Перевод: Astarmina

В последнее время по Великому храму ходила самая популярная страшилка.

— Слышали? Говорят, Йодель вернулся живым.

Прежде всего, это обширное священное государство, которым правил Улисс, делилось на четыре крупных района:

1. Обычные жилые кварталы и городские районы, составляющие 70% территории.

2. Великий храм, огромный, словно объединивший несколько деревень, — 20%.

3. Дворцовый комплекс, где проживал Улисс, — 10%, расположенный внутри Великого храма.

И наконец, четвёртый район — территория Йоделя. Все её избегали, поэтому дороги там были пустынны.

— Как человек может выжить на эшафоте?!

— Его Святейшество проявил милосердие. Подумать только — даровать такую милость тому, кто покушался на его жизнь! Он слишком добр.

В конце концов, он даже напал на самого правителя, и все думали, что наконец-то он исчезнет, как утренняя роса. В душе они желали ему упокоения, но никто не хотел, чтобы он вернулся живым. Все думали одинаково.

— Раз выжил, теперь будет ещё больше бесчинствовать?

— У меня колени болят в дождливые дни из-за того, как Йодель их разбил.

Откуда в таком хрупком теле столько силы?

В учебном зале для послушников, где мальчики и девочки обучались раздельно, Йодель выделялся своей беспрецедентной жестокостью среди сверстников.

Конечно, сначала они недооценивали его из-за телосложения, но в их памяти это уже стёрлось.

— Итак, доброе утро всем! — вэтот момент в зал вошёл наставник, обучавший их. — О-хо-хо, кто это проснулся так рано и вычистил пол в третьем учебном зале до блеска? Очень свежо и чисто. 

Наставник округлил глаза от удивления. За долгие годы преподавания он никогда не видел такого чуда.

Кто же этот прилежный послушник?

— Такая забота о других! Ну-ка, поднимите руку!

Он оглядел зал с ожиданием в глазах, но все лишь недоумённо качали головами, и никто не признавался.

Тогда кто-то осторожно поднял руку.

— А, вот ты!

— Нет, наставник. Дело в том, что я сегодня рано проснулся и видел...

— Не стесняйся, рассказывай. Добрыми делами нужно делиться, так что можешь смело назвать имя.

— Это был послушник Йодель! — юный послушник дрожащим голосом выкрикнул это изо всех сил.

— Что?..

В тот же момент воздух словно застыл, будто окатило ледяной водой. Неужели этот огромный зал вычистил сам Йодель?

— Все, сойдите с пола!

Все вскочили и отпрянули. На их лицах читался ужас. Они не верили в добрые намерения Йоделя. Потому что он не был добрым человеком!

Даже если он умер и воскрес, Йодель не мог стать добрым. Наставник широко раскрыл глаза и закричал:

— Проверьте состав моющего средства! Наверняка туда что-то подмешали или есть какая-то иная опасность. Быстрее!

***

«Почему все меня избегают?»

Лёжа в кровати, Йодель вспоминала события дня. Утром она встала и тщательно вычистила учебный зал Великого храма, но реакция была... странной.

Все смотрели на неё, как на ядовитую змею, и никто не приближался ближе пяти метров.

А ведь уборка была просто её хобби.

«Когда я убираюсь, все тревоги исчезают, и результат радует глаз. Я думала, другим тоже будет приятно... Но вышло совсем наоборот».

Она перестала размышлять об этом. Учитывая репутацию злодейки, она и так понимала, какова была её повседневная жизнь.

— Фух...

Йодель провела рукой по коротким розовым волосам. Ей всё ещё было неловко носить это кольцо с иллюзорной магией.

Вчера Улисс дал ей годичную отсрочку.

Йодель получила от него строгий наказ: «Если мы встретимся на людях, мы будем незнакомцами. Никаких признаков того, что мы знакомы. Понятно?»

Это было к лучшему. Но слова Улисса на этом не закончились.

«Я тоже буду обращаться с тобой как с обычным послушником. Но ты, в свою очередь, должен являться по моему зову в любое время».

«Что?»

«Но тебе запрещено обращаться ко мне».

Йодель спросила, почему это так несправедливо. Улисс посмотрел на неё с выражением, будто она задаёт глупый вопрос.

«Это унизительно».

Так он сказал. Йодель тяжело вздохнула.

— Говорили, что он добрый главный герой... Странно.

Голова была полна тревожных мыслей.

На самом деле, быть одной ей было не так уж и непривычно. В прошлой жизни она тоже росла в одиночестве.

Её нашли брошенной у ворот монастыря, и этот день стал её днём рождения.

Привычка вставать в шесть утра, начинать день с уборки и ложиться спать ровно в десять вечера — всё это глубоко укоренилось в ней, ведь она помогала монахиням с мелкими делами.

Уборка была естественной частью её жизни, и она не ждала похвалы.

Хотя тёплые слова и ласковые прикосновения ей, конечно, нравились. Но здесь за обычную уборку её воспринимали как отъявленную преступницу.

Оставшись одна, она не смогла сдержать слёз.

— Нет, хнык, всё в порядке. 

Йодель замахала руками, словно обмахиваясь веером.

Не плакать. Не грустить. Это ерунда.

Она вытерла глаза рукавом и легла спать.

— Сейчас всё так, но со временем мы подружимся! Друзей можно завести! 

***

Однако все редко идёт по желанию.

— Как страшно. Сегодня я снова встретился взглядом с Йоделем.

Когда она шла по улице, все в страхе разбегались в стороны.

«Всё в порядке! Прошло всего два дня!»

Но, вопреки решимости, выражение лица выдавало её, и она, опустив плечи, вымещала досаду на полу Великого храма, яростно убираясь.

Треск.

Что это?

Она подняла голову и увидела, что оказалась в конце тёмного коридора.

Склад? Судя по старой железной двери и пустому пространству вокруг, похоже на то.

«Как раз кстати. Уборка закончена, можно занести сюда метлу».

Тяжёлая дверь с трудом поддалась. Йодель закашлялась от пыльного воздуха. Но внутри склада её ждало нечто странное.

«Яйцо?»

Склад оказался просторнее, чем она ожидала. Более того, там был какой-то украшенный пьедестал, высокий и широкий, как алтарь.

На нём лежало одно огромное белое яйцо, словно излучающее свет.

«Оно совсем одно в этом тёмном месте».

Почему-то оно напомнило её саму — одинокую и покинутую.

Может, подойти поближе?

Вблизи оно выглядело ещё более жалким. Йодель, движимая жалостью, осторожно погладила яйцо.

— Тебе тоже было одиноко.

Треск.

Что это? Показалось, будто оно пошевелилось.

Она протёрла глаза и снова посмотрела на яйцо. Ничего не произошло. Но в момент, когда она убрала руку...

— А?

***

— Преградить обзор, Ваше Святейшество?

Седовласый мужчина обратился к Улиссу.

Возвращаясь в карете после решения дел за пределами дворца, Улисс заметил Йоделя, бредущего по территории Великого храма с поникшими плечами.

Он наблюдал, как тот, держа метлу, внезапно исчез в глубине храма.

Зачем он занимается этой бесполезной уборкой? И что означают его унылый вид и опущенные плечи?

Лучше бы он заставил его держать язык за зубами. Было бы позором, если бы узнали, что его избранница — такая личность.

— Что вы имеете в виду под «преградить обзор», старейшина?

— Вы смотрели на послушника Йоделя, и, кажется, это вызвало у вас смятение...

Улисс закрыл окно и посмотрел на пожилого мужчину напротив.

Того звали Хаиль, он был одним из трёх старейшин, активно продвигавших брак Улисса. Он утомлял своей болтливостью.

— Я так выглядел?

— О да. Вы даже нахмурились, чего раньше за вами не замечалось. Я беспокоюсь, что присутствие этого отъявленного злодея может навредить вашему душевному здоровью. 

— Не понимаю, о чём вы. 

— Разве вы не следили глазами за действиями этого Йоделя?

Хаиль рассмеялся, но затем нахмурился. Воздух вдруг стал холоднее. Или это ему показалось?

Его Святейшество по-прежнему улыбался обычной мягкой улыбкой.

— Что вы сказали?

— Говорят, это ужасный юноша. Мне тоже этот послушник кажется подозрительным. Уверен, вы тоже смотрите на него с неприязнью?

Тот безумный взгляд, направленный на правителя... Вспомнив тот момент, он задрожал.

Хаилю вдруг пришла в голову мысль. Спутница правителя. Что случилось тогда?

Сдерживая дрожь в голосе, он проговорил:

— Кстати, в прошлый раз всё было в порядке?

Сжатые губы Улисса выглядели зловеще. 

— О чём вы?

— Когда раздался взрыв, вас не было видно, и мы очень беспокоились. Ваше Святейшество, скажите правду. Что тогда произошло... Нам, троим старейшинам, показалось, что это была волна от спутника...

— Ничего не произошло.

Улыбка Улисса стала ещё шире. Хаиль понял — это был намёк прекратить расспросы.

— Прежде чем продвигать мой брак, разве не стоит сначала пробудить яйцо божественного зверя?

Улисс закрыл глаза, ясно давая понять, что разговор окончен.

Яйцо божественного зверя.

Божественные звери — священные существа, обитавшие на континенте в древности, но ныне вымершие, ставшие легендой.

Это драгоценное яйцо было подарено сотни лет назад как символ дружбы между странами.

За всё это время оно даже не треснуло, и теперь все сомневались, есть ли внутри что-то живое.

«Лучше бы оно никогда не вылупилось».

Причина была проста — ему не хотелось лишних хлопот с детёнышем божественного зверя.

Кроме того, это был его щит от давления по поводу женитьбы.

Ведь будущий наследник был не так важен, как возрождение божественного зверя.

Конечно, Улисс тоже думал о том, как вывести его. Всё-таки он мог быть полезен. Но это наглое яйцо даже не позволяло ему прикоснуться к себе.

Улисс знал, какие они — божественные звери. Высокомерные, неуправляемые твари. Они не слушают и ведут себя дерзко. Но большинство людей ждут появления божественного зверя.

— Как же заставить божественного зверя пробудиться?

Вздох Хаиля был полон печали.

— Если бы появился человек, знающий, как вывести этого божественного зверя, я бы проскакал через весь континент на коне.

Он действительно был готов на это. Даже если бы этот человек оказался отъявленным преступником, он бы с любовью принял его.

Хотя, конечно, такого никогда не случится.