***

Лишь в конце февраля наследный принц, находившийся далеко в Хуачжоу, неожиданно доложил о завершении работ. Он сообщил, что расчистка и углубление каналов закончены и вскоре он вернётся в Чанъань.

Именно это наконец нарушило сложившийся тупик.

Служитель Министерства обрядов, первым поднявший этот вопрос, внезапно перевёл стрелки на принца Сяо Ю, заявив, что тот уже много лет состоит в браке, но до сих пор не имеет ни сына, ни дочери. Даже если он прочно занимает место в Восточном дворце, ему всё равно будет нечего сказать перед предками.

Однако истинной целью этих слов по-прежнему было одно - убедить Императора жениться, назначить Императрицу и расширить гарем.

Но партия наследного принца не упустила подвернувшуюся возможность.

По распоряжению Сюй Жуна Вэй Фудзин и остальные тут же перевели разговор на Восточный дворец. Они заявили, что, хотя наследный принц уже много лет состоит в браке, во всём Восточном дворце по-прежнему находится лишь наследная принцесса Чу, и за всё это время там не появилось даже одной наложницы.

[Именно это и является настоящей причиной того, почему за последние два года в Восточном дворце не появилось потомства.]

После многодневных споров ситуация наконец начала постепенно меняться.

Чу Нин терпеливо ждала в Восточном дворце день за днём.

И вот наконец настал день, когда она почувствовала: [последняя сцена уже близко.]

***

Три дня спустя, в первый день марта, Сяо Ю наконец вернулся в Чанъань из Хуачжоу.

Вечером он не стал заходить в дворец Тайцзи, чтобы встретиться с Императором, а сразу направился обратно в Восточный дворец. 

Там он обсудил с Сюй Жуном и остальными завтрашний визит во дворец, после чего с мрачным выражением лица отправился в спальню.

Вечерний весенний ветерок наполнял воздух пением птиц и стрекотанием насекомых. От разогретой солнцем земли исходил аромат зелени и цветов, а вокруг царила жизнь и свежесть.

Чу Нин стояла у дверей спальни. Подол её платья слегка колыхался на ветру, а прекрасное, спокойное лицо озаряли последние лучи яркого закатного солнца.

[Наверное, это последний раз, когда мне приходится стоять здесь и встречать Сяо Ю.]

Тоска и страдания, которые мучили её в прошлом, теперь словно остались далеко позади. В сердце Чу Нин впервые за долгое время царило удивительное спокойствие.

“Ваше Высочество вернулись.”

“А-Нин…”

Сяо Ю остановился на ступенях и издали со сложным выражением посмотрел на неё. 

[Сам он не мог объяснить почему, но при виде Чу Нин его охватило необъяснимое беспокойство.]

[Завтра она должна была вместе с ним войти во дворец и добровольно отказаться от положения наследной принцессы.]

[И почему-то сейчас он вдруг почувствовал робость.]

[Он боялся увидеть на её лице боль, печаль или отчаяние.]

“Тёплая вода и чистая одежда уже приготовлены для Вашего Высочества. Войдите.”

Чу Нин, как обычно, мягко и естественно повернулась к нему спиной и вошла в комнату.

Лишь тогда Сяо Ю немного успокоился и тяжёлыми шагами последовал за ней.

В комнате было тихо. Только вода тихо журчала, когда Чу Нин отжимала смоченное полотенце.

Она вытерла ему лицо и руки, сняла с него дорожную одежду, испачканную пылью, и помогла надеть свободный чистый халат. Все её движения были мягкими и заботливыми, а сила прикосновений, ровно такой, как ему нравилось.

[Всё было именно так, как он любил.]

“А-Нин…”

Сяо Ю не смог удержаться. Он протянул руку, притянул её к себе и тихо прошептал ей на ухо:

“Это всего лишь формальный титул.”

[Он пытался утешить её?]

[Или самого себя?]

Чу Нин опустила голову, позволила ему обнять себя и тихо ответила:

“Мм.”

“В дальнейшем всё останется по-прежнему. Ты по-прежнему сможешь жить в Восточном дворце. Каждый день, когда я буду возвращаться, ты будешь встречать меня, помогать умыться и переодеться, а потом мы будем вместе ужинать. Утром всё тоже останется как прежде. Ничего не изменится…”

Он крепче обнял её, словно хотел убедиться в собственных словах. Его губы то и дело касались её шеи, и он никак не хотел отпускать её.

Чу Нин молча слушала.

[В прошлые несколько раз она неизменно отвергала его. Сейчас ей тоже хотелось сделать то же самое, но в конце концов она лишь задержала дыхание и терпеливо всё вынесла.]

Она мягко прижалась к его груди, позволяя ему одну за другой снимать с неё одежду.

[Это в последний раз.]

[Поначалу Сяо Ю был необычайно нежен. Время от времени он целовал её в брови и глаза, словно перед ним была драгоценность, которую он боялся выпустить из ладоней.]

[Но вскоре его истинная сущность вновь взяла верх.]

[Он больше не обращал внимания на её чувства.]

Его лицо побледнело, а глаза покраснели. Он схватил её за длинные волосы на затылке, заставил опуститься перед собой на колени и нетерпеливо спросил:

“А-Нин, мы с тобой муж и жена уже два года. Ты ведь не станешь из-за случившегося держать на меня обиду?”

Колени Чу Нин уже покраснели, а волосы, за которые он держал её, болезненно тянули кожу головы. В её глазах блестели слёзы, но на губах по-прежнему оставалась спокойная улыбка.

“Нет, Ваше Высочество. А-Нин не станет ненавидеть Ваше Высочество из-за этого.”

[Это была правда.]

[Ненависть к нему зародилась в её сердце гораздо раньше, ещё в тот день, когда она узнала правду о смерти своего отца.]

[Нет…]

[Наверное, ещё раньше.]

“Хорошо…Хорошо…”

Сяо Ю с облегчением выдохнул и постепенно расслабился. Вместо того чтобы продолжать держать её за волосы, он положил ладонь ей на затылок.

Неодолимое наслаждение поднималось от самого основания позвоночника, однако пустота в его сердце становилась всё глубже и шире.

Настолько, что вздох, готовый сорваться с его губ, внезапно превратился в приглушённый всхлип.

В конце концов он не выдержал, опёрся на подушку, одной рукой закрыл свои покрасневшие глаза и, с трудом подавляя рыдания, позволил двум слезам скатиться по щекам.