- Я ... Я вернулся, Эм. Я буду жить. Я обещаю.

Сестра погладила меня по лбу и волосам. Я посмотрел на нее в тускло освещенной комнате и увидел ее грудь, которая была в десяти сантиметрах от моего лица. Я поморщился, когда попытался остановить свою эрекцию.

- Тебе нужно что-нибудь от боли?, - спросила она. - Медсестра сказала, что принесет что-нибудь, если тебе понадобится.

- Нет. Все в порядке. Просто неудобно.

- Завтра кто-то должен вымыть тебе голову. Твои волосы очень жирные.

- Насколько они длинные?

- Твои волосы? Ниже ушей, как обычно. Им не нужно было их укорачивать.

- Как долго я был без сознания?

- Хм... несчастный случай произошел в воскресенье. Сейчас вечер пятницы. Ты проснулся в среду днем. В тот день они сказали нам... они сказали, что ты не очнешься. А потом ты вдруг проснулся и начал задыхаться. Я молилась за тебя, Джей. Все это время я просила Бога дать тебе еще один шанс. - Она наклонилась еще ближе и обняла меня как можно крепче. Я не мог поднять руки, чтобы ответить на этот жест, но чувствовал, как ее мягкие груди прижимаются к моей груди. Чертов гипс! Я ахнул, и она остановилась.

- Может быть, мне все-таки стоит принять что-нибудь от боли?

Она нажала кнопку у кровати.

- Спасибо, и Эм… Спасибо, что верила в меня.

Я вспомнил, что в подростковом возрасте слегка увлекался религией. Я ходил в церковь. Я молился. В основном я молился, чтобы та или иная девушка пошла со мной на свидание. Когда мне было семнадцать, я молился, чтобы девушка, с которой я встречался, поцеловала меня, и обещал Богу, что если она это сделает, я никогда не поцелую другую девушку. Но она этого не сделала. Потом разнесся слух, что мне нравится сразу переходить к делу на свидании. Я подумал, что это было немного несправедливо, так как мы встречались два месяца, и я просто попытался поцеловать ее на ночь.

Что ж, я учусь на ошибках. В пятидесятые года мы все были придурками. Я стал лучше и умнее с тех пор. Но это не значит, что тогда я не был придурком. Теперь я снова вернулся к тому возрасту. Мне пришлось напомнить себе, что я снова в своем четырнадцатилетнем теле, хотя ощущения были даже хуже, чем в моем прежнем восьмидесятилетнем теле. Наверное, я все еще был малолетним придурком. Я, конечно же, часто ждал в незаметных местах, надеясь мельком увидеть тело моей старшей сестры.

Еще в этой жизни у меня была младшая сестра. Пейтон. Кто назовет ребенка Пейтон? Мои родители иногда уходили в крайности. Если уж на то пошло, почему они потрудились назвать меня Джейкобом, но обычно называли Джейком или Джейки? Эм стала называть меня по инициалу «Джей», а Пейтон последовала ее примеру. Теперь мы были друг для друга Эм, Джей и Пей. Мама была в ужасе.

Я вроде как перестал молиться богу, когда поступил в колледж. Наверное, слишком много молитв осталось без ответа. Или бог просто не интересовался моей личной жизнью, поэтому я не видел в этом особой пользы. Теперь у меня была совершенно иная перспектива. Голос, вернувший меня сюда, в мое четырнадцатилетнее «я», никогда ничего не говорил о боге. Или загробной жизни. Это заставило меня поверить, что я был особым случаем, потому что был «я» в другой реальности, который тоже был в коме, но хотел умереть. Я же, напротив, не хотел умирать, и они поменяли нас местами. Где был бог в этой ситуации?

Я то погружался, то выходил из одурманенного наркотиками сна, размышляя о глубоких мыслях. Эм молилась за меня. Может быть, именно поэтому они, или оно, или кто-то еще поместил меня в это тело. Может быть, это был ответ на молитву Эм. Приятно было сознавать, что она в моем углу. В прошлой жизни у меня не было таких близких отношений с сестрой. Я, конечно, не помню, чтобы она была такой... Черт побери! Я уже и забыл, каково это - иметь четырнадцатилетний член. Мне действительно нужно было вытащить эту чертову трубку.

- Мне что, теперь придется выносить свои вещи из твоей комнаты?, - спросила Пейтон неделю спустя. Она пыталась сыграть со мной в «Лови рыбу», но была разочарована тем фактом, что я не мог держать карты. Было много вещей, которые я не мог сделать, и я полагал, что пройдет довольно много времени, прежде чем я смогу делать все сам. Я мог сгибаться в талии, поэтому днем кровать поднималась до полусидячего положения. Я подумал, что, должно быть, похож на одного из тех мультяшных персонажей с гипсом по всему телу и головой, обмотанной бинтами. Вот только повязка была только на правой стороне головы. Порезы. Сотрясение мозга тоже было, но от этого не делают перевязки. Не было глубоких порезов на голове, которые требовали бы больше одного-двух швов. Но на правой стороне челюсти, которая болела, когда я пытался жевать, была повязка. Она обволакивала половину моей головы.

- Что твои вещи делают в моей комнате?, - спросил я.

- Ты сказал мне.

- Что я тебе сказал?

- Ты сказал, что когда тебя не будет, я могу занять твою комнату. Все говорили, что ты умрешь, так что я вроде как переехала. Я спала в твоей постели, - сказала она. Абсолютно бессовестная. В восемь лет она просто решила, что я съезжаю и она снимет мою комнату.

- Ты хотела, чтобы я умер?, - спросил я. Ей потребовалась минута, чтобы обдумать вопрос.

- Хм-м-м.

Она собрала карты и отложила их в сторону, прежде чем встать на цыпочки возле кровати и поцеловать меня в щеку - ту, которая не была забинтована. - Я хотела заснуть на твоей подушке и попросить тебя вернуться. А Эм очень громко плакала, поэтому я переехала в твою комнату.

- Ну, может быть, мне стоит поменяться с тобой местами и переехать к Эм. Тогда ты сможешь занять мою комнату.

- Это было бы здорово!

- Э-э... только одна просьба. Не говори об этом Эм.