Какими бы яркими ни были воспоминания Оскара об ужасе того дня, ее удовлетворение также было ярким. Инес посмотрела на его запястье, которое гладило ее бедро, будто собиралась его отрезать, а затем приподняла ему подбородок кончиком ножа.

Страх, который был очевиден, когда она замахнулась на него ножом, теперь стал несравненно яснее. Это приходит исключительно из опыта. (П.П. У Оскара вьетнамские флешбеки🙂)

— Итак, что в конце?

— … Прежде чем отрезать остав-оставшуюся ногу...

Как только лезвие прижалось к его шее, его глаза затряслись. Бледные губы дрожали, и он едва мог говорить.

— Я ползал по полу… и подставил ше-шею на воткнутый в землю нож...

— Так ты в конце концов покончил жизнь самоубийством, потому что ненавидел боль. А ведь говорил, что умер, чтобы вернуть меня к жизни...  Я очень разочарована.

— Я, я хотел увидеть тебя снова, Инес... Я хотел вернуть время, когда ты была в безопасности.

— Говоришь, что любишь меня, но лжешь всякий раз, когда открываешь рот.

— Это, это не ложь. Сначала, когда я впервые умер, тогда... Апостол рассказал мне. Когда я пожелал родиться в следующей жизни со всеми воспоминаниями о той жизни... Он сказал, что такое наказание получают только грешники, идущие против воли Божией и лишающие себя жизни...

— ...

— Бедные люди, не сумевшие умереть по воле Божией, получают награду возрождения в полном забвении и желание для лучшей жизни. А грешники, умершие самовольно, уклоняясь от воли Божией, не получат ни милость забвения, ни желание для лучшей жизни. Такие просто падают обратно на некоторое время назад...

— ...

— Я... Я выбрал это, зная.

— ...

— Только чтобы вернуться в то время, когда ты была жив.

— Думаю, ты хотел сказать “время, когда твои конечности еще были на тебе”?

Когда Инес ухмыльнулась, он нахмурился, а затем замер, поняв, что лезвие снова коснулось его шеи. Тогда он резко запротестовал:

— Я думал, что это снова сделает нас идеальными. Для меня это не было наказанием или чем-то в этом роде.

— ...

— Инес, для нас иметь воспоминания и поворачивать время вспять — это все равно, что быть одаренным силой среди невежественных. Мы единственные, особенные...

Она засмеялась. Как можно называть этот ужас — силой?

Сходить с ума в одиночестве среди людей, которые ничего не помнят, и при этом жить, не имея возможности умереть, — это сила?

— Апостол предупреждал, что память может все испортить, но, наоборот, память может все изменить. Инес, я со всеми воспоминаниями...

— Значит, из-за воспоминаний ты захотел мне отомстить? - спросила Инес тихим голосом. Его лицо печально исказилось:

— Я просто хотел вернуться к тому, как все было. Твоя смерть была более болезненной, чем моя смерть в Перез. Начиная с твоей смерти все пошло наперекосяк. Нет, может быть, это потому, что я вверг тебя в несчастье, заставляя тебя заплатить за грехи брата твоего... Я просто хотел быть счастливым. Я хотел вернуться в лучшие времена, которые у нас были, Инес...

— А потом преследовал меня годами, будто хотел моей смерти.

— Не тебя. Не тебя, а того жалкого художника, который украл тебя у меня!.. Я, я прошел через всю эту боль, чтобы вернуть тебе всю твою жизнь и счастье, но ты сбежала, Инес… Ты повернула время вспять раньше меня. И ты всё решила за те несколько месяцев...

— Когда тебя обезглавили на месте казни, когда у тебя появилась “возможность” благодаря той первой смерти, апостол рассказал тебе о  «наказании», так?

— ...

— Тогда, когда я взяла ружье перед тобой, ты уже знал, что я поверну эту проклятую жизнь вспять. Независимо от твоих решений.

— Но я...

— Ладно. Для тебя всегда имело значение только то, что ты видишь перед собой. Даже если я где-то жива, это ничего не значит для тебя, если я не перед тобой.

— Это ведь естественно. Потому что нам так суждено, Инес. Как ты мне нужна, так и тебе нужен я... Меня всегда расстраивало то, что ты этого не понимала.  Когда же ты все поймешь?

Инес уставилась на шею Оскара, будто собиралась вонзить нож в него, но медленно убрала нож. Серьезных ран не было, но кровотечение долго не останавливалось, поэтому состояние ухудшалось. Оскар, обнимая ее за талию, словно искал там что-то, пробормотал:

— Я хотел заставить тебя прекратить твоё бесполезное сопротивление. Я хотел, чтобы тебе было спокойно... Но повернув время вспять, как я смог бы вынести то, что ты уже сбежала, когда тебе было 16? Как?

— ...

— Я не мог поверить, что ты действительно посмела оставить меня. Поэтому я хотел немного наказать. Да… Все, что нужно было сделать, это поймать тебя и немного усмирить твою гордость.

— ...

— Граф Альменара - слабый старик, поэтому он бы не поднял руку на такую молодую девушку, как ты, и на самом деле все, чего я хотел, — чтобы ты снова стала моей. Я не хотел тебя беспокоить. Насколько унизительно для тебя должно быть было стать женой такого старика? Настолько, что ты захотела покончить с собой? Я даже не могу себе представить, как это было...

— Граф Альменара не причинял мне вреда, Оскар.  Я сказала, что с радостью стану его второй женой, - спокойно поправила его Инес. Его искаженное лицо было смешным, будто он слышал, как его жена сказала, что станет женой другого мужчины.

— Инес.

— Именно. Я сказала, что была бы счастлива стать женой сеньора старше моего отца.  Если бы только мой ребенок был жив.

— ...

— Тем не менее, взяв меня в заложники, ты вложил мечи в руки моего отца и брата. Это был ты. “Как она посмела зачать грязного внебрачного ребенка с телом, которое должен был стать женой принца? Поэтому уничтожьте все улики...” Наверное, ты так и сказал, поэтому подтолкнул их к такому решению.

— ...

— Боже, Оскар… Насколько ты наивен? — прошептала Инес, гладя его по волосам с той нежностью, которая была у нее когда-то.

— Ты думал, что только потому, что я возненавижу свою семью, я, которая все о тебе помнит, буду рада прийти в твои грязные объятия?

“Как он только мог подумать, что я буду рада прийти в место, откуда сбежала? Словно я единственная на свете, кто согласилась бы стать его любовницей и заняться с ним сексом...” Ее внезапно изменившееся лицо было холодным. Оскар судорожно кивнул и поспешно схватил ускользающую руку:

— Я… Я знаю, что был неправ, Инес. С того момента, как я услышал, что ты снова умерла, я снова попал в этот ад. Мне казалось, что я умру, если не буду в твоем мире, если никогда больше не увижу тебя...

— И сравнивая это, ты решил умереть?

— Поэтому я умер, чтобы вернуть тебя к жизни!.. Я был готов сделать все, чтобы снова увидеть тебя. Это моя любовь, Инес. У Эскаланте не может быть такой любви!..

Он снова плакал. Он вытирал слезы ей в руки, действительно расстроенный.

— Ты всегда возвращаешься на несколько месяцев раньше меня, и все меняешь. Уходишь туда, где я не могу тебя поймать...  В 16 лет ты исчезла с бедным художником, а когда тебе было всего 6, ты перестала говорить о нашем браке и пообещала будущее с Эскаланте.

— ...

— Я, я ведь стерпел в этот раз. Я оставил тебя в покое. На долгое время. Потому что решил дать тебе время. Потому что однажды ты снова будешь моей. Потому что такова воля Божия.

— ...

— Поэтому я ничего не показывал. Потому что я думал, что тебе не следует об этом знать. Ведь если бы ты узнала, то убежала бы и снова пострадала.

— ...

— Ни Карсель Эскаланте, ни Луциано Балестена. С тех пор как тот художник посмел украсть тебя, они для меня ничего не значат. Месть тоже не была моей целью... Я никого кроме тебя не видел, Инес. До сих пор...

Сдерживая головокружение, Оскар выговорил все слова.

Снаружи послышался некий шум.

Это было то время, которого она ждала. Свидетелей должно быть как можно больше. Она глубоко вздохнула, поднимая платье, которое распахнулось, обнажив грудь, оставив открытой только половину ее тела. Раньше она не обращала внимания на то, что грудь и одежда пропитались кровью. И сейчас она подумала, что потеряла не так уж много крови.

Вокруг Оскара теперь были люди Алисии, и даже если бы они были свидетелями, в конечном итоге они просто повторили бы то, что сказала Алисия. Тем не менее, чем больше глаз, тем лучше.

“Почему я оставила на его теле всего три «доказательства»?” На этом теле были доказательства, которые не мог отрицать даже глупый попугай. И все они всё еще истекают кровью.

Инес поправила нож, который держала в руках. Нож, направленный параллельно к ней, от вертикального к горизонтальному, разрезал плечо Оскара.

Он зажмурился от внезапной боли, забыв, что он говорил. Долгий крик разразился силой, несравнимой с той, когда его пинали ранее.

А-а, ы-а-а! Он не мог сдержать крик ни на мгновение, и кричал, будто сообщая, что его собираются убить. Показалось, что снаружи сильно дребезжит дверь, но потом она услышала голос Алисии, настойчиво призывающий рыцарей.

А вот и идеальный свидетель. Инес на мгновение потеряла сознание, и потерявшее сознание тело соскользнуло по стене и упало.

Сквозь затуманенное зрение она наблюдала, как Алисия беспомощно кричала от ужасного вида своего любимого мужа, и уставилась на Инес так, будто собиралась ее убить. Инес улыбнулась ей. Улыбкой, которую может узнать только Алисия.

— ... У сеньоры Эскаланте, похоже, сильное кровотечение. Что же делать? Нужно связаться с Эскаланте...

— Разве не видишь, что она держит в руке нож? Разве не видишь, как Его Величество истекает кровью? Эта девка Эскаланте посмела поднять руку на Его Высочество! Но ты хочешь позвать ее семью и попросить их тихо забрать ее?

— …Но если она не получит лечение сейчас, то будет в критическом состоянии. Сначала переместим ее в другую комнату, а после того, как она почувствует некоторое улучшение...

— Вызовите королевскую гвардию и камергера Его Величества! Доложите, что, когда Инес Эскаланте тайно имела роман с Его Высочеством наследным принцем, и замахнулась кинжалом на Его Высочество.

— … Вас понял.

— Преступницу необходимо немедленно отправить в Бельграно. До того, как об этом узнают Эскаланте и Балестена. Бросьте ее в тюрьму, прежде чем они успеют что-нибудь сделать.

“Даже подземелья этого императорского дворца для тебя слишком ценны.” - посмотрев вниз, пробормотала Алисия, подойдя к Инес, и незаметно наступила на ее руку каблуком туфли.

“Жаль, что палец левой руки сломали, как только рука зажила. Но лучше не использовать один палец, чем целую руку. В будущем надо сломать ей все десять пальцев.” Инес спокойно посмотрела на Алисию, даже не застонав.

Глаза Алисии скривились, сильно оскорбленная отсутствием реакции, а затем уголок ее рта дернулся.

— Это не то, чего я хотела, но хорошо, если ты все равно исчезнешь.

— ...

— Если предстал шанс, невозможно от него отказаться. Не так ли, Балестена?

— Наследный принц пытался меня изнасиловать.

— О чем ты говоришь, когда использовала грязный наркотик, чтобы соблазнить двоюродного брата своего мужа, который страдая от одиночества, уехал на войну?

Она хотела защитить историю, которую изначально придумала. Инес рассмеялась:

— Твой “прекрасный” муж пытался меня изнасиловать. Как видишь, я сопротивлялась до конца.

— ...

— Что бы ты ни говорила, это будет единственный вывод.

Вскоре пришли гвардейцы и утащили ее. Оскар, находившийся без сознания, поздно пришел в себя и закричал: “Не трогайте ее, не уводите, она ничего не сделала...” Он ведь даже не может представить, что Алисия только что сказала ей.

Алисия, раздраженная этим, вскоре приказала Оскару перестать шуметь.