***

Женщина из Эспосы, которую Инес снова наняла уже будучи в Флорес, умела следить за языком. Но Карсель оказался более настойчивым.

Беременна. Беременна, да? Он привел Инес в резиденцию герцога Балестены, наблюдал, как она ест, отвел ее в спальню, спокойно проследил, чтобы она умылась и заснула, а затем усадил врача, которая была рядом с Инес в качестве служанки. Его уверенное расследование было крайне спокойным.

Она вернулась в Мендозу, потому что беременна. Нет, изначально она уехала во Флорес потому, что беременна. Потому что я зачал еще одного проклятого ребенка… Глаза, которые собирались потускнеть, вместо этого начали ярко сиять.

Но эта эмоция была не из за того, что его жена беременна его ребенком.

Сводящая с ума тревога и тщательно подавляемое отчаяние были направлены только на жену. Не на ребенка, чья жизнь подвергается опасности вместе с жизнью матери. 

Карсель вел себя так, будто ребенок был никем. Нематериальное существо без жизни. Проблема. Что-то сложное. Ничего больше или меньше этого.

А женщина-врач из Эспосы была сильно напугана холодными угрозами младшего герцога, отношение которого к беременности жены было совершенно иным, чем несколько лет назад.

Но поскольку ее отношения с младшей герцогиней были основаны на личной преданности, она хранила молчание, пока могла — фактически, она молчала, будто охраняла свой замок.

Его подозрение насчет беременности уже было близко к достоверности.

Если «несчастье» повторного зачатия ребенка неизбежно, то что дальше?

Должно быть, причина другая, чем раньше. Имея только плохие воспоминания после рождения ребенка, Инес не смогла бы спрятаться от всех вокруг, включая мужа и Балестену.

Инес не взяла с собой Хуану и Рауля, которые были ее руками и ногами, во Флорес.

Рауля сейчас не было даже в Балестене. Он остался в резиденции в Кальстере, размышляя о причине, по которой его выгнала хозяйка. Хуану, которая что-то да рассказывала, отправили в замок Перез.

— … Итак, она уехала во Флорес с намерением рожать.

То есть она даже не думала о том, чтобы удалить ребенка, которого ей подарил муж.

Когда родилась Ивана, врач и акушерка в Кальстере сказали, что это последний раз. Чтобы впредь она даже не мечтала снова рожать. Что шансы зачать невелики, но даже если получится, не привязываться к плоду и прервать беременность как можно скорее. Что они не знают, выдержит ли она еще один раз... Она ясно слышала это.

Слышала ведь.

Из него вырвался болезненный выдох. 

Сколько месяцев прошло с тех пор, как они в последний раз прикасались друг к другу? С тех пор Карсель был далеко. Ребенок наверное уже вырос за это время...

В прошлый раз, когда она была беременна Иваной, у нее был довольно маленький живот. Настолько, что другие долгое время даже не догадывались. На этот раз среди этих “других” оказался и он сам. 

— Сеньора хотела покинуть Мендозу и просто насладиться горячими источниками и освежиться в тихом маленьком городке.

— Она ненавидит горячие источники. Особенно не любит приближаться к воде с сильным запахом серы, как во Флорес. 

— ...

— Почему она решила это скрыть? Хм?

В конце концов, он искал ответ, хотя и имел смутную догадку. Он просто хотел услышать другой ответ. В отчаянии Карсель обвинил врача из Эспосы, который на самом деле был невиновен, как если бы она была преступницей.

Инес, которая итак была слабой, стала очень слабой после того, как последовательно родила Рикардо и Ивану. По его мнению, это всецело несчастье, пришедшее рождением его детей. Они все умирают, так что нет ни малейшего оправдания.

Роды, которые разрушили ее тело, и смерть ее детей, разрушившая ее разум.

Для него, который видел даже малейшее неудобство, нынешняя худоба Инес тоже была пережитком родов. И благодаря тилидаду он даже не думал о беременности. 

И теперь к ним пришел еще один ребенок.

Роды. Рождение. Карсель подумал, что это очередной акт самоубийства Инес. Или, может, он сам подтолкнул ее к этому.

Он испытал отвращение от себя из-за возбуждения, которое он почувствовал в тот момент, когда обнял ее. 

На этот раз она, возможно, не сможет безопасно родить, и даже если сможет, как долго проживет ребенок?

Рикардо прожил десять месяцев, а Ивана – всего три.

Всегда становилось хуже. Когда он посмотрел на Инес, его уверенная улыбка исказилась и превратилась в грубую улыбку.

“Оно” снова поглотит душу Инес. Убьет ее. Карсель усмехнулся.

Я снова убью Инес.

— Тесть сказал, что он сделает все для ребенка. А чертова Ольга вела бы себя как добрая мать. И Луциано бы дал ребенку бесконечную любовь.

— ...

— В принципе, я тоже должен быть рад, что у Эскаланте наконец-то родится наследник, не говоря уже о людях, которые станут бабушкой и дедушкой. И все же она это скрыла ото всех.

— ...

— Словно в мире нет никого, кто был бы рад.

— ...

— Словно это помешает ей родить.

Собственно, так было с самого начала. Возможно, именно такое отношение и подтолкнуло Инес к такому решению. Настолько, чтобы беременная сидеть в одиночестве в далеком Флорес.

Было бы лучше, если бы она страдала только морально. Если бы все, что болело бы, это разбитое сердце.

— Или у всех вокруг была причина помешать ее беременности.

Даже если не беременность, нелечимое заболевание?

— … Младший герцог, извините, но это не так. Как я уже говорила, госпожа Инес не... 

— Я знаю, что твой муж и дети получают огромную помощь от моей жены. Но помни, что я могу отобрать все это.

— ...

— Ты упряма, как Инес. Ребенок в конце концов родится, и когда-нибудь его отец об этом узнает. не так ли?

После угрозы семье выражение лица Сесилии изменилось. Инес заслуживает такого уровня преданности и это было похвально. Однако ему все равно хотелось свернуть ее шею, чтобы заставить признаться.

— … А, или раз отца нет, она хотела побыстрее родить и тайно избавиться от него?

— Младший герцог!

Ее крик раздался как вопль. Он посмеялся. Он не мог понять кому хочет свернуть шею - этой женщине, мирно спящей Инес или себе.

Почему ты должна поступать так? Неужели ты до сих пор не понимаешь, что без тебя для меня это ничего не значит? 

— Признайся, хотя бы ради чести Инес.

Было такое чувство, словно он просил у врача право на что-то.

Например, право снова держать Инес под полной защитой, право вмешиваться и т.д.

— … Вы правы. Сеньора беременна. Прошло уже пять месяцев.

Однако даже ответ, который, как ему казалось, он знал, отправил его в ад. 

Ты определенно сказала, что у нас недостаточно времени.

Сказала, что приятно видеть меня с другой женщиной. Шутила и говорила, что так я смотрюсь лучше, чем с тобой... 

— … И конечно, прогноз с самого начала был неутешительным.

— … Да.

— Настолько, что она может умереть?

— ...

— Неужели настолько серьезно, что на этот раз Инес умрет?

Карсель выглядел опустошенным, как мальчик, которого вытолкнули за дверь и который стоял там беспомощно.

— Как бы кто ни рожал, мать всегда рискует своей жизнью… 

— Я не об этом, Сесилия.

— ...

— Ты понимаешь, о чем я спрашиваю.

Сесилия тоже посмотрела на Карселя, не зная, что сказать.

— Насколько плохо? Хм?

— … Состояние ребенка не так уж плохо. Сеньора справляется с большим рвением.

— Тогда почему?

— Но, возможно… она не сможет родить живой.

Глаза Карселя в одно мгновение покраснели. Сжатый кулак затрясся в воздухе.

— … Так значит, ребенок может безопасно родиться.

— Да.

— А Инес?

Сесилия больше не отвечала. Карсель взглянул на дверь спальни Инес, которую сам закрыл, и пошел быстрыми шагами, будто выбегая. Затем внезапно сделал быстрый шаг назад и схватил Сесилию. Он выглядел как сумасшедший. Покрасневшими глазами он спросил, будто собирался  сожрать ее:

— А если ребенка не будет?

— ...

— Если ребенок исчезнет, ​​все будет в порядке?

— Младший герцог… 

— Беременность же опасна. Рожать опасно. Всегда. Но на этот раз все немного хуже, чем “всегда”. Вот и все. Разве нет?

— … Сеньора очень хочет родить.

— Это не будет иметь никакого значения, если она умрет.

— ...

— Я говорю о выживании Инес, Сесилия.

— ...

— Может быть, у Инес есть еще какая-то болезнь?

Он выглядел так, будто сейчас умрет, если услышит, что ничего не изменится, даже если ребенка не будет. Но Сесилия покачала головой. Однако, возможно, потому, что помнила просьбу Инес, она некоторое время не могла посмотреть ему в глаза.

Потому что ответ “нет” означало бы только убить ребенка. Карсель так и подумал. В конце концов Сесилия заверила его, что единственной проблемой является беременность.

Тогда Инес не умрет. Когда он взглянул на Сесилию, на его губах едва появилась странная улыбка, а затем сразу исчезла.