— ...

— Этот ублюдок-предатель околдовал герцогов Осорно и Ихар. Инес, он нашел внебрачного ребенка отца и поднял восстание, чтобы изгнать безумного тирана... С лицом, похожим на тебя.

— ...

— Он заключил меня в такое убогое место, как Бельграно, как уличного грабителя или убийцу, предъявил мне обвинения во всех видах преступлений без суда и следствия и отправил на казнь...

— ...

— Мятежники относились ко мне как к какому-то бандиту, Инес. Будто это не они являются бунтовщиками. Будто сделали что-то очень справедливое... Но это была не моя судьба. Нет, Инес. Понимаешь? Меня твой брат несправедливо принес в жертву. Поэтому Бог меня вознаградил.

— ...

— Он представил того ублюдка как внебрачного сына императора, но как можно поверить, что он настоящий? Он ведь осмелился изменить не только преемственность, но и всю императорскую семью?

— ...

— Все ответы пришли, когда мне дали новую жизнь. Апостол взял меня за руку. Сказал, что даст мне еще один шанс... Твой брат был не прав, а я был прав.

Но судьба не является доказательством добра или зла.

Блестящие глаза исследовали ее лицо в поисках следов Луциано. Будто ему промыли мозги, он не сомневался, веря, что влюблен в нее, но глаза его были наполнены ненавистью и странным чувством победы.

— Мне дали награду. Родиться снова в забвении. Но единственное, чего я хотел, это не забыть. Не забыть об оскорблении, о стыде, обо всем этом. Чтобы это больше не повторилось. Чтобы вернуть все, ничего не упуская... И никогда больше не совершать глупых ошибок.

— ...

— Поэтому, Инес, я для тебя все исправил. Потому что все началось с того, что тебя не было со мной.

— ...

— Всё, что ты помнишь из хороших времен, я изменил ради тебя. Чтобы твой отец, который смотрел на меня как на мусор, поверил мне. Чтобы ты не ненавидела меня. Конечно, и мир не должен был меня ненавидеть.

— ...

— Нужно было быть послушным сыном для императора… Хотя твой брат совершил грех, достойный того, чтобы его забили камнями до смерти, все его почитали, потому что ненавидели меня. В тот момент, когда мне отрубили голову, я увидел только насмешки, и я не смог забыть этого унижения, даже если умер. Тебя уже не так интересовал Карсель Эскаланте, как раньше, но этот ублюдок не мог отвести свои чертовы глаза от тебя...

— ...

— Мне хотелось вырвать эти глаза, но в то же время был очень доволен этим. Поэтому я продолжал отправлять девушек, похожих на тебя, в его спальню, издеваясь над ним.

Инес напряглась от этих слов. Оскар говорил лихорадочно. Карсель боялся, что может причинить наследной принцессе вред, испортить ее целомудрие, поэтому в тот день он проглотил наркотики и переспал с женщиной. То было несравнимо с наркотиком, под действием которого они находятся сейчас.

Как можно быть таким идиотом, что, даже переродившись и принимая всякие травы, без нее у него не вставал... Оскар рассмеялся, положив голову на живот Инес. Хотелось перерезать ему горло ножом. Хотелось отрезать голову и к месту казни принести только ее. Трудно было поверить, что Карсель Эскаланте использовался им в качестве оправдания распущенности своей предыдущей жизни.

Вернуться к нему, в эту мерзкую грязь?..

Человеку, который принял наркотики своими руками. Человеку, который был рядом только со мной. “Что, черт возьми... Карсель, что, черт возьми, я тебе сделала?” Инес проглотила свое убийственное намерение и слезы. “Не сейчас. Еще нет. Не так.”

“Я не убью тебя просто так. Просто с этим клинком.”

— … Конечно, я бы этого не сделал, Инес. Я бы не стал вести себя так плохо под предлогом, что это было ради тебя. Как может что-то настолько поверхностное быть любовью? Но мне было на что посмотреть.

— ...

— Все изменилось по сравнению с прошлым, когда мне приходилось довольствоваться тем, что ты его не любила. Он даже не мог произнести твое имя. Тебя, твоё тело, я отобрал всё у него... Но он всегда проявлял к тебе интерес и привязанность, хоть ты и не обращала внимание на этого ублюдка. Ах. Моя любимая Инес...

— ...

— Моей единственной ошибкой было то, что я видел в твоих глазах твоего проклятого брата.

— ...

— Ты помнишь, каким преданным я был тебе до того, как окончательно сошел с ума? Я, я любил тебя. Правда.

Глаза, наполненные странным чувством победы, стали кроткими. Эта физиономия говорила ей об его отвратительной любви.

Инес уставилась на Оскара, который терся лбом о её живот, будто смотрела на сатану, пытающегося проглотить ее детей. Кровь с края платья, пропитанного ее кровью, окрасила его лоб в красный.

— Но я волновался… Хоть я и связал твоего брата используя тебя как поводок, я беспокоился, не зная, когда все может перевернуться с ног на голову. Я боялся, что Бог снова подведет меня. Инес. Инес... Одного лишь твоего имени было достаточно чтобы этот высокомерный предатель склонил голову . Но даже этого было недостаточно.

— ...

— Даже после того, как я увидел, как тебя топчут, говоря остаться с мужем, мне было недостаточно.

— ...

— Инес, ты можешь поверить, что все наши несчастья тогда были из-за твоего любимого брата?

— ...

— Луциано Балестена первым погубил тебя. Всё из-за Луциано. Из-за мести к нему ты попала на рожон. Из-за греха того, кто отклонился от воли Божией и убил меня...

— Хватит нести чушь, Оскар, - прошептала Инес и схватила его за волосы:

— Даже если он ужасен для тебя, люди, которые хотели тебя убить, должно быть, выстроились в очередь за Луциано. Наверное, было так много желающих, что Бог не мог выбрать кого-то из них.

— Инес, если бы не твой брат...

— Ты бы умер в любом случае. Как ты сам сказал, ты выместил свой гнев на невинной женщине, изнасиловал ее и оскорбил.

— Не следует так оскорблять священные супружеские отношения. И Бог доказал, что намерения твоего брата были ошибочны... Ты понесла наказание за него. За то, что он осмелился диктовать судьбу императора. Пожалуйста, пойми это, Инес.

Она сжала в кулаке его волосы и оттолкнула. Оскар снова упрямо вцепился в ее руку.

— С тех пор, как ты сделала это у меня на глазах… Ты хоть знаешь, что сделал твой брат со мной, совершенно обезумевшим от потери любимой жены?

— Уверена, он сделал что-то похвальное.

— Даже моя мать бросила меня, сломленного из-за твоей смерти. Отец запер меня, сказав, что я психически болен. Ты оставила меня, и весь мир отвернулся от меня, Инес... Это уже была не жизнь. Даже если бы этот сумасшедший ублюдок так глупо не похитил меня в Перез...

Инес цокнула языком. Как сказал Оскар, это было действительно глупо.

Тем не менее, она также знала, что это был неизбежный выбор. Потому что она была глупа. В глазах Луциано она была настолько глупой, что у него не было другого выбора, кроме как сделать такое.

Поскольку они были Балестеной, это было действительно неизбежно.

— Он запер меня там, а затем спокойно искал в Мендозе. Отвратительно!.. Он вступил в сговор с твоим нынешним мужем, используя все возможные хитрости, и каждый раз, когда возвращался в Перез, он отрезал мне по одному пальцу.

Инес посмотрела на Оскара, немного удивившись. Оскар продолжал говорить быстро, будто рассказывал историю. Два глаза, затуманенные страхом, отчаянно смотрели на нее, словно умоляя о помощи.

— Вместо этого я умолял убить меня. Боль была настолько ужасной, что я даже умолял убить меня. Он сказал, что не собирается меня убивать. Врач проклятого герцога был там и лечил меня. Отрубив все пальцы, он отрезал мне запястья, а после этого отрезал ступни и лодыжки... Инес... Этот жестокий дьявол изуродовал мужа своей умершей сестры... Твой жуткий брат...

— … Должно быть, было больно. Так почему же ты не убил себя?

— ...

— Было бы гораздо легче, если бы ты умер, пока у тебя еще оставались пальцы, чтобы держать что-то подобное.

Инес помахала ножом в руке.

— Это всё? А руки и ноги? А как насчет твоего грязного члена?

— Инес, ты все еще не поняла? Твой жуткий брат, мои конечности...

— А. Похоже, что он действительно все отрезал. Даже “вон то”.

Она счастливо улыбнулась. Она была довольна своим братом, который отомстил ему варварским способом, который практиковался в Перез триста лет назад.

С прямо поднятой головой, которая когда-то думала, что мир рухнет, если она предаст своего господина, ей хотелось обнять брата и Карселя, которые охотно совершили месть всевозможными путями.

Так что, в конце концов, это действительно судьба. Они были судьбой.