— ...

— Предыдущие врачи не могли этого сделать. Никто не сказал, что было бы лучше запереть единственную дочь Балестены в психиатрическую больницу.

— Инес.

— Не могли сказать, и поэтому не могли лечить. Моя мать вела себя так, будто готова убить такого человека, а отец действительно пытался убить того врача из Фераль.

— ...

— Не делай такое лицо, Карсель.

Волосы Инес развевались на ветру, и она связала их лентой, повязанной на шее. Затем она потянула за запястье Карселя, который все еще стоял и смотрел на нее сверху вниз, словно пригвожденный, и заставила его сесть рядом с собой.

— Он был врачом, настолько опытным в психофармакологии, что его защищала не только королевская семья Фераля, но и иностранная знать. К тому времени, думаю, отец был настолько измотан, что уже не мог отрицать мое состояние. После того, как еле спас меня. В то время мое тело было полно ран, которые я сама себе нанесла...

— …Что?

— Небольшие раны. Теперь нет никаких следов. Конечно, нужны были довольно дорогие лекарства... Тогда я была ненормальной, Карсель. До такой степени, что я даже не могла дышать самостоятельно. До такой степени, что я не чувствовала себя живой, если не причиняла вред своему телу… Я была не в своем уме. Казалось, я не смогу простить себя, если не накажу себя. 

— Инес.

— …Мне было плохо. Я не могла простить себя, потому не могла смириться с тем, что все еще жива... Когда люди спрашивали меня, что произошло, у меня не было ответа.

— ...

— Потому что на самом деле ничего не произошло. За исключением моей сошедшей с ума головы.

— ...

— Может быть, это звучит как бред сумасшедшего, но я была сумасшедшей, как и сказал врач из Фераля. Все было в моей голове. События, которые никогда не происходили на самом деле, оставались воспоминаниями и постоянно грызли мозг... Я была настолько сумасшедшей, что не могла скрывать этого четыре года. С безумным заблуждением, которое никому не объяснить. Я была в очень, очень длинном сне...

— ...

— Я и до этого была сумасшедшей, но могла скрывать. 

Если не считать периодического прерывистого дыхания, ее речь была спокойной. Не было никаких признаков того, что она заставляла себя.

Потому что она думала об этом весь день.

“Может притвориться, что ничего не знаю, и отвлечь его или следует притвориться, что забыла и посмеяться?..” 

Она не могла отрицать, что на мгновение почувствовала это желание.

Но Инес думала о том, как он так взволнованно целовал ее подарки, будто получил то, чего никогда не мог иметь в своей жизни. Как бы Карсель ни утверждал, что ее подарки велики, он был единственным в оранжерее, кто привлекал ее внимание.

Нельзя больше обманывать. Я обманывала его с самого начала, и теперь мне неловко говорить, что он обманул меня.

— В Эль-Табео… То, что произошло в тот день, было словно последствием того времени. Хотя, это скорее плохая привычка, чем последствие. И сегодня утром. Как знаешь, у твоей жены очень плохой характер, поэтому она иногда учащенно дышит. Даже если дела немного пойдут не так, как мне хочется. В тот день я нервничала, потому что произошло много мелочей, и в этом не было ничего особенного, потому что это касалось только меня.

— ...

— Мне жаль, что я скрыла серьезный дефект. Мне жаль, что у меня нет другого выбора, кроме как использовать это слово, хотя знаю, что ты его не любишь. Но у меня, несомненно, есть очень большой дефект. И все равно я старалась выйти за тебя замуж, будто не знала об этом, и бессовестно старалась никогда об этом не говорить... Мне очень жаль, Карсель.

— ...

— По крайней мере, все было не так, когда я выбрала тебя. Возможно, я всегда казалась тебе странной, но, по крайней мере, тогда... Я не думала, что однажды так сломаюсь. Когда я думала об “этих вещах”, мне казалось, будто их никогда и не было. Маленькое, беспомощное тело действительно принесло мне облегчение. Что я не сошла с ума, что я могла бы жить по-другому... Я была в этом уверена. Потому что казалось, что ничего не было... Просто выслушав это, можно понять, насколько я сумасшедшая, да?

Инес повторила свои слова и прерывисто рассмеялась. Карсель слегка повернул запястье, которое она держала, и сжал ее запястье в ответ. Было ясно, что он отрицал ее последние слова.

Другой рукой он постучал по тыльной стороне ее руки, будто держал что-то драгоценное.

— Четыре года… Когда это произошло, никто в Балестене не подумал, что наш брак эта проблема. Все потому, что не было времени даже считать такую “обычную” проблему проблемой. Мой отец в то время даже не мог думать о тебе, а мать боялась, что мы с тобой поженимся, поэтому увеличила прием лекарств и всегда была пьяна. В те дни, когда она была трезвой, ей было трудно отрицать мое состояние, а в те дни, когда все было плохо, она даже не могла меня узнать.

— ...

— Так что Балестена не планировала обмануть тебя. Просто… Время прошло так. К счастью, ты тогда мною не интересовался, и к тому времени, как ты попросил о браке, болезнь уже несколько лет была в прошлом... Возможно, ты думал, что зря потратил время, записавшись в армию. Даже то, что у тебя, казалось, было много женщин, считалось хорошей новостью. Мой отец - человек, который всегда думает в свою пользу, поэтому он считал, что нечего жалеть такого парня. Ведь собирался отдать совершенно сломленную дочь. Да. Одно время я была сумасшедшей дочерью, которая не могла выстоять ни секунды без прикосновения ножа к своему телу, но он отослал меня, полагая, что смогу стать чьей-то женой или матерью.

— ...

— Моя мама как-то маскировала мои недостатки так, будто все в порядке, надеясь, что скоро я стану чужой проблемой... Им обоим хотелось забыть те дни, так что, возможно, они ничего не могли поделать. И со временем почувствовали, что наш брак действительно был законным союзом. Бессовестно. У моих родителей всего двое детей, и для Балестены было бы слишком большой потерей, если бы половину из этого разрушилась… 

— … Все это не важно.

— Это важно.

— Не говори так, будто проблема в том, что мы вообще поженились.

— ...

— И родителей не вини, что наш брак стал результатом обмана. Мы поженились, потому что меня обманули?.. Черт возьми, тебе вообще не надо оправдываться, Инес.

Чем больше он говорил, тем больше он не мог скрывать своего растущего замешательства. 

— У тебя нет недостатков, из-за которых им пришлось меня обманывать. Словно это они виноваты, что позволили тебе выйти за меня замуж... Словно у тебя есть какой-то серьезный недостаток, из-за которого не стоит выходить замуж...

— Если об этом узнают, нигде в Ортеге со мной не будут разговаривать как с человеком. Они все знали и притворились, что не знают, так что Балестена тебе должна.

— Инес Балестена. Я не думаю, что они неоправданны. По крайней мере, в нашем браке.

— Карсель.

— … Не говорите мне, что это плохой брак. Пожалуйста, Инес...

Он не выдержал и уткнулся губами в тыльную сторону ее руки.

— Даже не говори мне, что тебе жаль. Не говори такое, пожалуйста. Женитьба на тебе единственное благословение в моей жизни. То, что ты выбрала меня, является доказательством того, что Бог существует...

— Прости.

— Если тебе жаль, почему ты разбиваешь мне сердце?

— ...

— Почему ты делаешь мне больно, Инес?

Он медленно поднял полные слез глаза. В его голубых глазах читался одновременно гнев и большее разочарование, чем она могла себе представить.

— Ты не сделала ничего плохого.

— ...

— Ты не сделала ничего плохого, Инес.

— ...

— Ты вовсе не сумасшедшая.

Но ты ведь ничего не знаешь. 

Она нежно погладила его влажную щеку рукой, которую Карсель не держал.

Как ты можешь говорить такое, если ничего не знаешь? В конце концов, ты слышишь лишь то, на что решился мой трусливый и хитрый разум.

— Ты не сделала ничего плохого.

То, что я хотела услышать давно.

— ... Что ты знаешь, чтобы говорить так?

— Я могу знать.

Его краткое заверение странным образом заставило ее на мгновение отпустить ситуацию. Инес почувствовала, как губы Карселя целуют ее ладонь, и время от времени ее увлажняют слезы.

— Так что не говори такие вещи... Я чертовски рад, что ты хочешь раскрыть свой секрет, но ты же просто пытаешься дать мне преимущество.

— ...

— Инес, я хотел услышать не про твою слабость, которую я могу использовать против тебя.

— … То, что я скрываю от тебя, это большая часть моей слабости. Ты не хочешь меня знать?

— Черт побери, Балестена, мне всегда хочется знать о тебе все. Как бы это ни было больно... Но даже если я ничего не узнаю до самой смерти, я хочу, чтобы рассказала для облегчения своей души.

— ...

— А не давала нож, чтобы заколоть тебя.

То, что Инес внезапно рассказала, в социальном отношении было равно самоубийству. Из-за того, что она была настолько психически нестабильной, что годами причиняла себе вред, до того, что родители выдали ее замуж за наследника Эскаланте, хотя они уже много лет знали о ее серьезных дефектах.

Это тем более верно, если учесть ее намеренное отношение, как если бы она намеренно подставила шею под меч, а не раскрыла секрет.

Карсель поднял глаза, полные боли. Инес, потирая уголки его глаз, прошептала:

— … Я собиралась показать тебе свою настоящую слабость, Карсель.

— Не надо. Сколько раз мне придется тебе говорить?..

— Чтобы ты бросил меня, если хотел, или напротив, сделать так, что ты никогда не сможешь оставить меня.

— ...

— Только благодаря этому меня можно будет привязать, где захочешь, навсегда. Можешь буквально связать руки и ноги, а можешь запереть, как домашнего скота. Ортега всегда так добр к своим сумасшедшим членам семьи, независимо от их статуса. Ты тоже можешь, хотя бы во имя того, чтобы не дать мне причинить себе вред, когда я полностью сойду с ума.

— …Что за херню ты несешь?

Карсель резко выплюнул ругань, и крепко схватил ее за запястье.

Однако Инес говорила отстраненно, будто ничего не чувствовала.

— И мой отец будет благодарен, что муж не отправил меня в психбольницу. Потому что он знает, как далеко я могу зайти.

— Инес.

— Ты можешь связать меня, где захочешь, или можешь бросить меня туда, где никогда не увидишь. Если только ты умело воспользуешься моими слабостями.

— … Знаешь ли ты, что я скорее умру, чем сделаю это?

— Я знаю, но это не имеет значения, Карсель. Ты веришь мне теперь?

— ...

— Можешь ли ты поверить, что я больше не больна? 

— Верю. Черт возьми, я верю, так что..

— Или я все еще похожа на сумасшедшую?

— Я верю тебе, Инес. Я бы поверил, даже если бы ты ничего не сказала.

— Лжешь. Ты с нетерпением ждал этого утром и был разочарован.

— Поэтому ты меня так наказываешь? Потому что я сделал тебе больно?

Голос, спрашивающий в ответ, казалось, кипел. Инес говорила спокойно, игнорируя вновь нахлынувшие на нее голоса из прошлого.

— Наказание - это всегда по мою душу, Карсель. Не для тебя.

— Что это за бред?

— Так было всего мгновение назад. Я трусиха, когда дело доходит до оправданий.

— Инес.

— Точно так же, как я планировала с самого начала скрыть проблему и прожить с тобой достойную жизнь. Я сказала тебе, что вышла за тебя, потому что думала, что теперь все в порядке.

— ...

— За исключением того, что я использовала тебя и пыталась выбросить.

Она продолжила, чувствуя, что разбивает его.

— … “По крайней мере, все было не так, когда я выбрала тебя?” Да. Это правда. Но не потому, что я хотела замуж.

— ...

— Мне без стыда так хорошо удавалось создавать впечатление, что я не неполноценна. На самом деле стыдиться не было нужды.

— ...

— Потому что у меня вообще не было намерения прожить всю жизнь как твоя жена.

Между тем, что ее удивило, так это то, что ему было больно, хотя он все знал. 

— Причина, по которой я никогда не хотела тебе говорить, заключалась не в том, что хотела, чтобы ты жил со мной, не зная об этом, а в том, что тебе даже не нужно было знать.

Рана, с которой он уже был знаком. Боль, которую он мог предвидеть.

Она не могла понять.

— Поначалу я думала, что мои проблемы не имеют к тебе никакого отношения. В этом разница между мной и моими родителями, которые тебя обманули.

Зная.

Зная все, сможешь ли ты меня любить?

— Несмотря на то, что я была тем, кто лучше всех знал мои недостатки, я не особо жалела тебя. Ведь этот брак в любом случае ненастоящий.

— Инес.

— Потому что с самого начала я пыталась все испортить. С того дня, когда увидела тебя еще ребенком.

— Знаю.

— Я...

— Я знаю, Инес. Тебе не надо выглядеть такой сожалеющей и так, будто ты вот-вот умрешь.

— Я, Карсель, я...

— Я знаю, что сейчас это не так.

Взгляд Карселя был спокойным, будто ему вовсе не причиняли боль. По иронии, сломался не он, а она. Слёзы навернулись в одно мгновение и потекли без остановки.

— Ты передумала, Инес. Решила дальше жить рядом со мной.

— … Я сделала вид, что этого никогда не было. Тебя это не оскорбляет?

— Какое оскорбление? Ты ведь сказала, что будешь держать меня рядом с собой. Сказала, что родишь Ивану и Рикардо. Мы ведь решили жить вместе, а не расставаться.

— …Почему ты такой глупый?..

— Это ты выбрала такого дурака Эспозы. Ни кто-либо другой. Ни даже твои родители.

— ...

— А поскольку ты умна настолько, насколько глуп я, мы идеально сбалансированы, Инес Эскаланте. Так что не думай глупости. 

Карсель притянул ее к себе на колени, обнял и шептал.

— Я сумасшедшая... Действительно, сумасшедшая, Эскаланте…

Инес плакала и бормотала эти слова вновь и вновь. 

Ты действительно меня правильно услышал?

Ты понял, что я тебе сказала, да? Может ты не понял? Ты же глупый... Нет, я не говорю, что ты совсем глупый... Это я глупая... Я, Карсель, во снах, во всех своих страшных кошмарах, всегда видела как ломаю себя.

Вижу, как кто-то ломает меня. Вижу, как я ломаю кого-то. Живу жизнью, в которой ничего не могу держать в руках. В конце концов, я проживаю жизнь ни с чем. Я все разрушаю. Даже если умру, все, что я не хочу, чтобы было разрушено и будет разрушено... Может быть, я уже… Даже тебя...

— Сон закончился, Инес.

— ...

— Я - твоя реальность.