

Остановилась у той, где жарили мясо на шпажках.

— Два, пожалуйста.

— А... д-да!

Продавец явно растерялся. Судя по лицу, никак не ожидал, что такая женщина подойдёт именно к его прилавку.

Я его понимал.

Если бы не знал Моён Хиа, сам бы, наверное, посмотрел дважды.

По одному виду ясно: дочь старого знатного клана. Одежда, манеры, лицо — всё кричит о происхождении.

И вот эта девушка спокойно покупает шашлычки у придорожного торговца.

Даже те, кто до этого украдкой на неё посматривал, удивились.

— В-возьмите...

— Спасибо.

Моён Хиа приняла две шпажки и одну протянула мне.

Я уставился на неё.

— Это и есть обед?

— А что? Вкусно же. Вы такое не любите?

Некоторые отпрыски известных семей действительно воротили нос от уличной еды. Если человек переживает за чистоту — ещё понятно. Но чаще это было обычное позёрство.

В детстве я и сам умел корчить из себя благородного идиота.

— Люблю. Я спрашиваю, наемся ли одной палочкой.

После всего, что пришлось пережить, времени изображать аристократа у меня давно не осталось.

Я откусил кусок мяса.

Моён Хиа тут же сделала то же самое.

— Вкусно.

— Ага. Возьму ещё пару.

Не настоящий обед? И что. Если желудок перестал требовать еды, значит, свою задачу еда выполнила.

Я вполне удовлетворился таким объяснением.

— Хорошо. Кстати, молодой господин, я сегодня без денег.

— Что?

— Купите мне.

Сказано было настолько уверенно, что я рассмеялся.

— А если у меня тоже нет?

— Не знаю. До этого я не подумала.

К счастью, деньги у меня были.

Мы взяли ещё несколько шпажек, расплатились и пошли дальше.

По дороге Моён Хиа успела попробовать ещё пару вещей. Я наблюдал за ней и постепенно удивлялся всё сильнее.

— А ты, оказывается, хорошо ешь.

— Разве?

До Ви Сольа ей, конечно, далеко. Но для девушки, которую я привык видеть за дорогими столами, Моён Хиа удивительно бодро уничтожала всё, что попадалось по пути.

— Вкусно. Я давно не ела уличную еду, наверное поэтому особенно нравится.

— Насколько давно?

— Хм... месяцев шесть, пожалуй.

— Зачем столько терпеть? Любишь — ешь.

Полгода воздерживаться от шашлычков казалось какой-то бессмысленной аскезой.

— Причины особой нет. Я вообще стараюсь иногда отказываться от того, что люблю.

— Зачем?

— Если каждый раз брать всё, чего хочется, можно быстро пресытиться. А мне это не нравится.

Она посмотрела на меня, и в этом взгляде промелькнул какой-то второй смысл.

— Поэтому я умею ждать. Такие чувства редкие. Их лучше беречь.

Речь ведь всё ещё про еду?

Я решил, что да. Так проще.

— А вы?

— Что я?

— Почему вы так зациклены на еде?

— В смысле?

Вопрос оказался неожиданным.

— Стоит кому-нибудь сказать, что он не ел, вы сразу начинаете беспокоиться. Всё время спрашиваете: ел, не ел, когда ел.

— Неужели?

— Постоянно.

Я задумался.

Пожалуй, и правда.

— Можно ведь иногда пропустить приём пищи, ничего страшного. Почему для вас это так важно?

Моён Хиа спрашивала совершенно искренне.

А я вдруг растерянно посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего.

Просто не ожидал услышать этот вопрос именно от неё.

Если во мне и появилась привычка следить, чтобы окружающие вовремя ели, то причина почти наверняка была прямо передо мной.

Точнее, не нынешняя Моён Хиа.

Снежный Феникс из моей прошлой жизни.