Все постоянно боятся.

Вот что ты должен себе повторять.

Они могут бояться не того, чего ты. Высоты, провала, желания обоссаться и невозможности это сделать. Но все боятся чего-то. Даже если нет – полезно думать, что боятся. Смелые просто лучше притворяются, а притворство – ложь под другим именем. А во лжи Алексия была среди лучших, спроси у кого угодно.

Поэтому она направилась туда, где сидеть меньше всего хотелось. Алекс протиснула ногу между Виггой и Батист, плюхнулась на узкий обгорелый пенёк у костра и втиснула плечи между ними.

Надеялась, что подвинутся, но пенёк был не безразмерный. Батист не могла сдвинуться, не упав, а Вигга и вовсе не шелохнулась, словно Алексия упёрлась в дерево. Горячее, липкое дерево, покрытое татуировками-предупреждениями и воняющее потом.

Вот куда приводит храбрость. Застряла, как пробка, между самой опытной авантюристкой Европы и норвежской оборотенью.

Батист посмотрела на неё свысока, приподняв бровь, будто пастух на барашка для жаркого:

— Присоединяйтесь, Ваше Высочество.

— Уже присоединилась. — Алексия набрала полный черпак похлёбки и сунула в рот, изображая удобство и смелость, затем едва увернулась от ленивого взмаха руки Вигги в темноту. Уклонилась от руки она ловко, но чуть не слетела с пенька от вони волосатой подмышки оборотня.

— Куда, блядь, они все идут? — Вигга уставилась на другие костры, группы паломников и чужие страхи.

— Большинство на Кипр, — ответил брат Диас, даже не притворяясь храбрецом и устроившись на сырой поляне между Батист и бароном Рикардом. — В Базилику Святой Юстины Оптимистки. Будут карабкаться по 414 ступеням Кампанилы, а затем коснутся колоколов, отлитых из доспехов праведников Первого Крестового похода. Говорят, в ясный день с крыши видно Святую Землю.

— Ты это ешь? — Вигга оскалилась в сантиметре от носа Алексии. Может, из-за вони, татуированной груди или зубов, тех самых, что разорвали голову Марциану, но Алексия поняла: притворные герои могут чувствовать себя круто, но честные трусы живут дольше.

Все постоянно боятся. Она гадала, чего боится оборотень, и решила, что лучше не знать и прижала миску к груди.

— Ем, — пискнула она.

— Угу. — Вигга выпятила нижнюю губу с рунами до шрама на подбородке и принялась вылизывать свою миску чудовищно длинным языком. — Если хотят в Святую Землю… — Перевернула миску, лизнула снова, швырнула в кусты. — Почему не идут туда?

— Ну… — Брат Диас отложил ложку, возмущённо округлив глаза смотря на кусты, куда улетела миска. — Есть маленькая проблема: последние сто лет, к ужасу всех здравомыслящих в Европе, Святая Земля кишит эльфами.

— Угу, — хмыкнула Вигга, будто эльфы это что-то, что она пробовала и не впечатлилась.

— Виггу Улласдоттр трудно назвать здравомыслящей, — пробормотал барон Рикард. — Или даже нездравомыслящей. Или вообще человеком.

— Мы говорим о величайшей катастрофе современности! — воскликнул брат Диас.

— И с серьёзной конкуренцией, — добавила Батист. — Я участвовала в нескольких катастрофах того же масштаба.

Якоб неохотно хмыкнул в знак согласия.

— Святая Земля это земля пузатых ублюдков, — махнула рукой Вигга, едва не задев ложкой лицо Алексии. — Там же одни пески. Я язычница.

— Пожалуйста умоляю — фыркнул барон. — Называть тебя язычницей это оскорбление настоящих язычников. Ты не веришь ни во что, кроме своей пизды.

— Моя пизда лучший символ веры! — зарычала Вигга, брызгая слюной в костёр и заставляя Алексию дёрнуться.

— То, что она существует, не поспоришь, — пробормотала Батист.

— Любой с работающим носом это знает, — протянул барон. — Собаки чуют еë за полмили.

— Моя пизда принесла миру больше добра, чем любой святой! — Вигга подвизгнула и дернула бровями в сторону брата Диаса. — Скажи слово и она явит тебе чудо.

— Пожалуйста, — монах нервно улыбнулся паломникам у соседнего костра, — поменьше упоминаний о пëздах, чудесных или нет? Суть в том, что эльфы не умеют плавать...

— Умеют, — сказал Якоб.

— Ещё как умеют, — подтвердила Вигга. — Видела, как Санни плавает. Зрелище! За ней косяк рыб плывёт, уроки брать хочет... Ты это ешь? — Она встала, глазя на миску Бальтазара, и пень дёрнулся, заставив Алексию вцепиться в Батист.

Бальтазар брезгливо помотал головой:

— Косяк рыб, ёб твою мать. — Швырнул маг миску Вигге и та поймала её на лету.

Брат Диас схватился за виски:

— Мы далеко ушли от темы!

— Смирись, — сказал барон Рикард. — Тема станет таким далёким воспоминанием, что усомнишься, была ли она вообще.

— Тема была? — хмыкнула Вигга, наступив босой ногой в угли не моргнув глазом, а затем плюхнулась обратно, едва не опрокинув пень.

— Суть, — выдохнул брат Диас, — в том, что со звонницы Святой Юстины иногда видно Святую Землю. Ближе не подобраться, потому что эльфы захватили Алеппо.

— Кишат там, — проворчал Якоб. — Церковь объявила их нечистыми.

— Официально эльфы ни чисты, ни нечисты. У них нет души. Они животные, как гоблины или тролли.

— У нас был тролль, — сказал барон Рикард.

— Боже, да, — сморщилась Батист. — Вот мудак.

— Что с ним случилось? — спросила Алексия.

— Вигга его прикончила.

— Мудак, — рыкнула Вигга, махнув ложкой и забрызгав рясу Бальтазара.

— А ещё гоблин был, — ухмыльнулась Батист. — Помнишь?

— Ирис, — барон улыбнулся, глядя на пламя. — Веселая была.

— Угар! — оскалилась Вигга.

— Что с ней? — Бальтазар стряхнул с себя похлёбку.

Батист вздохнула:

— Вигга прикончила.

— Скучаю по ней, — по щекам Вигги покатились слёзы. Она шмыгнула и запихала в рот ещё ложку.

— Эльфы… они правда такие ужасные? — спросила Алексия. — Я людей много гадких встречала...

— Угу, — кивнула Вигга.

— Не то чтобы большинство… — Алексия задумалась, — но, наверное, большинство. Я видела только одного эльфа… — Брат Диас кашлянул, кивая на соседний костёр. Она понизила голос: — И она… симпатичная.

— М-м, — хмыкнула Вигга, снова кивнув.

— Не скажу, что она самая симпатичная здесь… — Алексия оглядела компанию. — Но, знаете… — Голос её угас в неловкой тишине.

— Ну? — Барон Рикард посмотрел на Якоба. — Эльфы правда такие ужасные?

Старый рыцарь так долго смотрел на огонь, что его голос прозвучал неожиданно:

— Я сражался во Втором Крестовом походе.

Брат Диас фыркнул:

— Это же полтора века назад!

— Чуть больше. — Якоб не отводил взгляда от пламени. — После снятия осады Трои мы отбили Акру. Город не выглядел разграбленным. Ничего не сломано, ничего не сожжено. Чище, чем до эльфов. — Тени костра подчёркивали шрамы на его лице. — Но людей не было. Вильям Рыжий повёл нас в собор. Я поднял голову и увидел лес цепей. С них свисали сотни туш. Они превратили святыню в бойню. Буквально. Без крови, без жестокости. Чисто, спокойно… эффективно. Ни капли ненависти. Как мясник, режущий скот. — Он вздохнул. — Говорили, эльфы отправили часть жителей на восток. Размножаться? Откармливать? В подарок или рабство? Неизвестно. Но большинство… съели.

— Спасительница защити нас, — прошептал брат Диас, рисуя круг на груди.

— Учитывая их худобу, — барон задумчиво посмотрел на звёзды, — у них отменный аппетит.

— Для эльфов это священный долг, — Якоб приподнял шрамы-брови. — Поглотить всё человечество.

Тишина.

— Значит, Санни – одна из лучших, — заключила Батист.

Алексия поставила миску:

— Аппетит пропал.

— Магия! — Вигга схватила миску, выгребая остатки. — Значит, они прутся на Мальту.. .

— Кипр.

— …в эту церковь...

— Базилику.

— …взбираются на башню Юстины...

— Кампанилу.

— …и, ну, — Вигга оскалила клыки, — трогают её колокола. И что потом?

— Потом… — Брат Диас запнулся. — Возвращаются. Очищенными от грехов.

Все молча переварили это.

Барон Рикард уставился в огонь:

— Если бы вампиров можно было так легко искупить…

Все постоянно боятся.

Алексия задумалась, чего боится вампир.

И решила, что лучше не знать.