---

— … Насколько счастливым ты хотела меня сделать? Хм?

— Что? Когда ты пришел?

Карсель ждал, пока Инес выйдет из ванной, и схватил ее, как только дверь открылась. Возможно, это неуместно, но это очень похоже на Карселя Эскаланте в том смысле, что его любовь изливается бесконечно.

Он поцеловал ее в шею, на мгновение глубоко вдохнул ее запах, а затем прижался губами к ее уху.

Инес не раздражалась, как обычно, из-за нескончаемых поцелуев, а просто терпела это краткое испытание. Похоже, это из-за утреннего происшествия. Ее оно действительно беспокоило... В конце концов, она была с ним нежна, что она мило улыбнулась плотно закрытыми глазами.

Черт, Инес, я не могу жить без тебя. Ты такая милая... И ты тоже это знаешь. Почему ты вообще такая милая?..

Его шепот раздался, слегка коснувшись ее затылка и мокрых волос. Инес фыркнула и обняла его за шею. Затем счастливо спросила:

— Видел?

— Все, даже то, что ты отправила в резиденцию около штаба.

— Нравится?

— Угу. Все до одного.

Он обнял ее за талию одной рукой и поднял ее, а другой рукой пригладил мокрые волосы на ее спине и, пройдя всего несколько шагов, оказался перед туалетным столиком.

Он посадил ее, завернутую в тонкий халат, на столик. Затем пошел прямо в гардеробную и взял платье. Было понятно, что он взял то, что висело впереди.

— Я уже приготовила сменную одежду на кровати.

— Знаю.

— Это платье для выхода, Карсель.

— Это тоже знаю. Давай выйдем.

— В такой час?

Она посмотрела через окно на море, где собиралось садиться солнце. Тем временем Карсель, наклонившийся, протянул руку и развязал пояс халата. Стало видно ее обнаженное тело, но это никого не волновало.

— Я поставил все подарки, которые получил утром, в садовую оранжерею.

Он говорил так, будто говорил о драгоценном подарке, который он откуда-то получил, а не о вещах, которые она бросила на него.

— Я хочу открыть их с тобой… Они особенные, поэтому ты хранила их отдельно тут, верно?

— ...

— Давай возьмем несколько ружей и пойдем на стрельбище.

Его губы нежно коснулись ее плеча, и халат упал. Инес со слабой улыбкой, как будто ее пощекотали, спросила:

— В штаб-квартиру?

— Гражданские там не могут применять оружие, поэтому над холмом Рогорно… Капитан Коронадо сказал мне сегодня. Недалеко от площади на вершине есть заброшенный тир.

— А-а.

— Поэтому я послал слуг, чтобы они вычистили всю траву. Надо опробовать новое ружье.

— Хорошо.

С улыбкой на губах она слегка поцеловала его в щеку. Карсель тихо вздохнул и проследил за ее губами, тоже слегка поцеловав ее.

Рука, гладившая ее плоский живот, озорно схватила грудь Инес. Бесконечный диалог, когда Инес гонялась за его губами и больно кусала, а Карсель гнался за ней, когда она отодвигалась и кусал кончик ее носа, причиняя совсем легкую боль.

— … Но ты собираешься надеть на мое голое тело только одно платье? Без нижнего платья* и нижнего нижнего белья?

(*П.п. Уменя тут русский закончился. Как правильно перевести “under dress”?)

— А.

— Принеси.

Он действовал как верный слуга, который никогда не уставал от приказов Инес. Он тут же взял ее нижнее белье с кровати и нижнее платье из гардеробной и стал по-фамильярному обслуживать ее.

У него вошло в привычку одевать ее после совместного принятия ванны, и Инес привыкла, как он одну за другой просовывал ее ноги в нижнее белье.

Ниже Инес, которая гордо сидела обнаженной, с прямой спиной, он, все еще в офицерской форме, опустился на одно колено и поцеловал ее ноги, подтягивая ее белое нижнее белье. Губы, поднявшиеся вверх по бедрам, оставили легкий поцелуй на интимных местах Инес. Это был поцелуй, который был скорее знаком уважения, чем с эротическим смыслом.

Завязав подвязки и одев чулки, Карсель встал. Тень, отбрасываемая широкими плечами, закрыла Инес. В минуту молчания только взгляды двоих были переплетены. Инес встала, чтобы надеть нижнее платье.

В конце концов, надев платье для выхода и завязав последнюю ленточку сзади, она посмотрела в зеркало. Инес совершенно не волновало, что он поглаживал ее мокрые волосы.

— Если ты все еще не собираешься нанять служанку, тщательно высуши волосы. Простудишься.

— И так сойдет.

— Вечером холодно. Надо еще немного...

— Я хочу побыстрее выйти, Карсель.

— Тогда почему ты так рано приняла ванну?

— Просто... До того, как ты вернешься...

— До того, как я вернусь?

— Я хотела, чтобы от меня хорошо пахло.

— ...

Он отошел, чтобы взять сухое полотенце, и посмотрел на нее:

— … Ты всегда хорошо пахнешь, Инес.

— Я хотела хорошо выглядеть для тебя. Мне есть что сказать.

Возможно, было забавно, что она застыла, будто то, что она хочет произвести на него впечатление, было из-за большого признания. Инес обернулась с легкой улыбкой на лице:

— Давай выйдем.

Он быстро догнал ее быстрые шаги, и прежде чем она успела это осознать, рука, державшая ее сзади, повела ее спереди. Инес посмотрела на него сзади, затем опустила взгляд.

Вскоре подарки, аккуратно сложенные в оранжерее, один за другим развернулись в руках хозяев. Большинство из них было оружием, поэтому содержимое было очевидным, но что бы ни распаковывали, он изумлялся, будто ему подарили бесценный предмет, аналогов которого нет ни у кого в мире.

Ты потратила на меня все свое наследство? Ты получила какое-то откровение тем утром? Мы начинаем восстание?.. У тебя хоть что-то для себя осталось? Сколько у тебя денег? Неужели это все мое? Ты уверена, что здесь действительно нет ничего твоего? Ты действительно отдаешь мне все это? Просто из-за моей раны на боку?..

Инес только смеялась, потому что старший сын Эскаланте, у которого был собственный огромный оружейный склад в замке Эспоза, был смущен как бедняк, получивший то, о чем и не мечтал.

— У тебя же итак-то уже есть все. Ведешь себя так, будто у тебя ничего нет.

— Из них ни один не от тебя. Что-то подобное впервые...

Он был так тронут, что тут же надел кобуру для пистолета, которая была одним из подарков. Инес, помогая, сказала:

— Это возмещение за твой подарок.

— Это всё всего лишь из-за одного ружья?

— Ну не знаю. Я уверена, что ружье твоего дедушки все равно дороже.

— Я бы не осмелился ставить цену твоим подаркам, Инес.

Инес сочла это чрезмерной реакцией, но у него будто не было возможности контролировать свои эмоции.

В конце концов, восхищаясь всем, они оседлали лошадей и покинули дом.

Инес беспокоило то, что стемнело, пока открывали подарки, но слуги заранее осветили дорогу к стрельбищу. Когда дорога становилась узкой, Карсель выходил вперед, а когда она становилась широкой, они шли бок о бок. В конце Инес увидела стрельбище, окруженное кустами за густыми деревьями.

— Пожалуйста, не спрыгивай сама.

Не обращая внимания на слова Карселя, она быстро поехала к стрельбищу и, не раздумывая, спрыгнула с лошади, по своей старой привычке. “Я же просил не спрыгивать..." Она услышала, как он ее ругает.

Пока Карсель привязывал лошадей, Инес осмотрела стрельбище, а затем медленно пошла сквозь кусты по тропинке, которую, казалось, проложили слуги. Шум волн постепенно становился сильнее.

Тропа вела к невысокому утесу. В конце дороги стоит скамейка с видом на море и следы потушенного ветром костра. Тем не менее, было еще не совсем темно, и Инес села на скамейку. Ее тянуло посмотреть на черное море. Край заката скрывался за береговой линией.

Как долго она слушала шум волн?

“Инес!”

Она резко повернула голову от удивления, услышав, как ее имя было произнесено, как крик. Она подумала, что это определенно голос Карселя, но Карселя не было рядом.

Она увидела, как Карсель заряжает ружье, в гораздо большем расстоянии, чем она думала. Вот он повернулся и она увидела его улыбающееся лицо.

Карсель не звал ее и не искал. Каждый раз, когда Инес моргала, подол ее одежды менялся. Вид, где сумерки опускаются, как туман, с синевой рассвет превращается во тьму, а подол синего платья превращается в белое полотно... Шум волн внезапно стал странно сильным. Инес ахнула и опустила голову, когда сердцебиение резко участилось.

“Инес. Инес, пожалуйста, не делай этого со мной... Инес…”

Почему я решила, что надо бежать? Куда я пыталась убежать? От чего?

Видение, как она идет через кусты, было видением того дня, когда он заплакал.

Карсель, я здесь. Я...

Даже мысль о том, что она пришла в себя, не означала, что она мыслила здраво. Будто кто-то другой прятался в ее голове и думал за нее.

Призрак того дня, когда она увидела Анастасио.

Будто говорит призрак из прошлого.

— Инес! Всё готово!

— ...

— Инес?

Он начал быстро идти, инстинктивно почувствовав что-то плохое. По иронии судьбы, по мере того, как приближался Карсель, ее разум уходил все дальше. Она была в беспорядке.

— … Ты ведь утром спросил, Карсель.

— ...

— Почему я была такой в тот день. Что тогда случилось.

Инес медленно подняла голову.

— Я знала причину с самого начала. Я сказала, что это не имеет никакого отношения к предыдущей болезни, но на самом деле причина была такой же.

— … Но ведь сказали, что причина твоего заболевания неизвестна.

— Это не было неизлечимой болезнь с неизвестной причиной. С самого начала. То же самое касается и приступа в тот день.

— ...

— Я просто была не в своем уме.

— … Что?

В темноте глаза Карселя встретились с ее глазами.

— Врач из Фераля, с которым ты так хочешь встретиться, не был великим врачом, который вылечил мою болезнь. Он просто был первым врачом, который сказал моему отцу в лицо, что его дочь психически больна.