Когда я наконец добралась до ворот, что вели на кухню в доме учителя, прозвонил часовой колокол. Ирса, одна из рабынь, стояла у двери и болтала со слугой мельника. Она рассмеялась, уперев руки в бока, чтобы подчеркнуть свои внушительные формы. Молодой парень, стоявший перед ней, поудобнее перехватил болышой мешок, висящий унего за плечом, и развернул плечи пошире. Тут Ирса заметила меня и быстро отступила обратно, укрывшись в тени дома. Кокетливые смешки сменились перешептываниями и сплетнями. Слуга мельника обернулся и уставился на меня, скрещивая пальцы в жесте, защищающем от зла. Я отвернулась и принялась нарочито долго возиться с засовом на воротах. Лучше подождать, пока они с Ирсой не уйдут в кладовую. Когда двор опустел, я медленно прошла на кухню.

Лон, садовник, стоял на земле на коленях и чинил низкую бамбуковую изгородь, окружавшую Сад солнца. Я кивнула ему на ходу, и он помахал мне в ответ грязной рукой. Лон держался особняком, однако всегда вежливо приветствовал меня и даже улыбался Чарту-грязнуле.

Увы, мало кто из прочих слуг был столь же добр с нами. Наш небольшой дом разделился на тех, кто верил, будто калека способен стать заклинателем, и тех, кто считал меня жалким ничтожеством. Все слуги знали, что денег у учителя осталось в обрез и на нового ученика их уже не хватит. Если завтра я не стану учеником заклинателя и не обеспечу в будущем хозяину дома двадцатипроцентную долю от всех своих доходов, он в скором времени разорится.

Дверь на кухню была открыта, и я перешагнула высокий порог, который не давал злым духам проникнуть в дом. Меня тут же окутал густой жар, источаемый двумя огромными печами. Тут пахло соусом из кислых слив и запеченной в соли рыбой, вечерней трапезой учителя. Куно, повар, отвлекся от нарезания сельдерея и глянул на меня:

— А, это ты? — С этими словами он вернулся к работе. — Хозяин уже приказал приготовить тебе кашу. — Куно кивком указал на небольшой горшочек, висящий над огнем. — Не вини меня за вкус, когда станешь есть. Все согласно инструкциям.

Моя вечерняя пища. В ходе ритуала очищения мне позволено было съесть лишь одну миску пшенной каши, а затем всю ночь провести в обращенных к предкам молитвах, взывая о помощи и наставлении. Несколько месяцев назад я спросила учителя, имеет ли значение то, что я не знаю своих предков. Минуту он внимательно смотрел на меня, а потом отвернулся и сказал: «Да, и большое». Учитель был очень осторожен, он сказал, что мы должны даже в мелочах следовать традициям заклинателей, чтобы не привлечь излишнее внимание совета. Мне оставалось лишь надеяться, что упомянутый старым Хуаном прецедент, когда ученик выполнил второй обратный порядок, действительно упомянут в исторических свитках. И что учитель успеет найти эту запись.

Скрипучий звук донесся из-за широкого деревянного разделочного стола, что стоял посреди комнаты: это Чарт звал меня со своей подстилки за печью.

— Он тебя ждал, — сообщил Куно. — Весь день у меня под ногами путался. — Он отрубил кончик сельдерея острым ножом. — Скажи ему, что я не слепой и видел, как он лазил за сыром. — Невзирая на то что Куно уже одиннадцать лет проработал с Чартом на одной кухне, повар все равно никогда не говорил с парнишкой напрямую и даже не смотрел на него. Дурная примета.

Я обошла деревянный стол и, опираясь на его край, опустилась на каменный пол рядом с Чартом. Парнишка постучал худым, похожим на птичий пальцем по моему колену и медленно улыбнулся изуродованным ртом.

— Ты правда раздобыл сыра? — тихо спросила я, перемещая вес с больного бедра. Чарт яростно закивал и раскрыл ладонь, чтобы показать мне грязную сырную корку. Мышцы его горла напряглись, и парнишка попытался заговорить. Я вслушалась в издаваемые им натужные долгие звуки.

— Д... для... кры... сы.

Он вложил корку мне в руку.

— Спасибо, — поблагодарила я, убирая подарок в карман. Чарт всегда давал мне пищу, которую находил. Или воровал. Он верил, что, если я накормлю большую серую крысу, что жила за кладовой, где я спала, Дракон-крыса отплатит за доброту и выберет меня. Я сомневалась, что столь величественное создание обратит внимание на подобные мелочи, но все равно давала крысе объедки. Откуда-то из-за спины Чарт вытащил большой ломоть свежего пышного хлеба, покрытого пылью. Хлеба учителя.

Я глянула на Куно: повар все еще возился с сельдереем. Я передвинулась вправо, закрывая Чарта, зажавшего в руке хлеб, своим телом.

— Где ты его взял? Куно тебя выпорет, — прошептала я.

— Для... тебя... сегодня только каша... завтра быть голодным. — Он уронил хлеб мне на колено. Я благодарно кивнула и сунула хлеб к сыру:

— Думаю, в этом вся суть. Чтобы мы были голодными.

Чарт озадаченно скривил рот. Я пожала плечами:

— Мы должны проявить свою природную силу, придя на церемонию голодными и усталыми.

Чарт поерзал на своей подстилке. — Глу... по. — Он глубоко вздохнул, а затем прислонился к дровяному ящику и уставился на меня. — Завтра утром придешь... попрощаться? — Чарт взял меня за запястье. — Придешь... попрощаться... перед церемонией?

Чарт знал, если меня выберут, я уже не вернусь. Адепта забирают прямиком в Зал его дракона. Новый дом. Новая жизнь. Меня прошиб пот, а по телу побежали мурашки: завтра я могу стать учеником заклинателя.

— Обещаешь? — повторил Чарт. Я кивнула, не в силах говорить из-за вставшего в горле комка. Чарт отпустил мое запястье, и его рука повисла в воздухе. — Расскажи... еще раз... какой он... Зал Дракона-крысы.

Я видела Зал лишь однажды. Несколько месяцев назад во время тренировки мастер Ранн провел нас по Кругу драконов, системе залов, опоясывающих внешнюю границу императорского дворца. Каждый зал был расположен строго в том направлении, которому покровительствовал его дракон, и являлся домом и рабочим местом для заклинателя и его ученика. Зал Дракона-крысы располагался на северо-северо-западе круга, и пусть он и не был самым большим и роскошным, все равно своими размерами он в три раза превышал дом учителя. Нам не позволили зайти внутрь, но мастер Ранн разрешил нам передохнуть пять минут в саду, отмечавшем прежнее положении Зала Зеркального дракона. Пятьсот лет назад зал сгорел дотла, в траве виднелись лишь каменные очертания фундамента. Мы с Доллоном прошли по периметру и поразились числу комнат. Чарт закрыл глаза и приготовился слушать.

— Врата охраняют две серые каменные статуи Дракона-крысы, — начала я, пытаясь вызвать в памяти тот краткий миг, когда я увидела зал. — Они выше меня и вдвое шире. Одна держит в когтях компас заклинателя, другая – три священных свитка. Когда проходишь мимо, статуи следят за тобой каменными глазами. За воротами двор, мощенный одинаковыми темными булыжниками, он ведет к...

— Ума не приложу, чего ты утруждаешься, — раздался голос Ирсы. Я открыла глаза. Рабыня стояла в дверях и отряхивала подол. — Этот уродец тебя даже не понимает. — Она старательно пригладила свернутую в кольцо косу. Мы с Чартом переглянулись. Слуга мельника явно отправился домой довольным.

— Шл... ю... ха, — громко произнес Чарт.

Ирса скривилась, передразнивая парнишку, и принялась повторять про себя невнятные звуки, сразу не сообразив, что же они означают. Чарт глянул на меня и затрясся от смеха. Я улыбнулась, а Ирса отпрянула.

— Урод! — зло выплюнула она, складывая пальцы в защитном жесте. Затем повернулась ко мне: — Хозяин сказал тебе, как вернешься, идти сразу к нему. — И ехидно прибавила: — Хотя он не ожидал тебя так рано.