...

Нань Цзинчэнь приказал принести горячую воду и чистую сменную одежду, а сам повернулся и подошел к шкафу в углу. Цзянь Си посмотрела на поднос с лекарствами, который он принес — казалось, в этом поместье медикаменты были припрятаны на каждом шагу... Он поставил поднос на стол рядом, перевел взгляд на сидящую Цзянь Си и низким голосом скомандовал:

— Раздевайся. Промой раны, а затем наложим лекарство.

Цзянь Си послушно отозвалась, подошла к бадье и начала расстегивать одежду. Честно говоря, раны ныли еще с того момента, как она их получила, и она сама не знала, насколько всё серьезно... Но едва скинув верхнее одеяние, Цзянь Си внезапно замерла. Она резко обернулась к Нань Цзинчэню, который сидел за столом, и, часто моргая, спросила:

— А почему вы до сих пор не ушли?

Нань Цзинчэнь взглянул на её окровавленное платье, и его брови слегка сошлись у переносицы:

— У тебя раны на спине. Тебе нельзя полностью погружаться в воду, нужно лишь аккуратно обтереть кровь вокруг порезов. Если я уйду, как ты дотянешься до спины? Как сможешь сама нанести мазь и наложить повязки?

Цзянь Си попыталась завести руку за спину, чтобы нащупать рану, но это движение отозвалось резкой болью в мышцах плеча. Раны на руках болезненно потянуло, заставив её судорожно вдохнуть холодный воздух и тут же отдернуть руку. Она посмотрела на бесстрастное лицо Нань Цзинчэня и глубоко задумалась. Нань Цзинчэнь всё еще не знает, что она — девушка. Но у неё ведь там, внизу, не хватает «кое-какой растительности» и того, что должно быть у евнуха... Если он увидит, что тогда будет? Цзянь Си внезапно что-то вспомнила и решила всё же повременить с раскрытием того факта, что она девушка. Она лишь отвернулась спиной, бросила взгляд на поднимающийся от бадьи пар и тихо проворчала:

— Тогда шевелись! И есть ли у тебя какое-нибудь обезболивающее? В следующий раз, если самому будет лень меня учить, потрудись позвать кого-нибудь более деликатного и внимательного для тренировки, ладно!

На первый взгляд это звучало как сплошное ворчание и жалобы, но Цзянь Си знала: на самом деле она лишь пытается словами скрыть внутреннюю неловкость и... волнение. Как бы развязно она ни вела себя в речах и поступках, в конце концов, она была девушкой, и ей не было чуждо чувство стыда. Конечно, всё зависело от того, перед кем она находилась и при каких обстоятельствах. Нань Цзинчэнь ни капли не рассердился на её приказной тон. Он просто встал, подошел к ней и снял с неё верхнее повседневное платье, оставив лишь в белой нижней рубахе. Когда он протянул руку, чтобы развязать пояс на её талии, Цзянь Си внезапно схватила его за руку, останавливая. Она подняла голову и спросила:

— Твои эти гвардейцы Хэйша... они ведь не станут подглядывать?

Она знала, что его тайные стражи повсюду следуют за Нань Цзинчэнем. Стоит ему приказать — и из тени выскочит десяток-другой мужиков. Если она сейчас разденется, не будет ли это равносильно тому, что её увидит толпа мужчин? Уголки губ Нань Цзинчэня изогнулись в едва заметной усмешке. Он взглянул на её маленькую ладонь, лежащую на его руке, и, не обращая внимания на её протест, продолжил развязывать пояс.

— У них и сотой доли смелости не найдется, чтобы посметь взглянуть, — рассеянно произнес он. — К тому же, ты ведь у нас натура ветреная и бесстыдная, заявлял, что хочешь заполучить в свои руки всех красавцев Поднебесной... неужели тебя так заботит то, что кто-то просто увидит твоё тело?

Услышав такую оценку от Нань Цзинчэня, Цзянь Си мгновенно почувствовала недовольство. Она крепче вцепилась в его руку и заговорила льстивым, заискивающим тоном:

— «Заполучить всех красавцев» — это было раньше! Но теперь, когда передо мной само совершенство Поднебесной, мой вкус стал слишком изысканным. Как я могу теперь смотреть на всяких заурядных обывателей?

После этих слов уголки губ Нань Цзинчэня, казалось, приподнялись чуть выше. Он снова небрежно прощупал почву:

— Слова твои всегда звучат сладко. Но я видел, как ладно вы сошлись с этим Фэн Цзинем. Полагаю, если бы я не помешал вам, ты бы уже сейчас был вместе с ним на пути в государство Цзяньжун!

Цзянь Си подняла взгляд и инстинктивно начала оправдываться:

— Ничего подобного! Если бы он мне нравился, я бы ушел с ним сразу после побега из дворца. Стал бы я сейчас торчать перед вами, Ванъе?

— Это лишь потому, что я точно рассчитал: ты придешь спасать людей, и расставил приманку. Иначе ты смеешь утверждать, что послушно вернулся бы ко мне? — При этих словах в глазах Нань Цзинчэня вспыхнул холод. Очевидно, он всё еще питал неприязнь к Фэн Цзиню. Их противостояние с Фэн Цзинем изначально было борьбой за власть, но из-за неё оно переросло в личную вражду. Судя по тому, как она пыталась помочь раненым гвардейцам и служанкам после инцидента в «Павильоне Сотни Цветов», в ней жила женская доброта и милосердие. Он знал: она ни за что не бросит товарищей, пришедших ей на выручку.

Цзянь Си, чью натуру так легко разгадали, неловко потерла нос и отвернулась, тихо пробормотав:

— Сначала нужно было как-то совладать с тобой, а потом уже думать о другом...

Не успела она договорить, как почувствовала прохладу на груди — Нань Цзинчэнь уже снял с её верхней половины тела последнюю рубаху... Цзянь Си поспешно выхватила грязную одежду из его рук и прижала к груди, прикрываясь. Она сердито скомандовала:

— Давай быстрее мой и мажь! Всё равно, сколько ни смотри, у тебя «не встанет»!

....

п\п дак ты даже не даешь смотреть! хай он штаны снимет и щупает твои... эээ грудные мышцы - все встанет!

....

В его глазах, подобных черному нефриту, промелькнуло странное выражение. Тонкие губы сжались, он не проронил ни слова и не сделал ни движения. Цзянь Си, поймав его взгляд, неловко дернула уголком рта. Его недуг наверняка был самой болезненной раной в его сердце, и её прямолинейность была действительно грубой. Она уже раздумывала, не стоит ли извиниться или как-то разрядить обстановку, как вдруг почувствовала тепло на спине — мягкое полотенце, смоченное в горячей воде, начало нежно стирать кровь с её порезов...