Она улыбнулась и страстно ответила на поцелуй, и увидела, как Рауль покачал головой с непочтительным выражением лица и исчез первым.

Ее тело постепенно начало отталкиваться назад, затем ее спина наконец коснулась стены.

— … Благодаря тебе я чувствую себя сытым еще до того, как съел что-нибудь, Инес.

Тихий вздох вырывается из влажных губ. Карселю едва удалось выстоять, когда он коснулся ее талии, чтобы не соединить их тела.

Кончики пальцев, которые, казалось, собирались коснуться ее груди, вместо этого поласкали ее плоский живот, а затем медленно опустились.

— Это всего лишь настроение и твоя иллюзия. Поторопись и поешь.

— Сначала помоюсь. Я давно не был на палубе, и запах моря, кажется, впитался во все тело.

— Правда?

— А, не подходи ближе. Я воняю. Не утруждай себя проверкой, Инес. Я быстро умоюсь и вернусь...

Инес, обнимаю за шею Карселя, подняла голову и уткнулась носом ему в шею, под ухом.

— Ну, не знаю. Пахнет только тобой.

Он резко сглотнул, не зная, замечание это или комплимент. Большая рука хватает Инес за затылок. Инес слегка наклонила голову, опираясь на его силу, и уставилась на Карселя:

— … Я сказала тебе сначала поужинать.

— Мхм.

Он спокойно кивнул. Не смотря на то, что она уже опустила руку вниз и иронично дразнила его пенис.

Как будто их вообще не волновало, что место, в которым они сейчас стоят, было входом в официальную резиденцию.

Он исказил свое невозмутимое лицо.

— Но почему ты меня так настраиваешь? Хм? Инес...

— В любом случае, он стоял еще до того, как я прикоснулась к тебе.

Инес саркастически ответила и аккуратно убрала руку. Однако большая рука Карселя все еще была зафиксирована на ее затылке, а Инес не собиралась убегать, поэтому их губы тут же встретились.

Ее запястье снова схватили и потащили к тому месту, где она дразнила его. Инес, ладонь которой прижата о эрегированный пенис Карселя в его белой униформе, испустила горячий вздох, когда его большие, перекрывающиеся руки сделали то, что он хотел.

Ощущение в руках подняло ей настроение. Его поведение вызывало у нее похоть, будто она принимала его, широко раздвинув ноги, у входной двери.

На этот раз Карсель явно выругался и взял Инес на руки:

— Черт, ты такая чертовски распутная. Знаешь? - хрипло спрашивает он, покусывая раковину ее уха. Инес улыбнулась и спросила в ответ:

— Так тебе это не нравится?

— Это слишком хорошо, что аж вредно.

Карсель послушно признал это и пнул дверь гостиной на первом этаже.

— Жена вредна для тебя?

— Ты слишком легко меня ломаешь. Всегда. Заставляешь меня выглядеть сумасшедшим, который не может определить время и место...

Не говоря уже о втором этаже, он поспешно поместил ее на узкую консоль у двери, как только смог закрыть дверь гостиной. На втором этаже было труднее найти место, где они не делали бы это, но на первом они только и делали, что обнимались друг с другом, так что было очевидно, как быстро он был доведен до предела.

Чем честнее она и чем больше она говорит ему, как сильно он ей нравится, тем больше она нравится ему. Карсель Эскаланте, забывший сдержанность. Человек, чья голова заполнена Инес Эскаланте и который не может ни о чем думать.

— Я думаю, ты милее, когда срываешься.

— … Ты назвала меня милым?

— Теперь и такого стесняешься?

— ...

— Конечно, притворяться дворянином вот так немного мило.

Инес раздвинула ноги, чтобы Карсель мог встать между ними, и руками отпустила его перевязь и швырнула его с мундира. Кожаный ремень, перекинутый по диагонали через его плечо, тяжело упал вместе с свисающим оружием.

— Если подумать, я сделал его из лисьей шкуры, которую ты мне подарила. Разве не красиво?

— Сейчас не до него.

Она потянула его за ремень, даже не удосужившись взглянуть на свою брошенную на пол добычу, полученную несколько месяцев назад.

В ответ на холодный ответ жены, как будто у нее были другие важные дела, Карсель улыбнулся и развязал ленту, прикрепленную к вырезу под ключицей. Вместо того, чтобы расстегнуть ленту сзади и снять все платье, он просто ослабил переднюю часть, хоть и минимально, но осознавая, что это первый этаж.

Он опустил голову к едва обнаженной груди Инес и поднял подол ее платья до бедер.

Тут же большая рука, накрывшая ее влагалище, начала грубо тереть жидкость, находившуюся на внешней стороне ее нижнего белья, размазывая ее.

— Когда ты так намокла? Хм? Инес...

— Хм-м, с тех пор как ты меня поцеловал...

— Иногда от твоей милоты я даже не могу дышать.

— Я понимаю ситуацию, но тебе все равно нужно дышать и жить.

— Думаю, я умру… Поэтому ты меня соблазнила? Хм? От одного лишь поцелуя так... Черт возьми, Инес, так происходит каждый раз, когда мы целуемся? Даже на улице?

— Вытекает позже.

Инес поправила его без стыда. Но Карсель, словно не расслышав, засунул палец во влагалище.

— Хм...

Она дернула тонкими бровями и застонала.

Ткань, которая была обмотана, как веревка, становилась полностью влажной, и каждый раз, когда его палец продвигался внутрь, ткань тянулась и стимулировала клитор. Она изогнулась.

Какое-то мгновение он смотрел на ее дрожащую грудь свирепым взглядом, а затем схватил ее грудь руками, потянул за соски и прошептал ей в рот:

— Я хочу знать, когда ты начала намокать, Инес.

— … С тех пор, как я представила себе, как делаю это с тобой.

— ...

— Когда ты… использовал мою руку… Хм-м...

Рука, которая слегка тыкала и потирала внутреннюю часть, внезапно отдернулась. Ее коснулся кончик члена. Нижнее белье просто подвинули в сторону, даже не снимая его.

— М-м...

Расширив узкую внутреннюю часть, он засунул внутрь сразу половину. Уже одно это заставило и без того тугую нижнюю часть дернуться и туго затянуться.

— Расслабся… Хм? Инес.

Карсель говорил медленно и успокаивающе, оставив на ее губах легкий поцелуй.

— Я не могу. Хм-м...

— Таким образом, я смогу достигнуть места, которое тебе нравится. Не так ли?

— Я не могу расслабиться… Хорошо.

— ...

— Поэтому до конца… М-м!..

— Иногда ты навлекаешь на себя неприятности, Инес.

Он пробормотал и очень медленно вставил свой пенис, не оставляя зазора настолько глубоко, насколько мог.

Несмотря на то, что он уже вошел и медленно двигался, он все равно был слишком громоздким. Вот как он ее наполнил. Было такое ощущение, будто весь ее мир наполнился.

Самое забавное, что даже с чувством сытости она иногда ощущает недостаток. Хотя знала, что он уже достиг конца, хотелось принять его еще глубже.

Хотелось принять еще, даже если бы было больно. Если бы только все могло быть более реальным, чем это чувство...

Нежные руки Инес, бесцельно блуждавшие по спине Карселя из-за переполняющего ощущения, схватила его крепкие ягодицы. В этот момент он выскользнул из нее весь сразу, а затем вошел обратно.

— А!..

— Инес, ха-а...

Перед глазами полетели искры от силы быстрого толчка. Он вытащил свою огромную штуку наружу, пока кончик едва не цеплял вход, и, прежде чем внутренняя часть снова сжалась, до упора втолкнул внутрь нее так, как ей нравилось больше всего...

— М-м, ах!..

Инес не смогла сдержать слез, навернувшихся от все возрастающего давления, и отчаянно обняла его. Карсель слизнул ее слезы, схватил ее за подбородок и приблизился. Поцелуй продолжался естественно как дыхание.

Вопиющее чувство отчаяния, которое ближе к инстинкту выживания, чем любой роман. Голодное обжорство.

Их поцелуй был актом хищного сглатывания дыхания, будто они перехватывали дыхание друг друга.

Стоя между ног Инес, Карсель углубился ей в рот. Инес жевала и сосала его губы до боли. Когда у них перехватило дыхание, они отстранились, потирая переносицы друг о друга и уткнувшись лицами в волосы и шею друг друга.

Карсель снова нашел ее губы и проглотил их. Стоны, от достижения апогея, были поглощены им без какого-либо должного звука.

Карсель несколько раз медленно погладил ее конвульсирующие внутренности, словно проявляя милосердие, и когда Инес уже была готова беспомощно упасть назад, не в силах вынести чрезмерного удовольствия и не в силах даже удержать голову, он схватил ее и сильно толкнулся вверх.

Однако голова Инес ударилась о стену прежде, чем он смог это остановить. Карсель быстро схватил ее за затылок. Это было чрезвычайно нежное и осторожное прикосновение, в отличие от того грубого, которое все еще шлепалось внизу.

Она положила голову ему на руку и посмотрела на него грустным взглядом. Ее глаза затуманились желанием, она не знала никакой боли. Карсель раздвинул упорно прижатые губы, словно так он лучше рассмотрит ее лицо.

— Хм, Карсель... Ах!..

— Инес.

Другая рука погладила по щеке, словно жалея ее. Щеки и губы Инес были покрыты прозрачным любовным соком из ее интимных мест, излучая блестящее сияние.

Карсель быстро отвел взгляд и опустил руку, чтобы раздвинуть половые губы. Кончики пальцев, потирающие ее мокрый и скользкий клитор, были резким ощущением для нее, которая уже достигла кульминации.

— Нет. А, хм, Карсель, пожалуйста... Я не могу...

— Ты можешь, Инес.

Каждый раз, когда он входил и выходил, переполняющие любовные соки выплескивались наружу. Рука Карселя обхватила ее затылок, и он прижал ее к стене, одаривая легкими поцелуями.

— Хм, м-м...

Кажется, я схожу с ума. Карсель. Если так будет продолжаться, я, кажется, сойду с ума...

Инес, бормотавшая в отчаянии, оттолкнула Карселя, будто ее преследовали, будто хотела убежать. Но он упрямо держал Инес, которая слишком боялась столкнуться с кульминацией, которая нахлынула огромной волной.

Это не больно, Инес. Это не страшно... Хм? Тихий шепот был столь же бессердечным, сколь и нежным. Лицо Инес было полностью мокрым от слез. Он был до боли хорош.

Вскоре снова наступила кульминация.

Зрение поглотила тьма, а внутренности сильно содрогнулись, сжимая его. Карсель стиснул зубы и еще несколько раз подвигал талией, пока не достиг глубокой части, а затем эякулировал внутрь нее.

Теплая температура наполнила все внутри. Странное чувство полноты охватило голову. Тот факт, что через некоторое время он покинул ее тело и что его семя вытекло из влагалища, противоречил всем окончательным суждениям...

“... Даже если бы умерла, я не хотела бы иметь твоего ребенка, Эскаланте.”

Она внезапно почувствовала, будто ей голову ударили камнем, и увидела, как он уходит в оцепенении. Это был ее собственный голос, но какой-то молодой и резкий.

Этот голос врезался в ее разум, как нож.

“Я никогда не хотела ничего подобного с самого начала.”

Это был просто голос, намеренно и исключительно предназначенный для того, чтобы причинить боль. Она посмотрела на выражение лица Карселя так, словно ее преследовали, как будто она услышала злобный голос какого-то призрака, бродящего по этой комнате, и боялась, что он тоже мог услышать этот голос.

Однако из-за своих сломанных чувств она не могла даже оценить расстояние до него. Казалось, что он был слишком далеко.

Карсель был слишком далеко.

Он как будто стоял очень далеко, просто отстранился от нее на мгновение и вынул из форменного кармана платок, чтобы вытереть ее.

Инес пошевелила губами, чтобы позвать его.

Но звука не было.

— Инес?

“Почему я тебе понравилась? Почему я тебе так нравлюсь?”

“... Извини.”

“Я, ни твоего ребенка, ни тебя. Никогда этого не хотела.”

“Знаю. Инес.”

Расстояние, которое казалось таким далеким, быстро исчезло, и беспокойство просочилось в кончики пальцев, когда она молча потерла щеку. Тепло было мучительным.

“Я ни на секунду не хотела быть твоей женой… Да, Эскаланте. Ты мне никогда не нравился.”

“Я знаю.”

“Теперь это ужасно, что я тебе нравлюсь. Мне надоело, что ты выставляешь меня ужасной сучкой. Что бы я ни говорила, это лицо, которое просто сдерживается и смеется, отвратительно... С какой стати тебе нравятся такие люди, как я? Я тебя ненавижу. Я ненавижу все это..."

“… Мне жаль, что ты мне нравишься. Инес, я ошибся... Если ты не хочешь это видеть, я больше никогда не буду улыбаться. Так что не плачь. Я боюсь, что ты снова упадешь... Пожалуйста... Не думай про ребенка. Поэтому...”

— В чем дело? Хм? Я слишком сильно тебя мучал?

“В таком случае, Эскаланте. Если я просто скажу, что не хочу тебя видеть, сможешь ли ты никогда больше не появляться перед женой?”

Она боялась, что он услышит этот ужасный голос.

Боялась услышать “его” ответ.

Страх «не вспомнить» больше превратился в «страх вспомнить».

Лицо, о котором она молилась и говорила, чтобы больше никогда не улыбался.

Она боялась, что в тот момент, когда она саркастически спросила, может ли он никогда больше не появляться перед ней, потому что не хотела его видеть, на ум пришло выражение его лица, когда он смотрел на нее.

— Инес… хм? Посмотри на меня.

Инес подняла дрожащие руки и обняла его за шею. Будто они остались одни в мире.