Сотис Маригольд Мендес находилась в самом настоящем сне. Перед её глазами мелькали уму непостижимые сцены, такие яркие, что скорее казались фантазией или вообще иллюзией.

Она стояла, выпрямившись во полный рост, посреди знойного лета. От едва остывшей земли исходил жар. И всякий раз, когда на девичьем лбу проступал пот, его заботливо уносил с собой появляющийся из ниоткуда бриз.

Она находилась в переполненном снующими туда-сюда людьми сквере, в котором повсюду висели яркие фонарики, их алый свет были ослепительны и напоминали упавшие с неба звёзды.

Люди собирались в компании, чтобы насладиться летним ночным фестивалем, Сотис слегка поколебалась, точно воодушевившись их настроем.

Воспоминание это или желание? Если воспоминание, то случилось оно слишком давно, а если мечта — слишком нечёткая.

Очарованная девушка подошла поближе. Развевающиеся юбка и волосы отчего-то заставляли её чувствовать неловкость. Она не знала, как объяснить и описать эту неловкость. Однако происходило всё это именно с ней, Сотис. Она всё видела, слышала, осознавала и чувствовала.

И тогда, леди заметила его. Мужчину. Нет, взгляд. Снова мужчину. И вновь его взгляд. Девушка не могла сказать, что она увидела в первую очередь — незнакомца или его взгляд. Но тот окидывал её любопытным взором своих янтарных очей.

Сотис ещё никогда в жизни не видела таких глаз. Они выглядели скорее, как драгоценные камни, что долгое время подвергались обработке и огранке, нежели чьи-то глаза.

Загадочный взгляд этих очей не отрывался от неё ни на секунду, от чего леди испытала неописуемые ощущения.

— «Кто ты?» — Хотела вопросить она. — «Почему ты так на меня смотришь? Я уверена, что вижу тебя впервые, но почему же у меня ощущение, что мы уже знакомы?»

Но когда Сотис попыталась заговорить с незнакомцем, окружение сменилось. Она очутилась на просторной равнине, в алеющем над ним небе красовалось не то восходящее, не то заходящее солнце. Отовсюду дул ветер, трава колыхалась из стороны в сторону, словно волны.

Девушка подняла голову, чтобы разглядеть возвышавшуюся вдалеке башню. Нет, ей этого хотелось.

— ...

Это и вправду странное открытие. Всё её тело, за исключением длинных волос и конечностей, охватило ощущение полёта. От каждого вдоха что-то на девичьей спине слабо трепетало.

Она стала бабочкой со светло-фиолетовыми крыльями, что не прекращали двигаться, позволяя Сотис находиться в воздухе.

Всё от того, что это сон? На самом деле, нечто подобное можно сотворить только во сне. Да, так она думала обо всё произошедшем, а также о своём приятном и уникальном опыте. Однако слабого ощущения свободы девушке было достаточно для мимолётной улыбки.

Как долго ещё она будет вот так парить в воздухе?

И вдруг кто-то окликнул Сотис. Невозмутимый, но достаточно вежливый голос коснулся девичьего уха.

— Пожалуйста, лети сюда.

Леди чувствовала, как её влечёт к этому голосу. Почему же? Он был до странного тёплым и от одной мысли об этом будто хотелось плакать. В нём не было, отстранённости, власти, безразличия, решительности, гордости и холода, что она не могла избежать даже после долгой совместной жизни.

В этом голосе были лишь привязанность, тепло и уют...

Она всем телом наслаждалась этим моментом тепла, провожая уходящее солнце.

«Что это за мир?» — Подумала Сотис посреди затянувшегося сна.

Может это прошлое, о котором она невольно позабыла? Быть может, будущее? А может дремлющее в её сердце желание?

Не успев поразмышлять об этом, девушка погрузилась в далёкое беспамятство. В очень и очень глубокий сон.

---

— На вопрос о причинах ответили, что их не было. Это случилось без повода.

Мужчина в преклонных летах, вытер лицо носовым платком. Со стороны всё выглядело так, словно он утёр выступившие в уголках его глаз слёзы. Но, на самом деле, это всего лишь привычка, и никаких слёз не было.

Внимательный мужчина, наблюдавший за действиями собеседников, решил

— С каких пор это продолжается, герцог Маригольд? Я имею в виду обморок императрицы.

— Около месяца. Первые три дня я не мог собраться с мыслями. Задавался вопросами, сон это или явь? Так ли ощущается удар небесной молнией? Я пришёл в себя только спустя неделю.

От воспоминаний о прошлом, лицо герцога приняло болезненное выражение. Он снова вытер свой вымученный лик платочком. Молодой собеседник смотрел на герцога с горькой улыбкой.

Затем господин Маригольд продолжил сетовать.

— Моя дочь уснула без каких-либо на то причин, и никто не знал, проснётся ли она вновь. Она просто медленно увядала, а когда я попытался узнать, что к этому привело, то понял, что... ничего не знаю о своём ребёнке.

— Были ли у императрицы какие-то хронические заболевания.

— Несмотря на то, что она всегда была слаба здоровьем, у неё не было недугов, которые можно было бы назвать хроническими болезнями. И всё же я плохо в этом разбираюсь. Может и была одна, но я и не подозревал об этом... все самые лучшие доктора только качали головами, заявляя, что ничего не знают.

— Хорошо, я приму это к сведению.

— Я слышал, что Господин маг, путешествует по нашей империи Мендес как почтенный гость. Приношу свои искренние извинения за то, что прошу вас об этом, даже не позволив вам отдохнуть с дороги, но, если бы вы только осмотрели её, я был бы благодарен вам всю свою жизнь. Умоляю.

Герцог Маригольд двинулся вперёд по длинному коридору, провожая своего собеседника. Слуги с любопытством разглядывали экзотичную внешность его молодого спутника, а особенно эти необычные янтарные глаза. Однако, они привыкли к тому, что герцог постоянно кого-то провожает по этому пути, и вскоре, поклонившись, разошлись по своим делам.

Маг не мог не заметить, что господин Маригольд относился к нему с особой искренностью, словно он был его последней надеждой. Путешественник прибыл в императорский дворец Мендеса два дня назад, однако всё ещё чувствовал усталость от проделанного пути, и тем не менее, он не смог отказать в исполнении простой просьбы.

Ведь, прежде всего, даже маг был наслышан о старшей дочери герцога Маригольда, императрице Мендеса — Сотис Маригольд Мендес.

Её величество — нежная и утончённая красавица со свободными светло-фиолетовыми косами.

Она была связана с императором брачным контрактом ещё с тех пор, когда тот был кронпринцем. И несмотря на то, что императрица пользовалась поддержкой народа благодаря своему уму и доброжелательности, у неё был недостаток. Из-за слабого здоровья она не могла продолжить правящий род, а потому не снискала любви своего супруга.

Перед входом в комнату Северного дворца маг поправил одежду, в то время, как герцог Маригольд вежливо постучал в дверь несколько раз, не забыв добавить: “Императрица, я вхожу”. Хотя прекрасно знал, что не услышит ответ. Нет, он говорил это, надеясь его услышать.

Нахмурившись, дворянин осторожно провернул дверную ручку.

— ...

Девушка лежала в белоснежной постели. Её лавандовые косы украшали аккуратно вплетённые в них цветы, которые, возможно, время от времени меняли горничные, а в руках её лежали белые розы. На бледном лице запечатлелось спокойное выражение, а уголки губ изогнулись в лёгкой улыбке, вероятно, вызванной сном, что придавала леди ещё более печальный вид.

— Проходите, господин Леман.

Взгляд мага, Лемана Перивинкла, задержался на спящей императрице. Она выглядела так умиротворённо, точно просто спит, не подозревая, что к ней явился гость. Ему показалось, что Её величество может проснуться, если он подойдёт и поприветствует её. С Застенчивой улыбкой причесав волосы пальцами, она бы приказала горничной принести вазу, чтобы розы не завяли понапрасну.

Девушка была слишком яркой, чтобы быть картиной, и слишком неподвижной, чтобы быть живой.

Сотис Маригольд Мендес. Она парадоксально существовала и не существовала одновременно.

Разглядывавший спящую девушку Леман повернул голову навстречу внезапному порыву ветра. Нежный бриз словно взывал к нему.

— Господин Леман?

Южные окна, выходящие на главный дворец, были распахнуты настежь, впуская, возникший из ниоткуда тёплый, весенний ветер. Густой и яркий свет золотого солнца проникал сквозь полупрозрачные занавески, а затем и лавандовые волосы, оставаясь на девичьих щеках.

Светло-фиолетовые волосы. Бледное и утончённое лицо и несколько роз в руках.

У окна сидела девушка с тем же лицом, что и у спящей, на которую Леман смотрел совсем недавно.

«Как такое может быть?»

Маг разглядывал представшую перед ним Сотис. Смущённая, она застенчиво перебирала волосы с лёгкой улыбкой, и после недолго молчания заговорила.

— ...Здравствуйте, господин маг.

Он ничего не ответил. Нет, Леман не мог ничего ответить, пытаясь избавиться от рефлекторно накатившего на него ужаса и прочих мрачных эмоций.

— Так вы можете меня видеть. — Нежно прошептала душа императрицы.