***

После этого Карсель не вернулся на службу, а остался в Мендозе. Когда Инес радостно спросила, может ли он еще остаться в Мендозе, он мило улыбался, целовал ее и сопровождал, куда бы она ни пошла.

Мне очень жаль, что твой муж солдат и не может делать то, что делают все мужчины Мендозы.

Этими словами оправдалось  их особенно разрозненное время в Мендозе. Инес прекрасно знала, что его слова не имеют смысла, но кивнула, сделав вид, что так и есть. Она сказала, что наоборот хорошо, что он не такой банальный. Но быть таким банальным иногда тоже хорошо.

Инес, которая думала, что у них осталось мало времени, была нежна. Настолько, что говорила только красивые вещи до такой степени, что это снова казалось ненавистным.

Несмотря на свое милое поведение, ты, должно быть, планируешь сбежать, когда живот увеличится и больше не сможешь его скрывать. Наверное, снова попытаешься спрятаться от меня и от всего мира. Умереть прежде, чем кто-то спасет ее. Ради ребенка.

Он смотрел на ее закрытые веки со всей нежностью мира и на ее живот с убийственным намерением, висевшим, как тень. «Это» все еще живо, а дни все идут. Это было похоже на ад.

Когда ты собираешься мне рассказать?

Тогда, когда живот станет настолько большим, а я не смогу притворяться, что не замечаю? Или когда я уеду из Мендозы, скажешь, что родила моего ребенка? 

Конечно, это выше возможностей Инес Эскаланте. Так, прямо перед рождением ребенка в месте далеко от этой? 

Карсель рассмеялся. Это было также слишком легкое ожидание.

Вероятно, хочешь сообщить это только после смерти.

В кабинете Инес он нашел письма, которые она тайно писала каждое утро и вечер. Своему брату, служанке, которую считала сестрой, своей старой няне, нескольким друзьям, своей слуге, матери своего мужа и, конечно-же, мужу.

「… Мне жаль, что мне пришлось взвалить на твои плечи ребенка, о существовании которого ты даже не подозревал. Наверное, к тому времени, как ты получишь это письмо, ребенок родится совершенно здоровым.

Мне очень любопытно, каким он будет ребенком, но я не знаю, сколько времени у меня будет, поэтому иногда я заранее все представляю. Было бы хорошо, если бы у меня было время поговорить с тобой хотя бы минутку, но боюсь, что не смогу, поэтому написала это письмо заранее.

Было бы хорошо, если бы это был сын, похожий на тебя, но когда я думаю о твоей следующей жене, мне хочется, чтобы это была дочь. Не хочу, чтобы мачеха ненавидела ее. Какой бы хорошей женщиной она ни была, ей будет трудно испытывать радость от воспитания наследника, рожденного от другой женщины... Поэтому, я надеюсь, это будет дочь, похожая на тебя. Чтобы любая кто любит тебя, не могла не любить мою дочь. Надеюсь, что смотря на нее никто не будет вспоминать твою несносную бывшую жену.

Пусть это будет ребенок, который никогда не расстроит тебя и будет всегда радовать.

Так же, как сейчас я счастлива благодаря тебе.

Ребенок похожий на тебя, не может быть нелюбимым. Я любила Рикардо больше, потому что он был так похож на тебя. Мне было сложно смириться именно с  его потерей.

Причина, по которой мне было больно видеть тебя, заключалась в том, что мне нравились его черты, которые так напоминали тебя. Я снова хочу снова ребенка похожего на тебя. Если было бы возможно, хотела бы сказать, что очень рада, что мой ребенок похож на тебя. Боюсь, у меня это не получится, поэтому скажу заранее. Я...」

В конце концов Карсель сжег письмо, будто проклиная его. Он хотел сжечь большую часть того, что она написала, но не смог. Вместо этого он, стиснув зубы, сжег самое ненавистное из них.

Его тошнило. Они все были такими. Она говорила о том, что произойдет после своей смерти, о том, что хочет сделать, прежде чем умрет, и о ребенке, который родится без матери. Чертова женщина. Чертова Инес Балестена.

「 Я собиралась уехать во Флорес в тот день, когда ты уедешь из Мендозы, но казалось, что уехать будет пустой тратой времени. Всего один день, два дня... Я так и думала, но уже столько времени прошло. Даже если бы у меня не было другого выбора, кроме как пожелать, чтобы ты поскорее уехал, я бы предпочла, чтобы все оставалось вот так... Смешно. Зная, что ничего не получится. Мне уже пора принять решение. 」

Карсель скривил рот. 

Хочешь, чтобы я уехал из Мендозы?

Вопреки ее плану, он не покинул Мендозу, и время продолжало идти. Вероятно, она тоже не планировала оставаться в Мендозе так долго. Карселю не понравилось, что Инес оказалась с ним на удивление мягкой. Потому что она знала, что возможно, это ее последний раз.

Она носила платья совершенно не обнажающие никаких частей тела, с плавными изгибами, прикрывающие ее слегка увеличивающийся живот. Однако, когда он обнимал ее за талию и держал, то мог сказать, что что-то меняется с каждым днем.

Карсель нагло не подавал признаков того, что уже знал обо всем. Однако постепенно Инес стала менятся. Чтобы руки мужа не касались ее живота или талии, она особенно избегала прикосновений к этим местам и иногда придумывала нелепые оправдания, что будто набрала вес.

Неуклюжая Инес Эскаланте. Трудно не быть неуклюжой с беременным телом, поскольку она ведет себя так, будто не беременна. Она еще во Флорес должна была отказаться от стремления добиться совершенства во всем. 

Карсель понял, что нравится ей гораздо больше, чем думал. Но это неважно.

Если об этом она собирается сообщить только после своей смерти, есть ли в этом какой-то смысл?

Ребенок в утробе матери рос, пожирая жизнь Инес, как хлеб насущный. Не больше и не меньше. Иногда ребенок был синонимом тревоги и звучал как смерть.

Мужчина, который с любовью гладил живот своей жены, уже умер. Когда он бросил колыбель Рикардо в пылающий огонь, когда увидел, как его окровавленную молодую жену вытаскивают из ванной, когда он завернул Ивану в белую ткань и обнял ее в последний раз... Поскольку он постепенно умирал и снова умирал, живыми остались только глаза, смотревшие на нее.

Как ты можешь говорить мне быть хорошим отцом? Радоваться ребенку, которого приобрету, убив тебя?

Карсель взглянул на нее, спящую в темноте, и слабо улыбнулся, будто тренировался. Придется так улыбаться завтра, и послезавтра тоже. Словно  тупой ублюдок, который ничего не знает. Словно он просто счастлив благодаря ей.

Инес скоро достигнет своего предела. Точно так же, как было при последней нестабильной беременности.

Он знал, что она переусердствовала за те несколько дней, что он провел в Мендозе. Временные усилия удлинились. Инес назвала эту жадность последней, но Карсель не собирался обозначать этот момент таким словом.

Карсель изо всех сил старался делать вид, что не замечает ее слабости. Мимолетное счастье и теплота в взгляде друг на друга часто мешали ей даже осознать опасность.

Это было намеренно. Чтобы сломить ее и заставить отпустить руку, за которую она едва держалась.

Этот ребенок должен упасть со скалы. На кону был только ребенок. Ей всего лишь надо отпустить руку, а пачкать руки будет он.

Все, что ей нужно сделать, это выжить. Если больше не будет детей, если никогда больше не надо будет вынашивать его детей...

— Сэр, вы все не можете отвести взгляд от жены?

— … Ах.

— Даже когда расстались на мгновение и она танцует с другим человеком.

Даже не принеся извинений за грубость, кронпринцесса посмотрела на Карселя. Ее взгляд был наполнен гневом. Однако в тот момент, когда Карсель невзначай опустил на нее взгляд, ее характерное добродушное поведение вернулось.

Конечно, он прекрасно осознавал странность, которую чувствовал в тот момент, когда у Алисии менялся взгляд , словно надевала маску. Она всегда была такой. Однако, как и все скромные и благородные люди Мендозы, она женщина, которая не заслуживает его внимания.

— Раз вы такой серьезный, должно быть, в эти дни получаете награду от своей жены.

— ...

— Хорошо, что вы двое кажетесь очень близкими. Императрицу всегда очень волновал вопрос о наследнике ее семьи, но в эти дни она чувствует себя лучше, говоря, что у нее меньше забот.

— Я благодарен за ее заботу.

— Кстати о наследнике, Его Высочество наследный принц и я также можем разделить озабоченность Ее Величества Императрицы...

— Вот как.

— Правда, вы выглядите счастливым.

Алисия широко улыбнулась и прошептала:

— Какое это счастье после всех несчастий. У меня никогда не было ребенка, но я потеряла ребенка, поэтому могу представить боль Инес.

— ...

— Не могу поверить, что она попрощалась с двумя детьми подряд, которых держала на руках. Как это должно было быть больно...

Казалось бы, хорошие слова наследной принцессы просто пролетели мимо его ушей. Он видел, как падает Инес. Как он и надеялся.