Сначала Леман Перивинкл не поверил своим глазам. И не только потому, что увидел душу. Будучи первосвященником Битума, маленького южного королевства, он обладал способностью видеть призраков. Но не это его удивило.

— Господин маг? — Окликнул того герцог Маригольд.

Леман, казалось, был озадачен, ибо глядел в одну точку, сохраняя молчание. Он со смущённой улыбкой смотрел на Сотис.

Сколько бы душ он не видел раньше, мужчина впервые узнал, что они могут отделяться от своей физической оболочки. Это и то, что произошло, и то, чего не может быть, одновременно.

Сидящая у окна императрица опустила голову, плавно покачав ею, а затем улыбнулась плотно сомкнутыми бледными губами. Сотис словно безмолвно умоляла своего гостя ничего не говорить её отцу, герцогу Маригольду. Просила умолчать тот факт, что её душа отделилась от тела и теперь разговаривала с магом.

Леман не мог не отреагировать на действия девушки.

— ... Разве в комнате не слишком холодно для больного человека? Лучше прикрыть окно хотя бы на половину. Не рано ли заявлять о том, что весна в самом разгаре?

— Ах, вы уже заметили. Слухи о вашей внимательности и добросердечности оказались правдивыми. Я напомню об этом горничным, которых встречу на обратном пути. И ещё... — Герцог с тревогой добавил. — Я думал о том, что она уже не с нами и очень волновался, хотя это очень глупо. Как же душа может покинуть всё ещё дышащее, пусть и слабо, тело Её величества?

— ...ха-ха. — Сконфуженно усмехнулся Леман.

На губах Сотис, что плавно перебирала волосы пальцами, возникла горькая улыбка.

— Вы сказали, прошёл месяц с тех пор, как она оказалась в таком состоянии, и никто из докторов не мог назвать причину.

— Верно. Я без преувеличения могу заявить, что все самые знаменитые врачи империи Мендес, которые только попадали в эти покои, терялись в догадках, однако утверждая, что у императрицы нет никаких проблем, кроме общей слабости. Это сводит с ума...

Уже целый месяц Сотис становится свидетельницей одинаковых и совершенно бессмысленных разговоров.

Причина такого состояния одна — отделение души от тела. Её дух достаточно прозрачен, чтобы просвечивать окружение комнаты. Императрица сидела, обняв колени, а вокруг неё порхали, махая хрупкими крыльями, светло-фиолетовые бабочки.

— Я в порядке.

Голос Сотис звучал так спокойно, словно она грезила. Он так сильно контрастировал с обеспокоенным и одновременно решительным тоном герцога.

Как она может быть в порядке, когда её родители волнуются о ней каждый день, а жизнь обитателей дворца без её заботы стала вялой, и даже народ империи надеялся на то, что их милая императрица очнётся и позаботится о них.

Сотис не знала об их чувствах.

Но почему она просто сидела здесь и спокойно наблюдала за происходящим?

— Герцог. — Леман осторожно обратился к господину Маригольду, периферическим зрением наблюдая за спящей императрицей, чья грудь едва вздымалась от слабых вздохов. — Я хочу тщательно осмотреть Её величество императрицу, чтобы убедиться, что с её душой всё хорошо, поэтому хотел бы остаться наедине.

— Это... — Дворянин, не сумев с готовностью дать ответ сразу, призадумался, и пока он колебался, его лицо выражало искреннее сожаление.

Маг улыбнулся кончиками губ, чтобы утешить герцога.

— Клянусь богу душ и жизни, я не причиню вреда Её величеству, императрице Сотис. Просто сосредоточусь на её душе, это не займёт много времени, поэтому не волнуйтесь так сильно и не забудьте поговорить с горничными, так в комнате будет теплее.

— Я очень волнуюсь, господин маг. Но раз так, я доверюсь вам.

Герцог, в мыслях которого возникли подозрения, покинул комнату. Он подозвал стоявшую в коридоре горничную и приказал ей заменить одеяло на более толстое, чтобы согреть тело императрицы.

— Не смейте открывать окна настежь до тех пор, пока не расцветут цветы, понятно?

— Да герцог.

— Её величество осматривает господин маг, поэтому не беспокойте их. Иными словами, не позволяйте посторонним попасть в эту часть коридора. Никто не должен входить, никто! Особенно эта чёртова любовница Финн или Фан, как её там, что бы не случилось. Я ясно объяснил?

— Будет исполнено.

Шумно вздохнув, аристократ отошёл подальше от двери.

Подслушав его разговор со слугой, Леман направился к стулу для гостей, что стоял прямо у окна. Как следует выпрямившись возле него, мужчина глубоко поклонился, приложив ладонь к груди.

Перед расспросами о случившемся, он решил представиться.

— Я Леман Перивинкл из Битума, маленького южного королевства. Я хозяин магической башни “Перивинкл”, чья деятельность специализируется на работе с жизнью и душами умерших, а также первосвященник Битума.

Сотис кивнула, нежно улыбнувшись. Она удивилась, что её гость не забыл о формальностях и этикете.

— Я обладаю спиритическим взором, позволяющим мне видеть заблудшие души, я могу помочь умершим воссоединиться с богом и обрести покой, вместо вечных скитаний по миру. Конечно, большую часть своего времени я провожу в путешествиях, выискивая заблудшие души, как и в магической башне.

— Раз так, господин маг, то я тоже заблудшая душа, которую вы должны направить? — Аккуратно поинтересовалась девушка, выслушав его.

— К сожалению, ваш случай иной.

Моргнув своими светло-голубыми очами, напоминающими воду, Сотис медленно опустила голову. А Леман, озадаченно постучав пальцем по подбородку, продолжил разговор.

— В принципе слово “душа” используется для обозначения духа, покинувшего тело умершего человека. Но вы, Ваше величество, всё ещё живы и просто не приходите в себя. Это проблема.

— Проблема говорите?

— Верно. Когда человек умирает, то его сердце останавливается и даёт путь освободившейся душе. Но ваше сердце ещё бьётся и душа связана с ним, поэтому, естественно, вы не сможете узреть дальнейшего пути. Это своего рода сход с рельсов. Если вы продолжите оставаться в таком состоянии, то ваше тело ослабнет, а душа погибнет, поскольку не найдёт иной дороги. — Чётко отметил Перивинкл, понимая всю печаль и трагичность ситуации. — Душа не сможет воссоединиться с Богом, обрести покой и новую жизнь.

Но, вопреки ожиданиям Лемана, его слова совсем не удивили и не расстроили. Она просто улыбнулась, слегка выпрямляя свои белые ноги так, чтобы они едва касались пола и поиграла пальцами ног, рисуя круг.

— Я поняла.

— Ничего не решится одним “Я поняла”, Ваше величество императрица. Я говорю о том, что так вы можете исчезнуть.

— Понимаю, Леман.

— Ваше величество! — Мягко настоял маг, не имея возможности шуметь.

— Всё потому, что меня не пугает слово “исчезнуть”.

Сотис, спрыгнув с подоконника, обошла мужчину, чтобы присесть на кровать. Та никак не шелохнулась, точно на неё опустилось пёрышко. Девушка взглянула на своё спящее лицо. Светло-фиолетовые волосы, обрамляющие её лик, едва качнулись.

— К вам когда-нибудь приходила в голову такая мысль? — Молвила она, подняв на Лемана печальный взгляд, в котором словно отражались затвердевшие слёзы. — “Если бы я только мог исчезнуть”.

— ...

— Вот как я думала. И моё желание не изменилось даже сейчас, когда я наблюдаю за собственной смертью, мне не страшно. Господин маг, вы даже не подозреваете, насколько долгим и скучным для меня был последний месяц. Скорее бы эти скитания закончились.

— Даже так, вы, Ваше величество императрица Сотис, единственная правительница империи Мендес.

— Какой смысл в этом бесполезном имени?

— Я слышал, что многие восхищаются вашей благородностью и добротой.

— Но никто из этих сотен или тысяч жителей не способен помочь мне, защитить.

— Герцог заботится о Вашем величестве...

— Господин маг. — Сотис мягко прервала строго гостя. — Я уже очень устала, устала от всего. Я больше ничего не желаю делать и даже дыхание кажется мне тяжким и горьким. Хочу лишь всё оставить и очень надеюсь исчезнуть. Если я скажу, что чувствую, будто это моя единственная судьба, вы осудите меня?

— ...как я посмею, Ваше величество.

— Несмотря на то, что мне очень тяжело, мне не достаёт уверенности, чтобы сдаться, поэтому я всегда тихо надеюсь, что просто исчезну. Если бы я могла раствориться и исчезнуть без следа, агония, взвалившаяся на мои плечи, могла бы исчезнуть вместе с моей жизнью — Изрекла девушка, затем усмехнувшись — Маг, знаете ли вы, как трудно влачить своё бессмысленное существование. Знаете ли вы, насколько больно и тягостно не иметь возможности залечить раны, нанесённые любимым человеком?

— Я... — Неспеша отвечал Перивинкл. — Не знаю. Не смею сказать, что знаю. Я могу не понять и половины ваших слов.

— Ясно. Спасибо за честность, скажи вы иначе, я бы всё равно не поверила.

— И всё же, я...

Как же назвать это чувство? Импульсом? Высокомерием? Симпатией? Может все определения ошибочны или, наоборот верны. А может, на самом деле существует другое его название.

— Хочу понять ваши чувства. — Заявление Лемана прозвучало решительнее, чем он сам того ожидал, чему слегка удивился. — Не слишком ли грубо с моей стороны просить Ваше величество рассказать о том, что стало причиной вашего желания от всего избавиться, а также грусти и боли?

Сотис молча окинула собеседника взглядом, не поднимаясь с постели.

Леман Перивинкл. Его длинные каштановые волосы были собраны в хвост. Он не обладал выдающейся внешностью и, тем не менее, казался симпатичным и тёплым человеком. Дружелюбная улыбка очень подходила к губам мага и была достаточно нежной, чтобы сочетаться с грустным взглядом его глаз и создавать впечатление спокойной и честной личности.

Они встречались, кажется, впервые, но откуда у неё такое ощущение, чувство, что они знакомы?

Сотис и Леман встретились взглядами. Странно блеснувшие янтарные глаза так очаровывали своей глубиной, что переставали казаться человеческими. Очи, способные видеть души.

Спустя месяц пряток, хозяин башни “Перивинкл” нашёл её.

— Ваше величество Сотис, что-то не так?

И это правда странно. Леди никому не хотела отвечать на этот вопрос. Так она думала, но, неосознанно разомкнула уста, промолвив:

— Я...