---

— Зачем ты купил так много бесполезного?

Первое впечатление Инес было весьма разочаровывающим. Однако Карселя это не волновало. Это поспешная оценка, ведь дюжины бархатных шкатулок, которые ювелиры выстроили в ряд посреди гостиной, еще даже не открыты. Когда крышки открыть...

— Это бесполезно... Таких итак много, Карсель.

Даже после того, как крышка была открыта и ювелиры ушли, Инес сокрушалась о его расточительности. Затем она начала заводиться. В Эскаланте и Баллестене, такие вещи навалены горами, так что если бы было нужно, то было бы достаточно взять туда.

Она единственная дочь Баллестены, а он — старший сын, который унаследует весь Эскаланте. Никто не назовет это воровством... Карсель, однако, не сдался и выразил протест:

— Они же все использованные.

— ...

— Бывшее в употреблении не может быть подарком.

То же самое касается и краденого. Нельзя просто украсть и подарить. Инес на мгновение потеряла дар речи и посмотрела на Карселя.

— …Карсель, правда, как глупо... Я слышу это не в первый раз, но прошло много времени с тех пор, как такое слышала. Кто говорит о драгоценностях так, как ты...

— Хорошо, если Баллестена подарит тебе, и хорошо если возьмешь из Эскаланте, но эти тоже хороши.

— Я не говорила, что они плохие. Хорошо. Все красивые. Не знаю, как ты выбирал, но последовательности нет...

Инес подняла бриллиантовые серьги, единственное, что привлекло его внимание. Карсель тихо пробормотал:

— С самого начала надо было так сказать… За исключением непоследовательности.

— Расточительство есть расточительство. Это твои деньги, поэтому меня не волнует, как ты их потратишь, но это не значит, что их надо тратить вот так на меня.

— Сказала же, что не волнует.

Карсель с упреком посмотрел на Инес. Это было обвинение в том, что она одним ртом говорит разные вещи.

— Не волнует, но если это для меня, то это уже другое дело. Потому что я это принимаю. Понял?

— ...

— То, что я получаю, я, возможно, не хочу получать. Тогда тебе не следует дарить, Карсель.

— Зачем примеряешь, если оно тебе не нравится?

Инес вынула из уха серьгу, которую носила, и на мгновение заколебалась, пока надевала бриллиантовую серьгу. Но она быстро восстановила самообладание.

— Эти красивые.

— Остальное не нравится? Всё?

Вместо того, чтобы указать на мгновенную разницу между ее словами и действиями, Карсель был занят оценкой того, насколько он потерпел неудачу. Затем он снова пробормотал про себя: “Если тебе нравится хотя бы один, ничего страшного. Потому что это то, что я купил…” Он с вполне удовлетворенным выражением лица сказал:

— Примерь и вторую.

— Хватит и с одной стороны. Ну, посмотри.

Когда она повернула голову, чтобы он посмотрел, и показала только одну серьгу, Карсель широко улыбнулся.

— Красиво. Очень.

— … Да, красивые. Мне эти нравятся.

Она прикоснулась к другой сережке. Карсель взял его из руки Инес и поднес к другому уху. Словно окинув взглядом обе стороны, прищурился... А потом снова улыбнулся.

— Прекрасно.

Инес кивнула на его комплимент, и согласилась с ним:

— Да. Красивые...

— Ты красивая.

— ...

— Они подходят лучше, чем я думал. Будто твои.

— …Разве не мои? Ты же подарил мне.

— Будто они созданы для тебя...

— ...

— Будто они твои с момента их создания.

Инес на мгновение замолчала.

— … Мне нравятся эти. Отправь остальные обратно.

— Альфонсо уже заплатил полную цену. Все твое.

— Если отправить обратно хотя бы сейчас, они не будут моими.

— Остальное не нравится? Так плохо? Совсем не хочешь? До такой степени, что тебе хочется просто так выбросить?

— Что ты имеешь в виду… Они все хороши и красивы. Просто мне они не нужны.

— Значит плохие. Все равно. Они пригодятся. Не знаю почему, но тебе же нравится дарить подарки другим женщинам...

— Хочешь сказать, чтобы я раздала такие дорогие вещи, будто сувенир из путешествия?

— Если не хватает, купим еще.

Инес почувствовала мгновение сомнения и легкую вину. Повторение не принесет никакой пользы.

Это все долг. Для него это не имело никакой ценности, но тем не менее долг оставался долгом. Вспомнив о том времени, когда она уйдет...

Конечно, потом я все верну...

— … Не покупай больше. На этом все.

— Тебя мои деньги не должны волновать, Инес. Ты сама сказала так.

Он притворился апатичным и улыбнулся. Теплые кончики пальцев коснулись ее мочек ушей и сережек. Удовлетворенность распространилась по его скульптурному лицу.

— Тебе и в самом деле подходит лишь лучшее.

— Да, правильно. Хорошо подходит. Поэтому это в последний раз. Хорошо?

— А если я не хочу?

— Есть проблема в твоих расходах, Карсель. Я поняла, какие ты дарил подарки другим женщинам, но... Я уже твоя жена.

Точнее, она жена, которая спустя годы разрушит его священный брак.

— Поэтому в этом нет необходимости.

— Должен ли я спросить, что ты имеешь в виду? Нет...

“Если услышу, только почувствоваю себя грязным…” Он похлопал себя по подбородку и застонал.

— Я уже твоя жена, так что тебе не надо стараться над подарками.

В ближайшем будущем этого не будет.

— Поэтому...

— … Поэтому не нужно заботиться так. Нет необходимости покупать любовь.

Глядя на это лицо, кто бы вообще захотел взять взятку...

— Я сказала, что есть проблемы в твоих расходах, но правда в том, что меня не волнует, что, как и сколько подарков ты даришь женщинам, сколько ни покупай или как ни трать свои деньги. До тех пор пока это не я...

— ...

— Нет, проблема во мне, а не в тебе. Мне будет неловко, если ты это сделаешь. Неудобно. Поэтому...

— Я думал, ты хочешь сказать: “Не корми уже пойманную рыбу”. Даже тогда, не сказать, что мне бы это понравилось, но...

— ...

— Как и ожидалось, ты всегда превосходишь мои ожидания, Инес. Удивительно!

— ...?

Благодаря этому он чувствовал себя на удивление грязным... После серии странных восклицаний он обхватил щеки Инес своими большими руками и сдавил их, словно мучая любимого ребенка. Она не могла понять, плохое ли у него настроение, хорошее или злое.

Выражение лица Инес, имевшее расчетливое выражение, было незначительно смято в руке Карселя. Карсель потер опухшую щеку Инес и укусил.

Инес на мгновение задумалась. Он таки свихнулся?..

Затем он снова успокоился.

— Делай с ними что хочешь. Эти серьги до безумства идут тебе, поэтому, пожалуйста, оставь их.

— … Я итак собиралась...

Серьги ей очень понравились... Достаточно, чтобы напомнить о мирском духе детства… Ей приходилось пару раз в жизни возвращаться, чтобы посмотреть на эти вещи и вспомнить время, когда она так жила.

— Собиралась оставить? Какая добрая!

Что за… странный комплимент... Комплимент Карселя была преувеличенной, как если бы рассерженно хвалили собаку, которая поднимает лапу, когда ее просят поднять.

— ... Ты с ума сошел?

— Остальное можешь выбросить. Знаешь, что за холмом есть мусоросжигательный завод? Бросить туда? Будет весело выбрасывать в огонь по одному.

— Точно сошел с ума… Оставь это.

— Не хочешь - не делай.

— Ты хочешь съесть мое лицо или что? Не кусай! Хватит кусать! - настойчиво воскликнула Инес, словно крича на избалованную собаку. Она впервые за долгое время хлопнула Карселя по плечу, который наклонился своей огромной спиной, и безболезненно покусывал и посасывал Инес все лицо. Если бы у него был хвост, он бы вилял им.

Некоторое время он мучил Инес, а потом его лицо прояснилось. Затем он любезно обмакнул тряпку в стоящую рядом миску с водой и вытер собственную слюну с ее лица.

— Так, теперь чисто… И мне очень жаль, Инес, но до сих, это только ты.

— Что?

— Кому я дарил подарки. И в будущем будет так же.

— ...

— Говоришь, тебе неудобно? Надеюсь на это.

Но голос был добрым. Это было похоже на доброе проклятие.

— Инес, все мои проблемные расходы — твои.

Он поцеловал ее под мочкой уха. Раздался чмокающий звук.