---

За окном светлело. Солнце уже ярко всходило.

Инес лежала на руке Карселя и некоторое время просто смотрела на окно рядом с кроватью. Его твердая грудь за спиной равномерно поднималась и опускалась.

Звук дыхания. Карсель все еще спит.

Ощущая его спокойное дыхание, Инес систематизировала мысли, пришедшие в голову. Думала, сегодня стоит пойти на восток. Слышала, там много лис... Она планировала подарить мех лисы Арондре, если поймает. Сотрудники высокого уровня, такие как домработницы и дворецкие, получают высокую зарплату и иногда носят с собой предметы роскоши, поэтому зимой будет хорошо носить как шарф или накидку.

Не знаю, смогу ли я поймать...

Карсель аплодировал ей и говорил: “Разве ты не гений?” каждый раз, когда она стреляла из ружья, но ее тело было недостаточно расслаблено, поэтому она еще не была довольна своими навыками. Даже когда она промахнулась, он продолжал хвалить ее : “На этот раз твоя поза была идеальной.”

Инес была немного нетерпелива и не могла должным образом насладиться охотой, хотя это всего лишь отдых.

Поначалу Карсель не знал, насколько хорошо Инес обращается с ружьем, поэтому его беспокоило то, что она держит ружье. “Это опасно”, “Будь осторожна”, “Это действительно опасно”, “Пожалуйста, осторожнее”... Сколько внимания было уделено ей. Потом, после того, как она произвела пару тренировочных выстрелов на небольшом стрельбище за хижиной и попала в центр мишени, он вздохнул с облегчением...

Однако прошло много времени с тех пор, как она поражала движущуюся цель.

Карсель неоднократно восхвалял ее неудачу и это было настолько абсурдно, что Инес забыла даже злиться на себя, но неудача есть неудача. Инес уже давно уязвима перед неудачами.

Однако сейчас она не горела огромным желанием победить его, как тогда.

Должно быть, он инстинктивно почувствовал нежелание Инес проиграть, поэтому не пытался как следует охотиться. Он наблюдал за каждым ее движением, но, видя, как он без особого энтузиазма выстрелил и промахнулся, было ясно, что он переживал о неудаче Инес больше.

Вот почему неудача сочеталась с гневом. Почему ты меня жалеешь... Внезапно она снова почувствовала раздражение. Тем не менее, после того, как в течение нескольких секунд она слушала ровное дыхание Карселя, ее гнев остыл до такой степени, что это стало смешно.

Руки Карселя были толстыми и мускулистыми, поэтому они были твердыми и неудобными, но теплыми и приятными на ощупь. Она слегка коснулась запястья на конце его длинной вытянутой руки и снова медленно и сонно моргнула.

Ей хотелось сразу выйти на улицу, но хотелось еще раз заснуть с ним. Для него в долгожданный выходной день пробуждение от долгожданного сна может оказаться тяжелым...

Хоть это и был отпуск, он взял на себя всю работу, которую выполняли слуги с тех пор, как пришли сюда, но это отпуск, и он должен был наслаждаться тем, что ему нравится.

Сегодня надо быть добрее. Чтобы он не волновался обо мне... Но я хочу еще раз помыться, прежде чем выйти... Мысли Инес всплывали без огласки.

Вчера вечером они приняли ванну сразу после ужина, а после секса перед сном Карсель сразу же помыл ее, так что она не чувствовала дискомфорта. Но все же...

Что бы это ни было, ей не хотелось сейчас будить Карселя, поэтому Инес лежала неподвижно, хотя конечности начали затекать. «Позже я решу, баловать себя или нет.» Карсель спал, а она бодрствовала, если только он болел. Так хотелось обернуться и посмотреть на его спящее лицо...

— … Карсель, ты проснулся?

Вместо ответа Карсель потянул ее за талию, а его твердый пенис потерся о ее ягодицы. Еще до того, как он сам проснулся, член уже был полустоячим и тыкал ей в попу, но когда она проснулась, Инес не осознавала этого. Пока он не потер эту возбужденную штуку о ее тело.

Не похоже, что он только что проснулся, поэтому ее усилия оставаться на месте и не разбудить его были зря. Инес наморщила нос.

— Если проснулся, надо было сказать, что проснулся.

— Инес… Будь честна.

— Что?

— Ты молчала, потому что не хотела меня будить?

— ...

— Хм? Ответь мне, - спросил он, и его губы коснулись ее шеи и плеча, словно подбадривая ее. Надо ли вообще спрашивать это? Теперь, благодаря рукам, крепко обнимавшим ее талию, эрегированный пенис крепко терся о нее. Но губы, дарившие бесконечные поцелуи, не выказывают никакого желания. Это означало, что он не собирался делать это.

У Карселя Эскаланте все время была эрекция, и он, казалось, все время был одержим ею, но когда наступил нужный момент, он заговорил с чрезвычайно рациональным лицом и сказал нечто иное, чем нижняя часть его тела.

Он отстранился от нее, будто его эрекция была не чем иным, как форс-мажорным обстоятельством.

— Инес.

Мне не нравится этот самоконтроль...

Инес находила одновременно удивительным, а иногда и раздражающим, что Карсель хорошо контролировал себя ради нее, как если бы он был хозяином нижней половины ее тела. Было раздражающе и то, что она слегка возбудилась от одного его прикосновения, по привычке.

Ей захотелось подразнить его. Ей нравилось видеть, как Карсель наконец теряет терпение.

И ей нравилось, когда она заставляла его это сделать и не брала на себя за это ответственность. Но в большинстве случаев дело останавливалось и она брала на себя ответственность... Он довольно упрям. Инес внезапно осознала это и спокойно положила руку, направлявшуюся к его пенису, на кровать.

В любом случае, ее мысли были странными.

— Инес? Ты игнорируешь меня?

— … Это важно?

— Ты важнее. Ты терпеть не можешь ничего неудобного, но ты уже давно терпишь меня...

— Давно? Не знаю, прошло ли хотя бы десять минут.

— Важна разница между нами, Инес.

— … Все, что я делала, это оставалась на месте. Почему это тебе нравится?

— Какая разница, проснулся я или нет? С твоим характером ты бы могла отбросить мою руку...

Учитывая ее характер, ее поведение словно большая жертва.

— Насколько низки твои ожидания от меня… - пробормотала Инес, стряхивая его руку, как сказал Карсель. Карсель улыбнулся, когда она убрала руку, которая обнимала ее за талию, и оттолкнула его, а он вместо этого обнял Инес за плечо другой рукой.

Это было не совсем смешно, но почему-то ее это рассмешило.

— Теперь даже по мелочам.

— Ты великолепна даже в мелочах, Инес.

Голос, сказавший это, был полон жизни, как его собственное лицо. Чрезмерное обожествление, чрезмерная привязанность, чрезмерная экспрессия… Но он был искренен в своих чувствах и словах.

Были времена, когда ее ослеплял его голос. Будто она была в темном месте и вдруг вышла на свет. Это настолько знакомо, что она даже не задумывалась об этом.

— … Я поняла, но, пожалуйста, воздержись от подобных высказываний в присутствии других людей. Люди посмеются.

— Нам следует приходить сюда почаще. Где больше никого нет.

— Чтобы говорить что-то подобное?

— Пока ты не убедишься.

Инес прищурилась, глядя на окно, и вдруг спросила:

— Тебе нравится быть слугой?

— Нравится… Очень...

— Тогда иди и нагрей воду. Я хочу еще раз помыться, прежде чем выйти.

— Тогда не следует ли дать причину для ванной? - сказал он, но его руки расслабились, будто он пытался встать. Он так любит заигрывать… Что бы произошло, если бы он встретил плохую женщину? Инес тихонько цокнула языком и вдруг задумалась.

Думаю, он все же встретил плохую.

— Что?

Когда Инес повернулась в его расслабленных объятиях и посмотрела на него, Карсель неловко подал ей руку и встал, прежде чем остановиться.

— Мне тоже нравится. Тебя заставлять.

“Мне тоже нравится. Тебя…” Карсель, дослушавший до этого и пропустивший остальное, слегка прищурился, но в конце концов рассмеялся.

— Знаю. Что в самом деле я тебе нравлюсь.

— Я сказала, что мне нравится тебя заставлять.

— Знаю.

— Почему ты думаешь так, как тебе удобно…

Инес тихо вздохнула и не позволила ему поцеловать ее. Тем не менее Карсель продолжал целовать ее, слегка кусая ее ладонь, будто достиг ее губ. Жар поднялся от того места, где он касался ее.

Он перемещает руку, покоившуюся на попе Инес, хватает ее за руку и начинает сосать мягкую плоть ее ладони, будто хотел ее проглотить. Инес нежно коснулась кончиками пальцев его подбородка и тихо заговорила:

— … Поэтому мне здесь нравится. Тут хорошо.

— Что именно?

— То, что никого нет.

— Я же есть. Ты меня за человека не принимаешь?

Инес тихо рассмеялась.

— Вот именно. Больше никого нет, есть только ты...

Карсель молча поднял глаза. Инес поднесла кончики пальцев, ласкавших его подбородок, к его губам. Пространство между его губами было слегка приоткрыто, будто она собиралась погрузиться внутрь, а палец, поглаживавший его нижнюю губу, был легким, как приземлившаяся и улетевшая бабочка.

— Такое ощущение, что я нахожусь в совершенно другом мире.

— ...

— Такое ощущение, что мы с тобой одни в стране, где нет ни языков, ни людей.

— ...

— И в мире существуют только твои слова.

Теперь она чувствовала, что может понять ясность и простоту его слов. Потому что все, что она слышала, это его уверенный голос. Даже события в Кальстере казались ей далекими воспоминаниями. Как и тогда, когда она приехала в Кальстеру, держа на расстоянии дела Мендозы и Переса.

— И в твоем мире существуют только мои слова, Карсель.

«Что это только мы. Есть только ты для меня и я для тебя.»

Непривычное стремление к исключительности. Странное собственническое желание, жгучая жажда переплетались, как лозы.

«И я собиралась отдать тебя другой женщине.»

Она чувствовала, что сейчас рассмеется. Инес потянулась и поцеловала его. Прежде чем их губы даже соприкоснулись, она прижала его нижнюю губу большим пальцем и умело проникла в рот Карселя, переплетая их языки.

Карсель крепко обнял ее, не мог больше этого терпеть, и крепко прижался к ее губам, но в одно мгновение он еле угомонил свои силы, опасаясь самого себя.

— Меня почти не ранят такие вещи, Карсель.

— ...

— Так что делай, что хочешь.

Инес прошептала в то место, где их губы были слегка разделены. Карсель взобрался на Инес. Его широкие плечи, обращенные спиной к рассвету за окном, отбрасывали тень на нее.

Он одной рукой раздвинул ей ногу, а другой проверил ее влагалище, уже влажное снаружи, стиснул зубы и проглотил резкие слова. Не колеблясь, Инес раздвинула другую ногу, провела руками по его позвоночнику и потянула его за ягодицы к себе.

(П.п. Некоторых людей смущает слово «влагалище», а меня - «щель». Поэтому буду называть вещи своими именами)