---

Это была мертвая тишина. Инес легла и посмотрела на Карселя, который спал, не обращая внимания на мир вокруг.

Было увлекательно наблюдать. Именно это он имел в виду, говоря про его утреннее ожидание? Хотя Инес уже провела много ночей в одной постели с ним, она сомневалась, просыпалась ли когда-нибудь раньше его.

По крайней мере, она не помнила, чтобы так смотрела на спящее лицо Карселя Эскаланте...

Утро, когда они отправились на охотничьи угодья Кальдерона, было настолько исключительным, что она отчетливо его запомнила.

То ощущение, которое она испытала, когда открыла глаза, было похоже на воспоминание из детства. Например, в тот день, когда она отправилась в путешествие с бабушкой, и с детским волнением сказала, что сама разбудит Луциано, который беззаботно спал.

С таким волнением она заранее переоделась. Заранее собрала вещи и с нетерпением ждала отъезда. Она была так взволнована, что действовала очень по-детски. Из-за всего лишь одного короткого путешествия, предложенное Карселем Эскаланте.

Ты был тем, кто сделал меня счастливой.

Инес поцеловала кончик его пальцев рядом с подушкой и закрыла глаза, словно пытаясь скрыть мрачный взгляд.

“... Даже если бы я умерла, я не хотела бы иметь ребенка, от кого-то, как ты, Эскаланте.”

В воспоминаниях, столь же размытых, как туман, внезапно снова появился ее собственный голос, странно юный и полный неведомого зла.

Одна только мысль об этом вызывала беспокойство и страх, будто во рту было лезвие. Будто откусила что-то, что не могла ни проглотить, ни выплюнуть. Боялась, что если попытаться что-нибудь сказать, рот разрезается на куски.

Словно скрывала от него грех. Словно ударила его ножом в спину, а потом сделала вид, что ничего не произошло, и улыбалась ему...

Она не хотела ничего вспоминать. Не хотела больше ничего знать. Даже узнав все, она не могла предположить, что все будет так же, как и раньше. Потому что так было всегда. Он не знает, поэтому она надеялась, что все так и останется.

Впервые она хотела помощи от незнания.

Как и все в мире. Точно так же, как каждый рождается и умирает только один раз. Наконец-то. Впервые...

Воспоминаний, похожих на наказание, уже хватило на две жизни. Ей нужно было незнание, как и у всех остальных. Она хотела счастья, которого могла уверенно достичь, из-за того, что ничего не знала. Ей нужна была новая жизнь, в которой она не оглядывалась бы назад.

Карсель Эскаланте, который никогда не был частью ее жизни, по крайней мере, как она сама “помнит”.

Человек, который не знает то, что она испортила и погубила всех, свою разбитую жизнь, несчастье невозможности умереть. Человек, который никогда не видел такой запутанной жизни вблизи. Человек, которому, наверное, нечего забывать, который не имел с ней ничего общего в любой жизни...

И все в нем, что заставило ее вновь почувствовать облегчение, которого она никогда раньше не испытывала, чувство, что стоит на твердой земле и живет самостоятельно.

Карсель иногда заставлял ее забывать обо всем. Иногда казалось, что она живет впервые, будто этот момент был всем. Она думала, что никогда больше не почувствует этого, но он привел ее сюда. Здесь и сейчас. Впервые в двадцать четыре...

Ей казалось, что она наконец-то живет. Время, казалось, пролетало незаметно. Она чувствовала, что стала полноценным человеком. Она не хотела прожить свою жизнь, с нетерпением ожидая дня своей смерти, будто дожидаясь освобождения. Она не хотела смерти.

Я не хочу умирать.

Инес закусила губу, сглатывая и подавляя слезы. Даже если это будет не ее выбор, или если это будет самая мирная и хорошая смерть, которую она когда-либо переживала, она больше не хотела... Еще нет. Хотела просто побыть так еще немного. Нет, очень долго...

Я хочу увидеть, как ты стареешь, Карсель.

Здесь. Даже если не здесь. Где угодно, пока я с тобой. Даже в Мендозе, ничего страшного.

Хотела состариться вместе. Хотела жить вместе. В первый и последний раз. Потому что все, что он знает, это то, кем она является сейчас. Она хотела думать о себе как о той, кого он видит. Она уже несколько раз умирала, но так и не постарела, так что, может быть, она действительно впервые живет с ним...

Этот их маленький дом, их нынешняя жизнь...

А все остальное было всего лишь кошмаром и грустным сном. Просто безумное заблуждение.

И она напрасно страдала из-за того, чего никогда не было.

“Теперь даже ужасно то, что я тебе нравлюсь.”

Инес резко вздохнула, словно проглотила лезвие.

“Я тебя ненавижу. Я ненавижу все это…”

В зеленых глазах, которые все время смотрели на него, читалось нетерпение. Карсель все еще мирно спал. Его равномерное дыхание постепенно успокоило ее.

…Как я могла сказать это, глядя прямо тебе в лицо?

“Мне жаль, что я тебя люблю.”

Смотря тебе в глаза, как... Она слегка сжала его пальцы. Надеясь получить немного тепла, не разбудив его.

Затем кончики пальцев, ласкавшие ладонь, толстый и длинный большой палец, большое кольцо на мизинце с выгравированной фамильной печатью Эскаланте, долго касались обручального кольца на безымянном пальце.

Мысли, которые бродили вокруг, как призраки, постепенно стали отдаляться. Инес нежно сжала его руку и слегка поцеловала тыльную сторону ладони. Точно так же, как Карсель всегда делал с ней.

Он перед сном положил свою руку под ее голову как подушку, а она убрала ее, потому что боялась, что его рука онемеет. Обычно Карсель быстро проснулся бы от этого, но прежде чем он смог отдохнуть после долгой пути, он ушел рано утром и присутствовал на инспекции с адмиралом. А незадолго до отъезда из Кальстеры он ездил туда и обратно в Мендозу. Неужели накопившаяся к этому времени усталость была так велика?

Травы, которые она получил от врача, чтобы помочь ему уснуть, возможно, тоже сыграли свою роль. Вчера вечером он не смог устоять перед настойчивостью Инес и выпил несколько чашек чая, приготовленный из этих трав.

Если бы это не помогло, она думала лить ему в рот успокоительное, чтобы он крепко спал в течение дня, но повезло, что до этого не дошло. Видимо, лекарство было сильным.

Инес осторожно протянула руку и нежно убрала волосы с его лба. Новая повязка, которую наложили вчера вечером, была даже мягкой. Даже если умирал, он, как сумасшедший, настаивал на том, что ему нужно вымыть голову, поэтому врача из Эль-Табео позвали только поздним вечером.

Пока Инес внимательно смотрела рядом со старым врачом, который цокал языком и говорил, что все бы так не ухудшилось, если бы он получил должное лечение в течение нескольких дней сразу после травмы. Карсель не осмелился встретиться с ней взглядом. Он бормотал, что каждый день пытался лечиться по-своему.

Пока врач не упомянул про инфекцию.

“Глядя на то, как он выглядит, он, должно быть, уже несколько дней побывал на грани смерти…”

Рана, которую неоднократно открывали заново, оказалась более ужасной, чем ожидалось. Инес была потрясена уже этим зрелищем, но испытала потрясение дважды, когда услышала, что он уже несколько дней страдал и был на грани смерти. Она была так разгневана, что хотела снова заставить его упасть в лапы смерти.

Карсель яростно это отрицал. С этого момента Инес лишила его права говорить и слушала только то, что говорил врач.

Даже если во время длительного пути не было возможности получить должное лечение, Инес спросила причину, старик фыркнул и ответил почему рана в таком состоянии. Что если продолжать лить воду на рану, что она не высыхает, она только сгниет.

Поскольку волосы были мокрыми, догадаться было нетрудно. Инес продолжала вздыхать, Карсель продолжал смотреть на нее, а врач продолжал говорить:

“Как солдат, вы, вероятно, знаете больше о травмах, чем большинство местных врачей, и вы, должно быть, были осторожны, но как вы могли поступить так, когда пораженный участок у вас по всему лбу и голове, а не где-то еще?”

Сразу после этого Инес уложила Карселя на кровать, не дала ему пошевелиться, налила ему в рот чай, заставила закрыть глаза, принесла книгу по философии и прочитала ему самую скучную часть. Она старалась на многих фронтах.

Однако именно тогда, когда Инес легла рядом, глаза, тайно шпионившие за ней, и не собиравшиеся засыпать, закрылись. Карсель, проигнорировавший предупреждение не двигаться и обнявший Инес, быстро уснул.

С тех пор он спал, как в обмороке. К Инес пришло запоздалое чувство вины за то, что она неоднократно дразнила такого больного человека и возбуждала его. Прежде чем вечером позвать врача, они перемещались с места на место и трижды занялись сексом.

Не лучше ли ему взять отпуск сейчас, вместо того, чтобы тащиться в Мендозу? Если даже она не могла остановить его, следовало бы в первую очередь запереться в кровати, чтобы Карсель Эскаланте не выбрался и не заразился чем-то еще.

“Как ты выжил во время войны с таким характером?”

“Отказавшись от всего.”

Встревоженная Инес несколько раз поглядывала на часы, чтобы посчитать оставшееся время.

До того, как Карселю обязательно придется проснуться, оставалось еще около часа. Инес, которая еще некоторое время смотрела на него, положив голову на руку, в конце концов закрыла солнечный свет, который начал падать на голову Карселя.

Sol de mi vida. Солнце моей жизни.

Причина, по которой он иногда смотрит на нее так, будто она ослепительна, хотя она вообще не излучает никакого света, вероятно, в том, что весь свет мира находится в его глазах, когда он смотрит на нее.

Даже с закрытыми глазами он иногда вытаскивал ее из тени своим светом. Точно так же, как он вытаскивал из хаоса Мендозы в море Кальстеры, хотя его и не было перед ней.

Инес приподнялась и поочередно поцеловала его закрытые веки. Она снова почувствовала себя лучше.