Сотис Маригольд Мендес долгое время отчаянно любила одного мужчину. В её глазах он выглядел ожившей статуей, с усердием созданной самим Богом. Его прекрасные золотые волосы, что блестели так, словно были сотканы из солнечных лучей, всегда приковывали к себе её взор, а глубокий взгляд его тёмных, словно ночь, глаз очаровывал. Даже спокойное и безразличное выражение его лица отражало власть и уверенность.

Именно так Сотис думала, когда смотрела на своего мужа, что стал императором империи Мендес, Эдмунда Лес Сеттона Мендеса. Её любовь началась с желания видеть улыбку этого мужчины.

— Почему ты так на меня смотришь?

Однако Эдмунд был холоден, как вечно укрытые снегом горы.

— Не стоит так на меня таращиться, мы не в герцогстве Маригольд, Даже от такого взгляда, ничего не будет по-твоему.

Он был раздражён, словно выслушивал тысячу жалоб и бессмысленных фраз, даже когда Сотис молчала.

— Ты же не думаешь, что достигнешь чего-то, просто грациозно сидя на месте? Ты получила титул императрицы без каких-либо трудностей, так есть ли в этом мире то, чего ты не можешь получить?

Во время подобных разговоров, девушка всегда молча улыбалась, опуская голову и прикрывая веки; Да, было в этом мире то, чего она не могла получить — улыбка возлюбленного. Сотис надеялась, что однажды Эдмунд окликнет её с нежностью, и взглянет на неё не с раздражением, а радостью.

Но она не имела права говорить об этом, и просто ответила:

— ...Я слышала, что делегация из королевства Сетонн прибудет завтра, Ваше величество. Её представителем является четвёртый принц Сетонна, и я надеюсь, что к этому визиту отнесутся с особой внимательностью, не как к прошлому, поскольку четвёртый принц впервые посещает

— Мендес всегда относился к Сетонну как к старому приятелю. Я получал письма с благодарностью за гостеприимство, почему ты внезапно делаешь подобное заявление, если ни у кого не возникало претензий? — Процедил император.

— До меня дошли слухи, что четвёртый принц Сетонна в поисках невесты, и он желает укрепить союз между государствами межнациональным браком. — Спокойно промолвила Сотис, заглядывая в глаза супруга.

Её слова, несомненно, были правдой. Об этом ей с уверенностью рассказал отец, герцог Маригольд, преуспевающий в работе с информацией.

Четвёртый принц владел правами на шахты, у его ног лежало множество богатств и драгоценностей. Герцог даже сожалел, что не может поспособствовать браку напрямую, вложившись в него. У дворянина было всего две дочери, старшая — Сотис — императрица, а младшая замужем за владельцем крупнейшей торговой группы в империи.

— Стоит ли представлять кандидатку для брака из родственниц императорской семьи Мендес, когда у самих правителей империи натянутые отношения? Завтра...

Всякий раз, когда Эдмунд делал такие плачевные ремарки, у Сотис пересыхало во рту и немели кончики пальцев. Сделав короткий вздох, она быстро добавила:

— .... Прошу, позвольте мне встретить делегацию вместе с вами, Ваше величество.

Такая смелая и искренняя просьба, на самом деле, была для девушки в новинку.

По правилам императрица обязана сопровождать супруга на любых, важных для государства, событиях. Чувства их не имели значения, ведь прежде всего правители — представители страны. А императрица не просто жена императора, но и леди из правящей семьи, которая должна отвечать за дела государства вместе с супругом.

И тем не менее, Эдмунд вёл себя неразумно, без всяких причин отстранив её от дел. В то же время, он создавал прекрасный повод для мысли о том, что ему немил этот брак.

— Нет. — Император с безразличием отказал жене, даже не призадумавшись.

— ... Ваше величество, вы не можете принимать такие решения на эмоциях. — Настояла Сотис, окинув его взглядом светло-голубых глаз.

Но мужчина даже не усмехнулся.

— Мы с принцессой Сетонна тоже старые друзья. В любом случае, каждый житель дворца знает, что у меня нет ни капли чувств к тебе, и ты сидишь рядом со мной не ради меня, а ради репутации и богатства. Тогда стоит ли нам разыгрывать спектакль? Ради чего? Ради твоего тщеславия?

Каждое слово острым шипом вонзалось в её сердце.

— Разве императрица не слаба телом? Не ты ли без повода упала в обморок у себя во дворце несколько дней назад. Раз так, тебе не стоит перетруждаться завтра, отдыхай.

Императрица безмолвно опустила голову. Проходящие мимо дворяне смотрели на этих двоих, расположившихся в сердце главного дворца. Некоторые из них, должно быть, слышали их разговор и даже усмехались, прикрывая рты веерами.

Раскрасневшаяся Сотис в тот миг желала сквозь землю провалиться.

— ...Поступайте, как сочтёте нужным, Ваше величество. — Девушка сдалась, оставив попытки убедить Эдмунда, не желая больше смущаться.

Да, вот так. Этот красивый, но холодный, властный и злобный мужчина никогда к ней не прислушается.

Император был отвратительно холоден к своей жене. Он не просто был беспристрастен ко всему, что её касалось, но и во всём искал недостатки. Более того, стыдил Сотис на публике, тем самым будто заявляя: “Даже это тебя не разозлит? У тебя есть хоть капля гордости?”

Сотис чувствовала себя маленькой, каждый раз, когда он устремлял на неё этот говорящий взгляд. Она любила его, но Эдмунду девушка даже не нравилась, ничуть.

Сотис Маригольд Мендес любила Эдмунда Лес Сеттона Мендеса, а Эдмунд Лес Сеттон Мендес ненавидел Сотис Маригольд Мендес.

---

События прошедшего дня продолжали мелькать в её голове, вызывая сожаление и удивление, а также сильную тревогу.

Ни о чём не подозревавшая Сотис была вынуждена работать до захода солнца. Сколько бы она ни думала об этом, императрица чувствовала, что она должна встречать делегацию из Сетонна. Ведь одна из её главных обязанностей — приём гостей императорского замка и организация места для их проживания, а визиту гостей из правящей семьи иного государства она и вовсе должна уделить в несколько раз больше внимания.

Сотис не хотела демонстрировать натянутость их отношений с императором или кичиться своим статусом. Она прекрасно понимала, что такая роскошь ей непозволительна.

Леди не просила привязанности и любви, всё, чего желала императрица — возможность исправно исполнять обязанности. Эдмунд прекрасно знал, как важно сохранять честь императорской семьи.

Успокоив себя этими мыслями, Сотис приказала служанкам принести простое белое платье.

Её светло-голубые, как рассвет, волосы с красноватым оттенком были заплетены в свободные косы, украшенные цветами в нескольких местах. Оставшиеся бутоны сформировали маленький, но аккуратный, букет.

Закончив приготовления, Сотис глубоко вздохнула и покинула дворец императрицы.

Она питала надежду, что сегодня всё может быть иначе, чем раньше. Девушка впервые посещала дворец императора вот так, поздней ночью. Ничего, если Эдмунд не очень-то обрадуется такому визиту, Сотис хотя бы удивит его, вынудит поверить в искренность её намерений. Быть может,, так он позволит ей сопровождать его завтра...

— Ваше величество Сотис? — Заметив императрицу, стоящий у дверей императорских покоев подданный не только удивился, но и смутился.

И через пару секунд Её величество осознала причину.

— Ваше величество...

— Я не отпущу тебя, даже если ты будешь так меня называть.

— Я не просила отпускать меня. Устройте же беспорядок, поторопитесь...

Сотис покраснела, услышав чётко раздавшийся из-за закрытых дверей кокетливый голосок. Очень скоро её глаза наполнились слезами, стоило ей услышать изящный, словно перекатывающиеся бусины, смех.

От нарастающей боли у девушки перехватило дыхание. Сотис возненавидела себя за все свои решения, которые привели её сюда в этот день. Императрица, прикусив губу, сжала ладони в кулаки.

— ... Не сообщайте Его величеству о моём сегодняшнем визите... — Сказала она в привычной почтительной манере.

Несмотря на осведомлённость, о том, что привычка чувствовать себя ниже других дурная, Сотис долгое время не могла от неё отделаться. Но, прежде чем она успела что-то добавить, дверь внезапно распахнулась.

Представший перед с оголённым торсом Эдмунд, взглянул на супругу сверху вниз.

— Зачем ты здесь?

— ...

— Я рад, что ты пришла заранее. Завтра на встрече делегации меня будет сопровождать Финн, поэтому я очень надеюсь, что ты не покинешь своего дворца.

— ... Я должна буду целый день провести в стенах замка?

— Это сложно? Ты всё равно торчишь там целыми днями и без моей просьбы . — С кривой ухмылкой молвил мужчина.

Он, казалось, знал, что эти слова оскорбят Сотис.

Императрица лишилась дара речи. Она даже не могла разозлиться или расспросить его. Понимание слова “смелость” бесследно покинуло её сердце, Сотис смогла лишь, слегка дрожа, развернуться и буквально убежать из этого места.

Она шла мелкими, но быстрыми шагами, и вскоре достигла сада. Нет, сама того не зная, Её величество бежала. Сотис даже не помнила, где бросила букетик с трепетом выращенных ею цветов.

Белое платье, которое она надела впервые, стало казаться слишком простым и детским. Какой смысл в этих длинных косах? Их же всё равно никто не гладил с нежностью.

Сотис лучше всех знала, что Эдмунд её не любит. Она даже знала, с кем он коротал ночь. Императрица однажды спасла её и привела в замок.

Любил ли он её? Считал ли, что лучше отдать титул императрицы ей? Может поэтому император ненавидел занимавшую эту позицию супругу? Женился-то по расчёту.

Леди попыталась сокрыть свою боль. Однако, эмоции, которые она не могла выплеснуть, стали слезами на её щеках.

«Станут ли они счастливы, если я исчезну? Будет ли всё хорошо, если меня не будет».

Так могло быть только в одном случае...

«Если бы я только могла исчезнуть. Если бы я только могла исчезнуть. Если бы я только могла исчезнуть».