Цзянь Си еще крепче сжала одежду на груди, и на её желтоватом лице проступила явная неловкость. Она и представить не могла, что Нань Цзинчэнь настолько «снизойдет» до неё, что станет собственноручно раздевать её, промывать раны и наносить мазь. Неужели он действительно влюбился? Но стоило ей вспомнить о том, что этот парень «неспособен», как её внезапно вспыхнувший энтузиазм тут же поугас. В самом деле, какая ему разница — девушка она или евнух, для него это, должно быть, не играет никакой роли! К тому же, она уже успела кое-что разузнать о нравах древности. Бывало, что любимчикам-евнухам за верную службу даровали дворцовых служанок для «совместных трапез» (дуйши). Но у евнухов нет «корня», и каково приходилось бедной служанке, ставшей женой такого человека? Это было больше похоже на изощренную пытку — и физическую, и психологическую. Она всерьез опасалась, что у Нань Цзинчэня могут быть подобные наклонности...

К счастью, Нань Цзинчэнь не знал, о каких ужасах сейчас размышляет Цзянь Си, иначе он точно не сдержался бы и придушил её на месте.

...

Благодаря её быстрой реакции, рана на спине оказалась неглубокой. Способности Ши Сы намного выше этого, он просто недооценил её, потому и позволил себя сковать. Характеру Ши Сы всё еще не хватало стойкости — его разум так легко замутили пара пустых фраз Цзянь Си... Однако, когда пальцы Нань Цзинчэня коснулись нежного розового шрама на её лопатке, он внезапно замер. Его тонкие пальцы начали осторожно поглаживать этот след, который, судя по виду, затянулся совсем недавно. В его глазах отразилась целая гамма невыразимых и странных чувств. Это была та самая рана, которую он оставил на её спине своим мечом в ту ночь. Будь то прежние внутренние повреждения или нынешние порезы — казалось, вся боль в её теле была его «даром». Странно: тогда он наносил удары без тени жалости, а теперь в его душе внезапно вспыхнули сострадание и раскаяние. Он даже не знал, сколько еще шрамов ей придется получить в будущем, но он был уверен: если она хочет оставаться рядом с ним, она должна обладать силой, достойной его самого. Иначе всё остальное — лишь несбыточная роскошь.

Цзянь Си чувствовала прикосновения к своей спине. Она опустила голову еще ниже, её сердце колотилось так сильно, что она никак не могла его унять. Прошло немало времени, и Цзянь Си, наконец почувствовав холод, не выдержала:

— Да сколько вы еще будете меня отмывать? Я же до смерти замерзну...

Нань Цзинчэнь пришел в себя. Он быстро протер раны, нанес кровоостанавливающую мазь и взял марлю. Его руки обхватили талию Цзянь Си, но та по-прежнему мертвой хваткой вцепилась в одежду на груди, не желая отпускать её. Брови Нань Цзинчэня слегка приподнялись, а на губах заиграла многозначительная усмешка:

— Я ведь уже всё видел. Не поздно ли ты начал изображать жеманство и стыдливость?

Цзянь Си поджала губы. Она искоса взглянула на его широкие ладони на своей талии и белую марлю в его руках. Глубоко вздохнув и решив, что «будь что будет», она отбросила одежду в сторону... Нань Цзинчэнь тихо хмыкнул, подавляя смешок. Его руки обхватили её невероятно тонкую талию, ловко передавая бинт из одной ладони в другую, оборачивая его вокруг её тела... Вскоре Нань Цзинчэнь умело обработал обе раны на её спине и даже нанес на старый шрам от меча целебную мазь, удаляющую рубцы. Только после этого он поднялся и перешел к её боку, чтобы заняться ранами на руках... Когда обе раны на руках были перевязаны, Нань Цзинчэнь внезапно бросил взгляд на всё еще низко опущенную голову Цзянь Си и низким голосом произнес:

— Ты раньше говорил, что «чем больше, тем веселее играть»... Может ли оно стать еще больше?

Цзянь Си остолбенела. Она вытаращила глаза на Нань Цзинчэня, и воздух в комнате внезапно застыл в мертвой тишине. Лишь когда холодная и слегка шершавая ладонь коснулась её, Цзянь Си пришла в себя и на автомате разразилась ругательствами:

— Твою мать, ты, дебил! Хватит с таким серьезным видом нести пошлятину и вести себя как извращенец, ладно?!

Выпалив это, Цзянь Си инстинктивно смахнула его тяжелую ладонь со своего тела и замахнулась ногой, чтобы пнуть Нань Цзинчэня в грудь... Расстояние было слишком коротким, и её удар пришелся прямо в цель. Однако этой силы было недостаточно, чтобы пошатнуть его хоть на миллиметр. Или же он просто не собирался уклоняться, зная, что у этой женщины нет намерения его убивать. Он протянул руку и перехватил её тонкую щиколотку. Другой рукой он сорвал одежду, которой Цзянь Си снова пыталась прикрыться, и небрежно отбросил её в сторону. Его взгляд, наполненный глубоким смыслом, скользнул по этому худощавому телу с желтоватой кожей. Он не забыл ту ночь в «Павильоне Сотни Цветов», когда под действием яда проявился её истинный облик: кожа, подобная застывшему жиру, белее лунного света. Нынешний вид, должно быть, — результат подавления её истинной красоты ядом в теле...

При этой мысли в его зрачках на миг вспыхнула жажда расправы, но тут же исчезла, сменившись пристальным взглядом в её полные стыда и гнева глаза. Уголки его губ слегка дрогнули:

— Сейчас весь Хэнъюань полнится слухами о нас с тобой. Я никогда не опускался до объяснений, но теперь подумываю о том, чтобы подтвердить эти слухи делом. Что скажешь? — договорив, он медленно перевел взгляд на её обнаженную верхнюю половину тела...

Зрачки Цзянь Си мгновенно расширились. В голове невольно всплыли картины «совместных трапез» (дуйши), о которых она думала раньше. Всякие постыдные БДСМ-сцены заполнили её разум, она даже представила свой печальный конец...

— Твою же мать! — в ужасе выкрикнула Цзянь Си, скрестив руки на груди. Она отчаянно забила свободной ногой, пытаясь вырваться из его хватки, не переставая сыпать проклятиями: — Бесстыдник! Подонок! Извращенец! Псих!..

....

п\п а... она только бдсм смотрела... и не вкурсе шо не весь секс такой?)